Глава 1.

Правда — самая дорогая шлюха в нашем мире: её все хотят, но никто не готов платить по счетам. А мне, по иронии самой Фортуны, выпала честь преследовать её отголоски, прорываясь сквозь дебри чужих преступлений и прогнивших разумов.

Дождь неумолимо барабанил по окнам, словно кто-то пытался пробиться внутрь. Иллюзия безопасности — так ведь это называли? Тесная комнатушка, пропитанная запахом пота и чужого горя. Желтые стены «украшали» зеленоватые разводы — память о тех, кого здесь тошнило от избытка чувств или дешевого пойла. Тут почти нет света. Лампочку под потолком давно выкрутили, и в полумраке люди казались лишь затаившимися тенями. Единственный источник света — тусклая лампа в центре — едва выхватывала из темноты наши ноги.

Не самая приятная обстановка, верно?

Слева кто-то приглушенно кашлял, пытаясь подавить приступ. Нервничал? Или не хотел нарушать общую симфонию уныния?

Справа кто-то громко высморкался прямо в рукав. Мерзость. Хозяина рукава явно ничего не смущало...

Нас было человек десять. Все мы сидели в одной комнате, прятались в тенях, но нас одно все же объединяло — у нас были проблемы. Как и у всех, кто живет в нашем мире. Но не все предпочитают высказывать вслух, что им нужна помощь. Еще меньшая часть признает, что проблема существует и сорняком прорастает в их душах.

Точно так же нас объединяло то, что мы вместе ждали прибытия нашего "психолога". Интересно, чем он мне сможет помочь? Тут, на анонимных встречах, не было определенной темы, как у клубов алкоголиков и наркоманов. Все были в этой комнате по разным причинам. И, честно говоря, мне не особо хотелось их слушать и поддерживать. Они мне не платят.

Я все еще осматривала людей, пытаясь разглядеть их лица. Во тьме они принимали разные облики: и жуткие оскалы, и плачущие гримасы, да даже пустые силуэты, которые смотрели сквозь меня.

Скрестив ноги, я немного откинулась на спинку стула, начиная приводить в порядок дыхание, при этом стараясь не отвлекаться на внешние звуки.

Вдох.

Раз, два, три, четыре.

Задержка.

Раз, два, три, четыре.

Выдох.

Раз, два, три, четыре.

Задержка.

Раз, два, три, четыре.

Мой палец на подлокотнике пластмассового стула отбивал ритм моего дыхания. Эти люди меня уже раздражали своим присутствием, даже если я не хотела этого.

Но, с другой стороны, мне должно быть плевать на них. Они мне никто, просто очередные жертвы нового мира, которые не смогли свыкнуться.

Но я нет. Даже тут я чужая. И меня это устраивало.

Все замолкли. Остался лишь звук частых тяжелых капель, которые еще быстрее начали долбить в стекло. Сквозь этот звук мы и услышали цоканье каблуков по коридору.

Ну наконец-то. Решила явиться.

В комнату вошла женщина лет тридцати с блокнотом и ручкой в руке. Видимо, она и являлась сегодняшним психологом. На вид она была довольно симпатичной леди. Белокурые локоны, связанные в пучок; стройная фигура, которую подчеркивали черная юбка и белая приталенная рубашка. На носу висели маленькие очки в прямоугольной оправе. Среднего размера грудь, длинные ноги, округлое лицо, даже немного детское и невинное. Она выглядела излишне строго для такого места.

Я сдержала фырканье. Стереотипный образ психолога. Странно было осознавать, что с этой милой леди я работала в одной сфере. Мой внешний вид на ее фоне казался просто паршивым.

Женщина уже осмотрела всех присутствующих, приглядываясь к их лицам и черкая в своем блокноте. Вскоре ее глаза дошли и до меня. Дернув бровью, я немного усмехнулась ей, всем видом показывая, что не рада тут находиться.

Психолог этого не поняла.

Из потока мыслей меня выдернул ее голос. Мягкий, нежный, но в это же время и профессионально-звучный, чтобы слышали все.

— Доброго вечера всем прибывшим на сегодняшний сеанс. Меня зовут Рут, и я здесь, чтобы вас выслушать и помочь.

Говорила она так, будто бы общалась с маленькими детьми, которые разбили коленку и требовали подуть им на ранку. И я едва подавила желание закатить глаза. Внутри все так и зудело от скепсиса. Каждому свое, но у меня были другие методы. Я предпочитала слушать, говорить чётко и ясно, чтобы клиент понял все и сразу. Подтирать сопли я никому не собиралась. Быть нежной для меня было исключением из правил. Так и устроен новый мир. Ты либо берешь себя в руки и уверенно идешь вперед, даже если с чей-то помощью, либо утопаешь в бездне страданий и несправедливости, которая создана именно тобой. Впрочем, так было и раньше, разве не так?

На фоне моих мыслей уже какой-то мужчина рассказывал о своей проблеме. Так это он все время сморкался?

Краем уха, все еще погруженная в себя, я услышала, что его жена спилась и ушла жить к своей подруге, бросив мужа на произвол судьбы. Из этого я выяснила только одно — мужчина был бытовым инвалидом, который не в состоянии даже кашу себе приготовить. Ясно из-за чего жена ушла. Да и кто зарабатывал больше тоже было понятно.

Как его звали? Да бог его знает, я не слушала.

И снова в мои размышления бесцеремонно вклинился голос психолога.

— Идалия? Вы не хотите поделиться с нами вашей проблемой?

Рут говорила со мной. В ее голосе было столько патоки, что у меня едва не заскрежетали зубы. Ангел, пришедший спасать мою душу, нежно обволакивал аудиторию своим голосом. Но я была в порядке. Этого она не учла.

— Нет, не горю желанием, — ответила я сухо. Возможно, в моем голосе проскользнула едва скрываемая издевка, но Рут была не слишком опытна, да и наивна, чтобы это понять.

И это быстро подтвердилось. Из ее приоткрытых губ на волю вырвался резкий вдох, а силуэт женщины дернулся в полумраке. Никто раньше ей не говорил слово нет? Ни один человек не отказывался преподносить ей свою душу и разум на блюдечке с голубой каемочкой?

— Но так нельзя! Вы же уже пришли сюда, вам нужно поделиться! Не таите все в себе, выскажите, вам станет легче! — бормотала Рут. Ее голос стал намного не увереннее. И куда же подевалась эта ангельская натура?

И все же я встала. Из горла донесся тихий обречённый выдох.

— Какая же тупость, — прошептала я и вновь осмотрела всех присутствующих. Теперь они точно все смотрели на меня.

— Меня зовут Идалия. И я здесь не по своей воле, а по просьбе моего начальника, который думает, что я плохо отношусь к мужчинам. В целом он прав. Я работаю психологом-криминалистом в сотрудничестве с полицией нашего города, имея при этом разные дополнительные разрешения.

Я говорила четко, уверенно, будто бы общалась со своими клиентами. Во тьме стало более заметно, что они заинтересовались мной. Пришлось снова подавить колючую усмешку, которая так и стремилась появиться на моем лице.

— Привет, Идалия, —хором отозвались присутствующие по привычке, но я их быстро оборвала их поднятием руки.

— Прошу, обойдемся без этого. Выглядит бредово, — сказала я спокойно, — как я уже упоминала ранее, у меня есть особые полномочия. Точнее — определять состояние преступника, чтобы в дальнейшем вынести вердикт, куда его отправить: в камеру или в лечебницу. И мой начальник считает, что к представителям мужского пола я отношусь намного хуже, чем к женщинам. На этом все.

Когда я закончила говорить, то комната погрузилась в тишину. Я снова села на свой стул, скрестив ноги и продолжая отстукивать мелодию моего дыхания пальцем. Невольно мои глаза метнулись к лицу Рут, которая все так же стояла как вкопанная и смотрела на меня так, будто бы увидела призрака. Это в какой-то степени даже мило.

Остальную часть разговоров я не слушала. Когда все закончили говорить, люди поднялись и начали обниматься, советуя друг другу действия на основе своего опыта.

Я в это время уже направлялась к выходу из комнаты. Рут даже не пыталась меня остановить. Не было ни смысла этого делать, ни малейшей возможности мне помешать.

Подойдя к ней, я лишь всунула в ее нежные пальцы свою потертую визитку.

— Если кому-то из них понадобится помощь, то пускай звонят и записываются ко мне.

Все равно им нет смысла тут находиться.

И дверь за мной захлопнулась.

Но, боюсь, что именно тогда открылась дверь во что-то новое.