Лестница в никуда.

Чёрный ход на крышу был всегда открыт. Мальчишки иногда туда лазили. Даша поднималась по бетонным, заляпанным неизвестно чем ступеням спокойно, как на обычную прогулку. Её не волновало, что это странно. Её не волновало ничего.

Дверь на крышу скрипнула. Дуло резким, колючим ветром. Крыша была плоской, застеленной рубероидом, с грудой старого хлама у парапета. Город отсюда казался плоским, серым, усеянным редкими жёлтыми точками фонарей. Её двор был внизу, чёрной ямой. Скамейку почти не было видно.

Она подошла к краю. Парапет был ей по пояс. Внизу было темно и тихо. «Посмотри на свою жизнь. Целиком», — эхом отозвалось в голове.

Она смотрела. Видела свою школу, тёмные окна поликлиники, где работала мать, ларек Геннадиича с одинокой лампочкой. Видела скудость, безнадёгу, серость. И этот вид был окончательным приговором. Смысл был в том, что смысла нет. И Голос был прав — с высоты это становилось кристально ясно.

Она закурила последнюю сигарету из пачки. Порыв ветра вырвал её из пальцев, и она, искря, понеслась вниз, в темноту. Даша следила за ней. А потом просто... шагнула вперёд, чтобы лучше рассмотреть её полёт.

Было не страшно. Было тихо. И холодно.