Ларёк Геннадиича. Последняя контрабанда

Единственным островком нормальности был ларек у остановки. Не Геннадиич, а Геннадиич — так его звали все. Седеющий, с лицом, изборождённым морщинами, как карта забытых дорог. В его ларьке было всё: сигареты пачками и поштучно, жвачки «Turbo», шоколадки «Сникерс» с подозрительным привкусом, тушёнка, спички, водка. И главное — информация.

Даша брала пачку «Явы» и леденец «Барбарис». Геннадиич смотрел на неё своими усталыми, всё понимающими глазами.
— На скамеечке опять свою философию куришь? — спросил он однажды, отсчитывая сдачу медяками.
— А что? — Даша пожала плечами.
— Место это... особенное. Не для твоих дум, детка.
— Все говорят, там умирают.
— Не только, — Геннадиич понизил голос, будто боялся, что его услышат пустые полки. — Там ждут. Она, скамейка-то, как ловушка. Присядешь, задумаешься о смысле... а он, смысл-то, оттуда, с завода, тебя и подкарауливает. Завод мёртвый, души рабочих неупокоенные шатаются. Им скучно. Они ищут компанию. Особенно молодых, кто жизни не рад.

Легенда была рассказана без пафоса, будто инструкция к бытовому прибору. Даша выслушала, кивнула. Ей было пофиг на призраков. Реальная мама была страшнее любой нечисти.