Погоня, 6

Сакрум только что вспомнил всю горечь вчерашней тренировки, пока пытался встать с кровати. Когда же, это, безусловно, труднейшее занятие начинающегося дня было выполнено, Сакрум отправился к бочке с водой. Она позволила ему испытать себя освеженным, будто вчера он не соревновался в фехтовании весь день и, впоследствии – вечер. Тело до сих пор ломило от переизбытка нагрузки. Всему виной люд, который решил понаблюдать за тренировками. «Сколько еще я планирую здесь пробыть? Или же все мои планы теперь не существенны, так как все уже решено за меня? Да уж, совсем не воодушевляющая мысль...» - Сакрум думал об этом и все, то время, пока ел свой завтрак на обед, так как проспал законное время, уделенное утреннему приему пищи. Его хоровод мыслей продолжал свою пляску до тех пор, пока его, наконец, не оборвал посторонний звук. Стук в дверь был быстрым, словно его создатель торопился даже тогда, когда торопиться уже не было смысла. Это событие заставила Сакрума невольно подпрыгнуть на стуле. Он не привык к таким неожиданным поворотам событий. Сакрум не заставил таинственного гостя долго ждать и открыл двери. За её пределами он обнаружил человека, который сразу же протянул ему конверт и быстро зашагал в сторону площади города, оставив Сакрума беспомощно стоять. Это состояние продлилось не долго, так как тут же было перевешено другой задачей, а именно – узнать, что хранил в себе этот загадочный конверт у него в руках. Сакруму стало любопытно, и он уже усаживался в кресло, готовясь распечатать конверт. Сакрум обнаружил там письмо, адресованное, как ни странно, ему. Но любопытно было другое, почему Аукселиариус решил написать ему письмо, ведь они уже вчера договорились окончательно о времени, которое Сакрум уделит тренировкам. Не став более, попусту раздумывать, Сакрум начал читать его содержимое, - «Наверняка ты сейчас не совсем понимаешь надобности в этом письме, но поверь, другого способа сообщить тебе я не нашел. Пока ты читаешь это письмо, я уже отправился по следу наших врагов, которые ночью пробрались в город. Я пока не знаю, что они задумали, но не один житель не пострадал, а это значит, что отряд состоит исключительно из разведчиков. Мы уже слышали о них, но никогда прежде не замечали их действий и не заметили бы, если бы, не слепая случайность. Не знаю, как долго меня не будет, и будет ли достигнута наша цель... хотя, узнать бы для начала, что же они, все же, задумали. Сакрум я боюсь, что враг начинает свой ход и у нас еще меньше времени, чем мы можем себе представить».

Отряд из шести человек выдвинулся в путь при свете луны. Теперь же, когда солнце явило себя и начало освящать землю, Аукселиариус смог лучше читать следы. Пусть враг и проник в город незаметно, но сейчас, когда они почувствовали, что их, все же, обнаружили - разведчики стали действовать менее аккуратно. Они начали оставлять в чаще следы, которые Аукселиариус считывал без труда. Легко было догадаться, что их темп ускорялся, и они наверняка бы оторвались от погони, если бы не Аукселиариус, который знал эти леса. Свидетельством преимущества стало то, что вскоре Аукселиариус и его отряд смогли нагнать врага. Из-за чащи, следопыты, во главе с Аукселиариусом, смогли увидеть, как разведчики разделяются. Если бы Аукселиариус ошибся бы хоть где-то, на том участке, где он подал команду свернуть в чащу, то они наверняка бы не узнали этого. Не было времени на продумывание о возможной западне, поэтому отряд следопытов Аукселиариуса разделился, отправившись за разведчиками поодиночке. Аукселиариусу оставалось лишь верить в своих товарищей, но это было не главное, ведь впереди была его цель, скрытая где-то за пределами зрения. Тот за кем гнался Аукселиариус, пытался путать его, оставляя ложный след, но все это лишь немного замедляло Аукселиариуса. Время, которое было затрачено на то, чтобы сделать эти ложные следы тоже заставляло разведчика полупризрака замедлять темп. Сейчас все сводилось к разнице между тем, сколько времени потратит кто-то из них - на сотворение ловушек, или же считывания следов. Это и определит победителя.

Карван с самого начала чувствовал слежку. Его восприятие никогда не подводило, поэтому он всецело доверился ему и приказал своему отряду разделиться. Безусловно, хороший ход, но его противник был искусен и предугадал это. Теперь же Карван пытался путать следы, сворачивая в чащу или же делая ложный след. Их игра могла длиться долго, но только не в этом мире, где силы на бег, рано или поздно, должны были закончиться. Карван уже ощущал поступь усталости, так как он был напряжен тем, что все-таки обнаружил себя ночью и вдобавок стал дышать неравномерно. Эмоции сыграли с ним злую шутку. Его преследователь наоборот, был более спокоен и старался не терять попросту сил, контролируя каждый вдох и выдох. Вскоре Карван стал понимать, что ему не победить в этой схватке, как и в той, которая последует после того, как его догонят. Усталость просто не позволит ему правильно действовать, так что Карван решил потратить последние силы на то, чтобы найти укрытие и дождаться, пока его враг не потеряет след. Конечно, Карван не был уверен в том, что следопыт не сможет считать и эту обманку, но выбора не было. Выбрав этот рискованный план, Карван ускорился и свернул в чащу к ближайшей пещере, скрытой за корнями деревьев. Это место он хорошо знал, так как раньше нашел его и отметил, как возможность скрыться. Теперь же настала очередь его испытания. Везение было на стороне Карвана и дождь, который начался как раз в тот момент, пока он входил в его укрытие любезно смывал все на своем пути. Капли падали с небес, смывая на дороге все следы, которые были оставлены Карваном. Теперь даже самому опытному следопыту было никак не отыскать правильный путь, и Карван позволил себе расслабиться. Какая удача! Дождь перерастал в нечто большее и другие звуки становились менее ясными, но Карван отчетливо слышал, как его преследователь только что промчался мимо, тревожа лужи у себя под ногами. Это означало только одно – Карван победил, и теперь оставалось лишь восстановить необходимые силы, чтобы продолжить путь. Прощай, следопыт!..

Аукселиариус бежал вперед, не обращая внимания на непроходимость пути, то и дело, подскальзываясь в грязи, или на обвитом мхом корне. Что-то в этом беге было не правильным, но Аукселиариус убеждал себя в том, что все идет хорошо. Ведь его силы совсем не собирались кончаться и он был готов еще долго преследовать цель... Вот только, кто знает, правильно ли он действует? Аукселиариус успел увидеть следы, до того, как они были смыты ливнем, а они вели в эту чащу. Теперь же ему вряд ли удастся найти нечто подобное, но это и не значит, что пытаться не следует. Все это время он просто бежал, не замечая ничего по сторонам, но когда он остановился, его мысли все-таки нагнали тело, убежавшее слишком далеко. Понемногу картина складывалась и все те места, которые Аукселиариус просто пробегал, сами по себе проявлялись в его памяти. Аукселиариуса интересовали любые мелочи, которые он мог просмотреть, начиная от сломанной ветви, или втоптанного следа, который не успел исчезнуть под воздействием ливня. Но все это было роскошью, которую он не сможет обнаружить сейчас, точно не в этой обстановке. Поэтому Аукселиариус поменял тактику и стал вспоминать дальше, забывая о мелочах. Когда же, наконец, он смог найти ели видную нить, ведущую к его цели, Аукселиариус пошел за ней. Его враг мог давно скрыться за пределами досягаемости, но Аукселиариус позволил себе поверить в то, что, наверняка, являлось правдой – разведчик выбился из сил. Сама мысль свернуть с поставленного пути, который напрямик вел в леса полупризрака, явно было отчаянной попыткой найти убежище... или же дать ложный след. Оставалось верить, что это был первый вариант и Аукселиариус не ищет тень, которая давно уже исчезла под звуками дождя.

Идеально – это слово так и рвалось вылететь из уст Карвана. Ведь сейчас, когда он первым из всех входит в покои полупризрака, чтобы лично доложить о выполненной миссии, он не может думать ни о чем другом. Вспоминая все, Карван чувствует, как его мышцы невольно сжимаются. Все это позади и за ним уже никто не следует, а если и следовали, то наверняка оставили свои жизни где-то в начале леса. Анксиусы позаботятся о них, а мертвые ему не помеха. Ступив в место, которое должно вселять страх, Карван совершенно не испытывает подобного. Его заслуги будут вознаграждены! Впереди, на троне, виднеется сам полупризрак, который велит Карвану встать с колен и подойти ближе. Выполнив это указание, Карван начинает свой доклад, рассказывая именно то, что хочет знать полупризрак, вот только... Полупризрак совсем не собирается его хвалить, а берет Карвана за горло и резко приставляет к стене. Нет больше возможности даже на то, чтобы подумать о том, как все было идеально, до сего момента. Его глаза стал охватывать мрак, свидетельствующий о том, что вскоре все закончится. Но это стало лишь началом. Карван не сразу смог отличить реальность от сна, и теперь было уже поздно, ведь его горло действительно было сжато рукой. Только это был не полупризрак, а человеком. Ему не хватало дыхания, чтобы предпринять что либо. Вряд ли он бы успел, ведь клинок уже нашел свое пристанище у него между ребер - прорвав по пути кожаную одежду. Зажмурив глаза от резкой боли, Карван почувствовал, как жизнь уходит из него. Так же, как и теплая жидкость, стекающая в низ, через рану в груди. Человек, который наверняка и был тем следопытом, гнавшимся за ним все это время, выпустил его и позволил самому выбрать место, где он испустит дух. «Не стоило недооценивать своего врага» - эти слова, сказанные Аукселиариусом, стали для Карвана катализатором воспоминания. Он смог еще раз воссоздать этот момент, когда позволил себя задремать. Это было мимолетно, ведь его тело более не могло поддерживать жизнь и Карван, наконец, прекратил борьбу - бездыханно упав на землю.

Дождь продолжался до тех пор, пока Аукселиариус не дождался своих подопечных, с которыми он договорился встретиться. Первое, что интересовало Аукселиариуса, был доклад каждого, из которого он узнал, что не всем повезло, как это произошло в его случае. Ведь дождь смыл все следы, и разведчики смогли ускользнуть от следопытов Аукселиариуса. Но все было не так плохо, ведь разведчики не смогли передать друг другу всю информацию. Тот, кого Аукселиариус смог настичь, оказался их главным звеном, так как хранил у себя всю информацию. В его сумке Аукселиариус нашел пергаменты, раскрывавшие их замысел, который заключался в том, чтобы найти местонахождение Сакрума. Не было смысла задерживать их более, поэтому Аукселиариус выдал последний приказ, который заключался в отдыхе от долгой погони. Положение дел шло отлично, и Аукселиариус решил позволить себе расслабиться и посетить одно местечко неподалеку отсюда. Не говоря уже о том, что ему давно хотелось вернуться к истокам и навестить его старый дом, который наверняка нуждался в уборке. Аукселиариус нуждался в отдыхе и теплом очаге, чтобы просушить свои вещи, намокшие под безудержным ливнем. Оставалось лишь мелочь – добраться, что явно не получится сделать, если солнце зайдет. Тогда же придется пренебречь уютом и соорудить лагерь в лесу. Это не входило в его планы. Погоня заняла приличный участок времени и забрала немало сил, так что Аукселиариус старался не слишком напрягаться, чтобы не свалиться от усталости где-то в лесной чаще. Мало того, кто знает, может анксиусы попадутся на пути, и как тогда он сможет обороняться, если истратит последние капли своих сил? Поэтому он шел не так быстро, как хотелось ему вначале, ведь, если его подсчеты верны, сумерки наступят раньше, чем он доберется до дома. «Придется идти в темноте...» - думал Аукселиариус и, вместе с этим, снова откидывал вариант разбивки лагеря в лесу.

Капли дождя били по листве, создавая синхронность звуков – словно купол, накрывающий местность и ограждающий её от посторонних звуков. Кругом царила тишина, которая и была этой мелодией дождя. Сложно было сказать, когда все закончилось и звуки перестали существовать вообще, забрав с собой спокойствие и тьму в мыслях. Карван открыл глаза, почувствовав, как солнце жаждет показать ему себя - опуская лучи сквозь отступившие тучи, прямиком в его глаза. Жмурясь, Карван медленно приподнимался и прятался от слепящего солнца. Но когда, наконец, его глаза смогли видеть - увиденное заставило его невольно вздрогнуть. Кровь, разлитая на каменистом полу пещеры, не предвещала ничего хорошего. Лишь немного позже, Карван вспомнил, что это была его кровь. Он нашел её следы и у себя на теле. Вот только, почему не было никакой раны? И почему он знал, что это была его кровь? Неясностей было слишком много и сейчас это представлялось Карвану необъятным морем, в котором ему суждено проплыть долгое время, прежде чем течение позволит ему выбраться на сушу. Его голова внезапно начала болеть, будто воспоминания давили на нее, пытаясь прорваться, словно вода, которой преграждает путь стена. Один за другим они собирались вместе, рисуя для Карвана картину, которую он пытался рассмотреть, но не мог из-за нехватки деталей. Каждая секунда пребывания в ожидании, когда же, наконец, все детали этой картины будут нарисованы, приносили с собой головную боль. Но Карван терпел, так как знал, что это поможет ему найти себя. И вскоре так и произошло, перед его глазами бушевало сражение, и Карван все-таки нашел себя, сражающегося с анксиусами за Страмбард. Их войска были передовой линией, которые контролировали границы, ведущие в Страмбард. Нападение было неожиданным и подкрепление явно не придет, а врагов все не убавлялось. Карван сражался сразу с четверыми анксиусами, уворачиваясь от их попыток атаковать. Сейчас он был змей, извивающейся вокруг своей жертвы, готовившийся нанести смертельный укус, и когда, наконец, этот момент настал, Карван совершил его – убив четверых. Вонзая, каждому из них, клинок между ребер. Он видел, как его товарищи падали без дыхания, или же кого-то, все еще живого, уносили вдаль, за густым лесным покровом. Карван не мог помочь им, ведь сейчас каждому существу, которого Карван убивал, насчитывалось еще двое анксиусов, что сразу преграждали ему путь. Силы заканчивались, как и люди, способные сражаться. Нога Карвана подкосилась и он понял, что один из анксиусов, все же сумел достать его... Карван жалел лишь об одном, когда его сбивали с ног и тащили в темноту. Только о том, что никто не сможет рассказать о нападении врага. Его сознание растаяло, как и краски на картине, медленно стекающие на пол - раскрашивая мир, в котором сейчас находился Карван. Головная боль отступила, а сознание и воспоминания, наконец, смогли пробиться через стену, помогая Карвану мыслить правильно. Теперь все стало на места – он был Карваном, лидером передового поста Страмбарда и, одновременно с этим... разведчиком полупризрака, порабощенного после последней битвы. Рана, которой не было на его теле, была оставлена Аукселиариусом, и Карван знал, что возвращение в человеческое сознание вряд ли продлиться долго. Он уже писал свое письмо, которое, возможно, никто и никогда не найдет, но Карван не мог не попытаться. Не прошло и часа с того времени как Карван вернул контроль над своим сознанием, как оно снова покидало его. Все воспоминания устремлялись в путь, уносясь в те места, где Карван не мог до них дотянуться. Но прежде, они все показывали ему себя, тем самым позволяя, пусть и напоследок, познать себя как человека. Оставив письмо, Карван нацепил его на палку, воткнув её в землю. Направив свои глаза на небо, Карван уже начинал чувствовать, как его глаза покрываются темнотой. Солнце, которое недавно разбудило его, снова пряталось за тучами. Когда же тени исчезли, одна из них проскользнула в лес и исчезла в темноте.

Небо было затянуто тучами, которые грозились повторить то, что Сакрум называет противной неожиданностью. Ведь в то время, пока дождь только, только собирался начаться, Сакрум решил отправиться на прогулку по городу, ожидая вестей от Аукселиариуса. Он хорошо понимал, что никто кроме Аукселиариуса и тех, кого он с собой взял, не был осведомлен о проникновении в город. Так что спрашивать у других было бессмысленно. Как раз тогда, когда дождь явил себя, Сакрум был в другой части города и никак не успевал дойти к дому. Но ему повезло, ведь, то место, в котором он укрывался от ливня - оказалось просто кладезем информации. Это здание было подобием библиотеки. Попросив направить его в нужный раздел записей, Сакрум отправился читать. Здесь он нашел все заметки и истории об анксиусах и полупризраке. Также тут хранились записи от первого поколения, в которых были сведения о странном месте, где, по их словам, они обрели знание о пророчестве. Сакрум, за все-то время, пока ливень проливался сквозь небесный купол, смог найти и те места в истории, которые Аукселиариус вкратце ему рассказал. Чем больше он узнавал, тем больше ему хотелось все это забыть и притвориться, будто все происходящее является лишь затянувшимся сном. Ведь каждый фрагмент складывался в его сознании и создавал вполне явное представление об этом мире, словно Сакрум уже окончательно поверил в такой ход событий. Но дождь остановил эти мысли, тем, что просто прекратил своё явление, и Сакрума уже ничто не удерживало. На сегодня этого чтения ему хватило. Пусть Сакрум и не хотел более вдаваться в рассмотрение подробностей об этом мире, но теперь всю дорогу домой он думал о полупризраке. Ничего толком не было сказано – ни слова о том, когда и как он появился, а Сакрума интересовала, хотя бы такая информация. Как и в случае Аукселиариуса, так и в записях, был приведен лишь образ полупризрака и ничего более. Сакрум так сконцентрировался на своих мыслях, что чуть было не прошел мимо дома.

Темнота, наконец, явила себя и свела на нет всю видимость в округе. Аукселиариусу оставалось, буквально на ощупь, пробираться через чащу леса. Единственное, что двигало им, было знание о том, что осталось совсем немного - буквально метров сто до конца леса. Но из-за кромешной темноты, сказать точно - сбился ли он с пути, было невозможно. Аукселиариус доверился маршруту, которым он следовал сейчас, ведь другого выбора не было. Сейчас он ощущал себя как человек, которому закрыли глаза и вели в ведомое лишь им место, то и дело, толкая его в разные стороны. В который раз он спотыкался о корень и чуть не падая, бранил себя за то, что не в силах был, что-либо изменить. Эта игра могла продолжаться еще какое-то время, но, закончилось, когда Аукселиариус увидел ели видный свет от луны, свидетельствующий о том, что он на верном пути. Чащи непроходимого леса, скоро останутся далеко позади. Он выбрал этот путь не случайно, так как он вел прямиком к его дому, стоявшему неподалеку от поселения. Выйдя на относительно открытую местность, Аукселиариус уже мог видеть вдалеке башни Страмбарда, возвышающиеся над всем лесным ландшафтом. Они всегда служили ему ориентиром. Дом находился рядом с лесом, так что Аукселиариусу не пришлось идти далеко. Когда эта цель была выполнена, и он уже входил внутрь, то кроме мысли о сне, его посетила еще одна: «Конечно же, непременно нужно рассказать Сакруму. Неизвестность это не совсем идеальная обстановка, в которой я мог бы остановить его обучение на время» - думал Аукселиариус, пока вешал одежду сушиться. Когда же со всеми приготовлениями было покончено, он смог приступить к наиболее ожидаемому пункту его плана – сон.

Полупризрак ощущал некое подобие волнения, но сказать точно, чем было вызвано такое состояние, не мог. Вариантов было много, и первые из них полупризрак просто не стал рассматривать. Если бы даже мысли о таком событии существовали, то они явно не должны были посещать его покои. Но недолго он был погружен в раздумья. Сейчас, когда Карван вставал на колено перед его троном, готовясь докладывать о том, что они выяснили, все должно было проясниться.

- Господин. Мы выяснили, кто представляет собой пророчество – спокойно начинал доклад Карван

- Тогда избавь меня от ожиданий и скажи, кто он и где его найти! – полупризрак стал ощущать волнение гораздо сильнее, но свел это все на нетерпение начать охоту на последний оплот человечества.

- Его зовут Сакрум – Карван сказал это и стал ожидать дальнейших указаний.

- Это хорошо. Мы знаем его имя, но это не важно. Мне все равно как будут звать того, кто падет первым перед окончательным поражением. Скажи, где он находится! – полупризрак улыбнулся, так как предвкушал свою победу, но пауза, которая продлилась слишком долго, начинала портить ему настрой. – Чего ты молчишь?! Живей, не трать мое терпение и скажи где его... - он остановился, так как волнение, которое до этого было лишь признаком будущей расправы, наконец, явило свою истинную личину. Полупризрак хорошо мог считывать мысли своих подданных, но сейчас, то, что полупризрак не смог прочесть внутри Карвана, не вызвало в нем чувство неизвестности. Оно наоборот прояснило многое. Карван был освобожден от его контроля, но, при возвращении в ряды свиты полупризрака, он потерял фрагмент памяти, касающийся местонахождения Сакрума. Волнение перерастало в гнев, который грозился разверзнуться и захватить с собой всех, кто окажется на пути. Первым кандидатом исчезнуть с лица мира, был Карван, который совсем не понимал, что происходит, а лишь готовился к худшему. Но полупризрак овладел собой, спрятав свою злость за дверями сдержанности.

- Ты выполнил свою миссию Карван, а теперь убирайся! – единственный исход, который Карван точно не мог ожидать, после того, как на собственной шкуре ощутил всю тягость гнева полупризрака. Пусть он и не нашел выражения в действиях, но момент его зарождения, уже оказал неизгладимые впечатления. Карван не стал пренебрегать его удачей и быстро удалился, оставив полупризрака одного. Но это продлилось не долго, и полупризрака снова тревожили, только уже без его согласия на это. Скрим, который не знал всех деталей разговора с Карваном, лишь услышав о том, что тот справился с заданием, решился выяснить, что же делать теперь.

- Господин... - Скрим уже чувствовал, как его тело просит быстрее покинуть это место, в котором даже анксиусы испытывали страх, но, все же, продолжил, - Господин. Что нам делать теперь, когда мы узнали о враге? – собравшись, он, наконец, смог задать вопрос, из-за которого он сюда и пришел.

-Вам? – полупризрак открыл свои глаза и недоуменно уставился на Скрима, который так же не понимал ничего, но полупризрак продолжил, - Точно ничего, теперь я буду действовать сам. – вставая с трона и направляясь к выходу, полупризрак оставил Скрима, так и не прояснив для него ситуацию.