Сквозь страх и смерть, 20

Ворота замка плавно закрывались на глазах у Сакрума, а он всё еще мысленно находился где-то в своих раздумьях. Он был настолько увлечен, что когда настало время вернуться из своих размышлений, не сразу смог вспомнить – попрощался ли он с хранителем? Теперь, когда он медленно поднимался по тонущим во мраке ступеням, он пытался ответить себе на этот вопрос. И только когда он вышел из озера, точка в этом вопросе была поставлена. Он всё-таки попрощался, а хранитель пригласил его заглядывать в свой замок, сказав напоследок – «Я буду всегда рад тебе помочь...», - вот теперь, вспомнив и это, Сакрум, наконец, обратил внимание на окружающее пространство. Мир преобразился и, Сакрум будто видел его впервые. Всё же он провел в глубинах озера довольно долгое время и привык к освещению внутри него. Теперь же, привычная палитра цветов, словно лишилась цветных красок – оставив ему лишь темные и серебряные тона. Лес вокруг превратился в сплошной темный силуэт, подрагивающий от невидимых касаний ветра, а озеро – в завораживающую пропасть. Но это было недолго и луна, выглянувшая из-за облака – разогнала темноту. Она тут же отразилась в озере и, вместе с ней, словно получив незримый сигнал - засияли и звёзды. Одна за другой они стали появляться на небосводе, всё больше освобождая его от заточения в темноте. Это была прекрасная и тихая ночь, обещавшая Сакруму приятную компанию на обратный путь к дому. Проникшись этой мыслью, Саркум уже высматривал тропу обратно, что проведет его мимо горы. Выбор остановился на том пути, который оказался ближайшим – хотя бы и потому, что его было легче всего разглядеть в нынешнем освещении. Возможно, стоило поискать и другие варианты, но Сакрум увлекся другими мыслями – как вообще объяснить то, что сегодня он увидел? Да и, стоит ли? Аукселиариусу вряд ли эта история придется по душе, не говоря уже о том, что он вообще не одобрит эту вылазку и, в дальнейшем, станет контролировать малейшую инициативу. Кошка? Ну, может ей и будет интересно, но Сакрум вдруг вспомнил о том, что она куда-то пропала утром. Теперь он уже стал гадать – куда она могла исчезнуть? Всё это размышление могло и дальше составлять ему компанию по пути обратно, однако, оно раскололось в тот же момент, вместе с треснувшей веткой у Сакрума под ногой. Почему-то это событие заставило его резко остановиться, хотя, казалось бы – обычное явление? Если это было так, почему же ему вдруг стало не по себе? Почему лес, до этого казавшийся приятным и родным, вдруг преобразился в ощущениях противоположностями и стал – отвратным и чужим? Пока эти размышления были без ответов, голос интуиции взял под контроль тело Сакрума и медленно, переместил прочь от тропы – за деревья и густые кусты. Это произошло весьма вовремя, ведь ответы, что он так пытался от себя получить, неожиданно предстали прямо перед ним. Их было двое - анксиусы. Конечно же! Ведь если бы он был внимательнее, то понял раньше, что свернул на тропу, ведущую к Страмбарду. Но, всё это было не важно, теперь, когда ничего нельзя было исправить. Куда важнее, что делать сейчас? Сакрум довольно далеко отошел от тропы, но из его укрытия было хорошо видно, как анксиусы по очереди рассматривают сломанную ветку. Видимо именно это и привлекло их. В лесу полно сломанных веток, почему эта могла быть особенной? Вряд ли они найдут его, даже если попытаются разглядеть следы – земля тут была сухая и твердая, без пыли, а это значит, явных следов остаться не должно. Это знание было передано ему Аукселиариусом, на уроке охоты, но не было проверено на практике, поэтому и спокойствие после этого не добавилось. Сакрум мало знал о том, что могут анксиусы и, насколько сильны их органы чувств, когда дело касается поиска врагов. Рука машинально нащупала рукоять меча и сжала его. Боль в ладони от того, что он не контролировал силу сжатия, позволила ему успокоиться – переместив мысли ближе к реальности. Анксиусы не выказывали никаких признаков того, что выдало бы их желание найти нарушителя, и видимо, их интерес уже убавился, заменяясь раздражением от того, что такая деталь вообще могла привлечь их внимание. Это чувство плавно перерастало в ярость и, казалось, они были готовы выпустить его друг на друга. Но, вспомнив о том, что по праву являлось их нарушителем спокойствия, они решили выместить свою злобу именно на ветку. Один из анксиусов, резким движением схватил одну часть поломанной ветки, а другой – вторую, и оба, словно заведомо договорившись, кинули и без того настрадавшуюся, поломанную ветвь в сторону тропы, ведущей к повороту. Все это видимо оказалось для них не достаточным наказанием и не удовлетворило их желание мести, а даже наоборот, словно усилило его. Анксиусы издавая звуки, похожие на рычание дикого пса, рванули в ту сторону, куда полетели части ветви и исчезли за поворотом. Вся эта картина отлично наблюдалась из укрытия Сакрума и финальная сцена, поставила точку в его беспокойных мыслях. Анксиусы пропали из поля зрения и, вскоре перестали издавать любые звуки - исчезнув где-то вдалеке тропы, ведущей в ненужном ему направлении. Это понимание еще больше воодушевило его и, выждав еще недолгое время, он решил выйти из укрытия. Его тело оказалось не готовым к такому резкому изменению положения и ему пришлось остановиться на тропе, чтобы размять затекшие мышцы. Однако, ему так и не удалось довести это дело до конца.

Но как? Это была его первая мысль, после того, как буквально через несколько мгновений тишина оборвалась и заменилась злобным рычанием. На этот раз, Сакрум не мог его ни с кем сопоставить. Это было чем-то новым для него, вызывая в глубине ощущение похожее на взрыв, что по необъяснимым причинам не наполнил его жаром, а наоборот – обдал холодной волной, с ног до головы. Рука вновь машинально схватилась за рукоять, но на этот раз, она не стала дожидаться приказа и освободила меч от ножен. Сакрум этого еще не успел осознать, как машинально принял стойку обороны, готовясь к сражению. Его врага еще не было видно, но чувство внутри него, переменилось на другое ощущение, вызывая в его ногах покалывания. Или же это было результатом резкого движения затекшими мышцами? «О чем вообще я сейчас думаю?!» - его мысленный голос, подобно грозовому рокоту прошелся внутри его сознания, заполнив собою всё и исчез, забрав с собою все другие мысли. Это помогло ему переключить внимание, и он сделал глубокий вдох. Тонкая нить спокойствия словно пролетела рядом, еле уловимо. И он выдохнул. Нить стала более заметна. Этого было достаточно, чтобы увидеть дальнейший шаг. Ему нужно было ждать и следить за нитью, чтобы она не оборвалась и не исчезла. Она вела его, как если бы это была стрелка пути, указывающая в определенном направлении. Это было его спокойствие, глубокое, древнее, что пробудилось в момент, когда оно было нужно, чтобы спасти от опасности. Но Сакрум об этом не думал, сосредоточившись на этом ощущении. Это была его первая битва, с самим собой. За ней следует вторая. Она покажет, справился ли он с первой битвой, или же нет. Анксиусы вылетели из леса и оказались на том же месте, что и с самого начала их появления, словно никуда и не уходили. Их глаза тут же впились в свою будущую жертву и, словно обезумев от внутренней, всепоглощающей жажды разрушения, анксиусы ринулись прямо на Сакрума. Расстояние между ними и Сакрумом было небольшим – приблизительно метров восемь, что для скорости анксиусов, было вообще смешным. Их жертва была лишена любого шанса, что-либо предпринять. Всего-то несколько секунд и они уже развили достаточную скорость, чтобы приступить к следующему – финальному шагу. Их когти должны впиться во врага и разорвать его мелкое тельце, но...

Нить дернулась. Сначала он подумал, что теряет с ней связь и вот-вот, она исчезнет. Но, следующая мысль оказалась более точной – ему нужно двигаться и, прямо сейчас! Сакрум отошел в направлении, куда звало его ощущение этой нити и, увидел, как анксиусы пролетают мимо него – целясь именно в то место, где он секундой назад был. В этот момент, он вдруг понял, что до этого словно не видел их. Будто, всё окружение перестало существовать: лес, кусты, даже сам момент атаки анксиусов – ничего. Потому что, не это было важно тогда, а внутреннее состояние, что сейчас достигло своего пика. И только теперь, он увидел всё это, но куда важнее – он увидел, как анксиусы переменили своё прежнее настроение. Израненные собственными когтями, они не излучали уже той дикой злобы и ярости. Их дыхание стало хриплым и сбитым, от того, что они столкнулись с тем, чего прежде не встречали - промах. Это было не подвластно их пониманию. Пусть этот момент продлился недолго и анксиусы вновь вернулись к прежнему желанию уничтожить свою цель, но Сакруму было достаточно осознания, что он это увидел. Это было видение его победы. И нить состояния, что в это мгновение, словно раздалась вибрацией – заполняя его тело приятным теплом, это подтверждала. Его рука, державшая меч, направила его острие в сторону анксиусов, показывая им серьезность намерений. Это был их последний шанс отступить, но они его не восприняли как таковой, а трактовали - как возможность разжечь внутренние костры гнева. Этот огонь заставил их тут же вновь попытаться наброситься на своего врага. И не думая ни секунды, они принялись исполнять задуманное. Сакрум же, не сходил со своего места, следя за их движениями. Каждый их шаг, каждый вздох и выдох. Набухание мышц на ногах от напряжения, чтобы сделать прыжок. Движение их плечевого сустава руки, с которой планировалось вцепиться когтями в цель. Всё это позволило ему точно определить момент и направление своего удара. Он один раз ударил мечем, проведя им линию по дуге, а анксиусы обзавелись глубоким порезом на руке, что пыталась попасть в цель, но так и не получила желаемого. По началу, они даже не придали этому значения, ведь им не впервой получать раны в бою. Их внимание было занято тем же непониманием происходящего с одним единственным вопросом на двоих – как они промахнулись? Их враг на этот раз даже не сдвигался с места, не получив при этом ни царапины. Однако, чуть позже, когда они попытались повторить попытку – их мнение насчет ран, изменилось. Это было не обычно, но у обоих, рука, по которой попал меч Сакрума – перестала их слушаться, словно онемев. Но Сакрум всё же ошибся и не смог достаточно глубоко провести этот удар, как хотел. Их руки практически вернули свою привычную функциональность и, заметив это, они сразу же решили воспользоваться ими снова. Но, на этот раз, было решено действовать обдуманно. Они разделились и, словно хищники, играющие со своей добычей, стали кружить вокруг него. Анксиусы двигались в определенном темпе и направлении, а внимание Сакрума снова рисовало ему дальнейшие его движения, чтобы справиться и с этой задумкой врага. Но анксиусы этого и добивались и, когда они поняли, что Сакрум клюнул на их уловку – перешли к следующему ходу. Они резко изменили своё направление и ускорились, став более не предсказуемыми. Это сработало, ведь Сакрум не смог сразу перестроиться на такой резкий переход сценария. Все их движения стали абсолютно хаотичными для него, и он невольно попятился назад. Его рука опустила меч, не понимая, что сейчас делать. Взор анксиусов, видящий сквозь темноту леса впился в свою жертву, которая уже не выглядела способной защититься от них. Когда же они оказались в нужных позициях для осуществления последнего штриха, они вновь поменяли свой темп и направление, устремившись прямиком на Сакрума. В итоге, он оказался в западне. Спереди на него набросилось существо, кроваво яркие глаза которого, ужасающе блестели в темноте, с одним единственным желанием – убить. И, сзади: быстрые и тревожные звуки приближения опасных, острых когтей, что были направлены в его сердце - загребающих сейчас опавшую листву с деревьев на земле. Ему ничего не оставалось делать, кроме как закрыть глаза. Ведь они сейчас не видели ничего, кроме приближающегося страха, в кровавых глазах напротив него. И его рука еще ниже опустилась, поддавшись слабости в теле, вызванная страхом смерти. Вот он, конец. Бессмысленный, страшный и неизбежный...

Темнота перед его глазами заменилась неисчислимыми серебристыми огоньками на небе. Звезды сияли на нем, словно танцуя в невиданном доселе прекрасном одеянии. Он никогда еще не видел небо таким ярким, где все стало вдруг выделенным контрастной линией по контуру. Его левую руку, всё еще сжимавшую меч обдало теплом, и Сакрум отвел взгляд в её направлении. На неё стекала темная жидкость, что в лунном свете слегка блестела бардовыми искрами. Это была кровь. Проследив за тем, откуда она появилась, он увидел результат того, что рисовало ему до этого воображение: анксиусы, застывшие подобно статуи в вековечном, безжизненном положении – погибли от собственных рук и клыков. Один попал в сердце, другой в шею – прервав жизни обоюдно. Картина не заканчивала свой рисунок, продолжая наносить на себя всё больше деталей, словно двигая повествование истории в прошлое. Он видел, как упал на землю, именно в тот момент, когда клыки и когти, вот-вот должны были его коснуться. Как анксиусы даже не увидели его, отразившись в глазах друг друга, с бесконечной, неконтролируемой яростью – желая убивать. Они исполнили свои желания и встретили, тот самый – конец, о котором подумал Сакрум. Эта мысль, как и тогда, вызвала в нем холодный покров из мурашек и слабость, ужасая всем своим существованием. Но он не отрицал этого ощущения. Не пытался от него скрыться, за мнимыми стенами надежды и уверенности. Он принял его таким, какой он был. И когда ощущение нити спокойствия стало прощаться с ним, он отпустил его и сделал то, что хотел. Последнее, что осталось – отдаться в руки своей интуиции, которая и помогла ему сделать нужный выбор – не делать ничего. Под действием ощущения страха смерти, он просто упал, и как бы это ни было странно, именно это и спасло его. Это был ценный урок: ему еще нужно многое узнать о реальных сражениях. В первую очередь, что собственно и было самым важным – сражению внутри самого себя. Он думал об этом, пока вытирал меч и руку от крови анксиусов. Думал и тогда, когда быстрым шагом добрался до местности, в которой он почувствовал себя в безопасности. И когда он зашел в дом, снял с себя всю одежду и окунулся в прохладную воду – он всё еще думал об этом. Только лишь тогда, когда его тело, изнемогая от усталости - упало на кровать, он прервал это мышление, заменив его на другое. Хотя, это скорее была лишь мимолетная мысль: «Странно, я не помню, что видел стражу у прохода в город...», после чего, сны унесли все его мысли прочь. И он провалился в глубокие недра отдыха и безмятежности.