19 февраля 2021 года

Нудная работа никак не отпускала меня домой, заставляя время, проведённое за отчётом, тянуться так медленно, будто часы были распечатанной и приклеенной на стену картинкой. Я предупредил Элину, что вернусь позже обычного, так как помимо работы мне ещё нужно было заехать к родителям починить шкаф, а ещё сейчас был жуткий гололёд: снег стал медленно таять, и так же медленно снова наступили холода. Надеюсь, что она поверила мне, ведь раньше я часто лгал ей, посещая стриптиз бары, хотя и тогда я любил её так же безумно, как сейчас. Или мне так только казалось. Отчёт занял у меня чуть меньше времени, чем ожидалось, а при выходе из офиса телефон завибрировал в кармане пальто:
— Да, мам, - немного недовольно произнёс я, поднося телефон к уху.
— Сынок, ты уже закончил? – спросила мама.
Точно так же она звонила мне спросить, закончились ли у меня уроки после школы, чтобы узнать, стоит ли греть суп, или я ещё буду гулять.
— Да, вот только из офиса выхожу и еду к вам, - ответил я, посматривая на часы, и досадуя, что не сделал отчёт вовремя как все нормальные люди.
— Может, завтра заедешь? К нам сейчас тётя Лена явилась чай попить да поболтать, а выгонять человека совсем неудобно, - произнесла мама под звук кипятка, проникающего в чайный пакетик.
— Да, конечно, мне так даже удобнее, - радостно ответил я, представляя своё скорейшее возвращение домой.
Сегодняшний день казался мне каким-то особенным. Я чувствовал себя лучше, чем обычно, не смотря на суету на работе, поэтому по дороге домой даже заехал купить Элине цветы. Последний раз я ощущал себя так в один из дней медового месяца, когда мы ездили на горнолыжный курорт в Финляндию. Окна выходили на возвышающиеся горы, которые врезаясь в небо, грелись под солнцем. Это такой день, в который ты наконец-то веришь в реальность всего прекрасного, что у тебя есть. Люди так легко привыкают к тяготам и неудачам, что когда наступает светлая полоса, они продолжают вести себя так, будто черная всё ещё не закончилась, будто их ждёт что-то ещё более страшное, чем недавние тяжкие события. Однако в какой-то момент, они открывают глаза и осознают, что весь ужас закончился, что можно расслабиться хоть на какое-то время. Именно так я чувствовал себя сегодня до тех пор, пока не вернулся домой.
Знаете, это достаточно типичная ситуация, когда ты возвращаешься домой, и находишь свою любовь с кем-то другим, но я видел такое только в сериалах, в правдивость которых никогда не верил. Но теперь поверил.
Они стояли на пороге, и она крепко обнимала его, когда я вошёл. Сначала мне казалось, что это сон, что я задремал за отчётом в неудобном положении, а от этого чего только не увидишь, но нет, это было наяву. Я стоял как маленький наивный ребёнок с букетом цветов в руках, но в считанные секунды во мне зародился бушующий гнев, который ничто не могло бы сдержать. В ещё более короткий промежуток времени цветы упали на пол, а Элина была прижата к стене, но я не тронул её, потому что очень любил. Однако ей всё равно пришлось увидеть мою натуру, ведь я избил её любовника настолько сильно, что его лицо превратилось в кровавое месиво, что он стал молить меня о пощаде. Он плакал и пытался выговорить хоть что-нибудь, а я продолжал бить его изо всех сил, хотя руки уже ныли, силы покидали меня от осознания, что Элина изменила мне, но я всё равно не останавливался. Но самое страшное было то, что мне не хотелось останавливаться, что мне нравилось то, что я делаю, каким бы ужасным это не было. Я прекратил, лишь услышав плачь Элины, которая не могла больше наблюдать за всем этим. В тот момент какие-либо эмоции покинули меня, а разум отправился в бездну, которая не имела ни начала, ни конца. Присев на стул на кухне, я застыл в таком положении на несколько часов, пока в итоге не понял, что случилось – я всё уничтожил. Человек во мне наполовину умер, но страшнее было то, что это увидела та, которой я мог бы простить всё, что нельзя прощать, от чего вторая часть меня стала жить болью, проникающей под все покровы ткани.

24 октября

Старик глубоко задумался, услышав мою историю. Он долго сидел в неподвижном положении, прищурив глаза – пытался разглядеть лодку, на которой приехала бы жена или искал нужные слова на поверхности океана?
— Не буду скрывать – это правда жуткая ситуация, - ответил старик. - Но она ничего не значит.
— Как это ничего не значит? – спросил я в недоумении.
Только что я так открыто и честно поделился чем-то личным, а получил такую реакцию.
— Потому что она ничего не значит. Ты придаёшь этому событие такое значение, будто это единственное, что происходило в твоей жизни, будто тебя можно и нужно судить только по одному поступку. Но этот случай – не твоя жизнь. В тот момент, когда всё это происходило – это был не ты. Тот день изменил твою жизнь, разделил её, но это не значит, что тот день теперь самый важный, что он показывает тебя. Да, ты поступил ужасно, ты повёл себя как ублюдок, ты всё испортил, но этого уже не изменить, понимаешь? Всё уже случилось. Но ты можешь не держаться за тот день, потому что он ничего не значит. Его больше не существует и тебя, каким ты был тогда, тоже больше не существует. Существует только ты сейчас, всё, что есть сейчас: стул, на котором ты сидишь, океан, который ты слышишь и видишь и можешь к нему прикоснуться, я, пытающийся объяснить тебе банальные, но никому не известные вещи. Ты живёшь в том дне, в своей памяти, в своём разуме, не принимая при этом ничего, что происходит прямо у тебя под носом, от того тебе и тошно.
— Раз всё так просто и нужно жить прямо сейчас, не держась за прошлое, то почему вы всё ещё здесь? Чего вы ждёте? Вы правда думаете, что ваша жена приедет к вам? Она же бросила вас, она уехала и никогда уже не вернётся, она уже счастлива с кем-то другим, пока вы гниёте здесь в одиночестве, на никому не нужном маяке. Вы пытаетесь мне объяснить что-то, хотя сами живёте в чёртовых иллюзиях, но так привыкли к ним, что даже чувствуете себя счастливым, но теперь хоть я сказал вам правду, - выкрикнул я.
Я был зол и переполнен эмоциями. Я чуть ли не сорвал голос, пока говорил – так много всего во мне было. На долю секунды я даже подумал, что это было лишним, но, действительно, ничего уже нельзя было изменить.
— Я, пожалуй, пойду спать, - спокойно ответил Смотритель, медленно поднимаясь со стула.
Он был непоколебим, словно всё, что я сейчас выпалил, было адресовано не ему.
— Извините, - тихо сказал я, обескураженный его реакцией, и почувствовав некую вину за своё детское поведение. – Доброй ночи.
— И тебе, - сказал старик, медленно направляясь к маяку.