Философия на ржавой арматуре.

Даше было пятнадцать, и её главным принципом было спокойное, обтекаемое пофигистичество. Всё было пофиг: уроки, которые она давно забросила; девочки в школе, жившие какими-то дурацкими сплетнями про бой-группы; будущее, которого, как казалось, просто не существовало. Её мир сузился до двора-колодца между пятиэтажками, закопчённого красного кирпича заброшенного завода и старой скамейки у его проходной.

Скамейка была особенная. Чугунные ножки, вросшие в асфальт, деревянные доски, выщербленные до серебра временем и задницами. На этой скамейке, по местному фольклору, происходило всё самое важное: дрались, целовались, решали судьбы и умирали. Говорили, старик Петрович с пятого этажа там и отдал концы, просто присел отдохнуть. Говорили, какая-то девушка в 80-х приняла там слишком много чего-то и не проснулась. Скамейка была местом силы, но силы тёмной, финальной.

Именно здесь Даша курила «Яву», привезённую кем-то из челноков. Спокойно, глубоко затягиваясь, наблюдая, как дым смешивается с осенним туманом. Курение было не бунтом, а ритуалом забытья. Пока ты куришь, ты не здесь. Ты в клубящемся облаке, которое вот-вот рассеется.