Глава 7. Пиджак

Первое, что почувствовала Алина, приходя в себя, — гул двигателей, ровный, глубокий, и мягкую вибрацию под спиной, слишком равномерную для земли. Она открыла глаза не сразу, будто веки весили больше обычного, и увидела над собой обшивку частного самолёта — светлый потолок, приглушённый свет ламп по бокам.

Сказать, что она ничего не помнила, было бы слишком мягко. Память обрывалась где-то на выстреле, на голосе, звавшем её по имени, а дальше — темнота, ровная и плотная, без единого просвета. Тело всё ещё казалось чужим, будто она надела его не до конца, — реакции запаздывали, мысли ворочались медленнее обычного, и где-то за глазами продолжала пульсировать тупая тяжесть, эхо того, что было в бокале накануне.

На ней всё ещё было бельё. Поверх — чей-то пиджак, накинутый на плечи, слишком большой, пахнущий не её духами.

Она сидела в кресле, поджав ноги под себя, — видимо, так и проспала весь полёт, — когда услышала голос рядом.

— Как ты?

Она повернула голову. В соседнем кресле сидел коллега из резидентуры — тот самый, что курировал логистику операции, лицо знакомое, но неважное настолько, что имя выветрилось вместе с остальными деталями последних суток.

— Плохо, — сказала она, и голос вышел хриплым. — Но лучше, чем вчера.

— Ну, тебя есть с чем поздравить, — сказал он с той бодростью, с какой обычно говорят люди, не бывавшие внутри операции, а видевшие только её итог на бумаге. — Отличная работа.

Алина посмотрела на него так, будто он неудачно пошутил. Отличная работа — это про что? Про то, как она позволила себя опоить, позволила себя ранить, потеряла сознание на середине задания и не помнила, как оно закончилось? Она открыла рот, чтобы ответить хоть что-то, но он продолжил раньше, чем она успела.

— Ричард всё рассказал, — сказал он. — С коктейлем пошло не так, как планировали, — Крамер оказался осторожнее, чем ожидалось, подсыпал что-то раньше, чем ты успела среагировать. Ричард постучал в дверь, чтобы отвлечь его на секунду, и в этот момент ты выстрелила. Чисто сработано, учитывая обстоятельства.

Она молчала, обрабатывая услышанное медленнее, чем следовало бы профессионалу её уровня.

— Я ничего не помню, — сказала она наконец, и это было почти правдой.

— Не удивительно, — коллега пожал плечами. — Ты была без сознания. Он тебя на руках нёс до машины.

Что-то дрогнуло у неё внутри — не совсем удивление, но что-то соседнее с ним.

— Надо будет сказать ему спасибо, — сказала она тихо, скорее себе, чем собеседнику.

— Он там, — коллега кивнул в сторону, ближе к кабине пилота, где в одном из передних кресел сидел Ричард, глядя в иллюминатор.

Алина поднялась, придерживая полы пиджака, и прошла между рядами кресел. Села рядом с ним — он у окна, она ближе к проходу, — и какое-то время они оба молчали, глядя каждый в свою сторону: он на облака за стеклом, она прямо перед собой, на спинку кресла впереди.

— Доброе утро, — сказал он наконец, не поворачиваясь.

— Доброе утро, — ответила она, тоже не поворачиваясь.

Она сидела так нарочито прямо, нарочито не глядя в его сторону, будто это молчание было отдельным поединком, который она собиралась выиграть. Он выдержал паузу дольше, чем она рассчитывала, а потом всё-таки повернулся к ней.

— Охранник, что подошёл ко мне вчера за покерным столом, сказал, что Виктор просит меня на разговор, — начал Ричард, будто продолжая давно начатую мысль. — Это было подстроено. Виктор знал, что я не захочу отдавать ему тебя, и специально убрал меня из зала на достаточное время. Я понял это, как только вышел, — и сразу пошёл в его номер, а не туда, куда меня вели.

— Почему ты помог? — спросила она.

Он не ответил. Вместо этого посмотрел на неё чуть дольше обычного и спросил своё:

— Так когда ты планировала убить Виктора? До, после или во время?

Она сделала короткую паузу.

— Изначально — до, — сказала она. — Это был план с самого начала.

— А вчера вечером?

— Вчера вечером обстоятельства сложились так, что пришлось бы делать это уже после, — ответила она ровно, без тени смущения, будто речь шла о логистике, а не о том, что случилось с ней в той комнате.

Ричард наклонился ближе — недостаточно, чтобы это выглядело всерьёз, но достаточно, чтобы она почувствовала, что он играет, и играет намеренно.

— Отвечая на твой вопрос, — сказал он тихо, — я не мог позволить ему услышать твой сладкий стон. Хотел быть первым.

Она усмехнулась, поймав его тон и не собираясь уступать.

— Обещаю, — сказала она, с той же лёгкостью, — в следующий раз ты будешь первым.

Он улыбнулся одними уголками губ, и на секунду в самолёте повисла та же лёгкость, что была между ними ночью, — до того, как разговор снова качнулся в сторону серьёзного.

— Почему ты соврал ему? — спросила она, кивнув в сторону задних кресел, где сидел коллега. — Почему не сказал, что я облажалась. Это ты убил Виктора. Не я.

Ричард посмотрел на неё внимательно, без тени той игры, что была секундой раньше.

— Так правильно, — сказал он просто. — Лучше вообще не говорить, что там произошло на самом деле. Ни тебе, ни мне это не поможет — ни в досье, ни где бы то ни было ещё.

Она кивнула — медленно, с благодарностью, которую не нужно было произносить вслух, потому что он и так её увидел.

Алина поднялась с кресла, придержав пиджак на плечах, и тихо сказала:

— Спасибо.

Он улыбнулся слегка, не отвечая словами.

Она уже сделала шаг в сторону прохода, когда услышала за спиной:

— Не забудь пиджак вернуть.

Она обернулась, улыбнувшись — впервые за всё утро по-настоящему, — и пошла дальше, туда, где, как она надеялась, найдётся хоть что-то, во что можно будет одеться до конца полёта.