21 октября

Сегодня проснулся совсем в дурмане и коматозе - приснился ужасный сон, будто я вернулся обратно домой, и застал всех своих близких на собственных поминках. Но самое страшное это то, что когда я зашёл к ним в комнату, они вовсе не обратили на меня внимания, будто меня действительно больше не существовало. От этого появился поток мыслей о скорейшем возвращении домой, который, наверное, ещё долгое время не будет давать мне спокойно существовать. Только сегодня увидел маяк совсем недалеко от дома, хотя его свет каждый день попадал точно в мою комнату, оставляя следы на стенах и полках. Кстати, совсем забыл рассказать о том, как устроился в доме, который почему-то называл лачугой, хотя сейчас он больше похож на замок. На самом деле, место очень даже неплохое: дом совсем новый – ему всего четыре года, хоть и заметно, что прежние владельцы совсем его не берегли. Перед самым входом, само собой, небольшая терраса, правда, ничего кроме моего раскладного стула, бутылки с бычками и старинных часов, висевших здесь со времён постройки, ещё нет. Дверь в дом совсем старая, да ещё и скрипучая, но я смазал петли маслом, и стало немного лучше. Как заходишь, есть три дороги, слева направо: гостиная, лестница на второй этаж, кухня. Первое место, как по мне, самое лучшее в этом доме: камин, совсем старый диван, маленький кофейный столик, парочка ободранных кресел, окна с кружевными занавесками. Также, стоит комод, на который я уже поставил радио со встроенным CD-проигрывателем, и стопку дисков, что были у меня в машине. Про кухню совсем нечего рассказывать, кроме того, что я там крайне редко бываю, ведь ем теперь меньше, и уже сбросил несколько килограммов. Не то чтобы мне нечего есть, или готовить я не умею - просто мне нет до этого дела. На втором этаже туалет и одна спальная комната, где я и ночую. Кстати, о том, где я нашёл деньги на жизнь здесь. Во-первых, я продал дачу буквально за один день, и, собственно говоря, на эти деньги купил лачугу (всё ещё тяжело назвать её домом). Во-вторых, какие-то деньги у меня лежали в банке на чёрный день. Ну и ещё я до сих пор доделываю какие-то начатые проекты по работе, но высылаю их по адресу, который невозможно отследить. Не знаю, на как долго может хватить этих денег, но если что, в деревне для меня должна быть работёнка. Долго думал, стоит ли писать иногда родителям или друзьям, и пришёл к выводу, что они вероятнее всего не получат от меня ни одной весточки. Я подробно изложил им в письме причины своего отъезда и дальнейшие действия, поэтому всем будет легче и проще, если я даже не буду напоминать о своём существовании. Всем необходимо принять жизнь, в которой меня больше не будет, а своими открытками я только буду глаза мозолить. Не то чтобы я имею большое значение для всех, кого покинул, скорее дела обстоят иначе, но, может, не видеть меня каждый день на работе за соседним столом или не слышать мой пьяный возглас на кухне будет непривычно. Кстати, пить я здесь совсем перестал, если не считать парочку рюмок виски перед сном или бутылку пива, а вот бросать курить и вовсе не хочется, хоть и деньги всё же надо экономить. Помнится, я мог в одиночку выпить бутылку водки за вечер, но Элина всегда ругала меня за это, а я в ответ давал ей пощёчины. Странно, что она не бросила меня ещё в первую брачную ночь. Всё ещё с трепетом вспоминаю о ней, но понимаю, что это была очередная невзаимная душевная близость в моей жизни, которую я принял как иллюзию истинного счастья, лишь потому, что совсем короткое время мы с Элиной действительно были счастливы – в день нашей первой встречи.
Тогда наш общий товарищ собрал всех своих друзей на даче, и мы все дружно напились. Я не замечал Элю до тех пор, пока мы не натанцевались так, что улеглись на холодную и мокрую от недавнего дождя траву. Был уже август, так что обычно пустое небо было заполнено кучей звёзд. Мы долго лежали так, а затем она прильнула ко мне и поцеловала в щёчку, продолжая любоваться небом. В тот момент я ощутил себя так умиротворенно и спокойно, как было в детстве, когда отец ещё любил меня. Я совсем неправильно выразился, написав о том, что в тот день мы были счастливы – это не так. Мы были спокойны, мы были единым целым друг с другом, с небом, с целой вселенной, возможно с ещё не выветрившимся алкоголем и никотином, но это уже мелочи. Она заполнила во мне ту нехватку жизненных сил, стремления и душевного равновесия. Потом, конечно, мы были счастливы, когда снова виделись, когда съехались, когда поженились, но ничто не заполнит бесконечную пустоту внутри каждого из нас. Да, её смертную тишину можно на время заглушить другими людьми, алкоголем и разными видами саморазрушения, работой, любимым делом, но заполнить пустоту можешь только ты сам. Хотя, я не уверен в этом, и, наверное, чтобы найти ответы на подобные вопросы, я и приехал сюда. Так, продолжу свой рассказ об Элине. Всё было прекрасно, пока я не понял, что всё же наша любовь – это иллюзия. Мы временно дополняли друг друга, временно помогали, временно были нужны друг другу, но это прошло, как и всё всегда проходит. Тогда и начались проблемы, начиная с вопросов о том, почему я пришёл с работы чуть позже, чем обычно, и заканчивая побоями. Я, кстати, никогда не изменял ей, да и думать не хотел о других женщинах. Может, я её любил всё-таки, но она меня никогда. Данный факт уже не расстраивает моё сердце, но страшно, немного, осознавать, что никто и никогда меня не любил или не любил так же сильно, как я его. Да, я бывал чёрствым и злым, да, я позволял себе множество подлостей, которые не дают мне право называться человеком и уж тем более желать взаимной любви, но, всё же, каждый её заслуживает, а, может, мне лишь хочется верить в данную ложь, чтобы моя надежда горела во мне до самой смерти.

Не буду больше о любви и человечности. Устал. Мне больше думается рассказать, почему я пишу дневник, хотя это кажется мне совсем очевидным в положении человека, который покинул социум на некоторый промежуток времени, возможно, приравненный к остатку жизни. Я покинул общество не в полной его мере, но оборвал все возможные близкие связи. Последнее время меня не покидало ощущение, что я не могу существовать в обществе, что странно слышать от создания, которому необходимо коммуницировать по собственной природе. Но вся проблема в том, что люди стали совсем мне ненавистны и неприятны, как бы близки мы с ними не были и как бы они мне не нравились. Мне не объяснить данное явление и его парадоксальность – мне нравятся личности, но людей я ненавижу. Мне нравится бывать в тёплой компании друзей, но при этом мне отвратно слушать их бессмысленные разговоры. Мне хочется и нравится любить людей, но если я делаю это просто так, то об меня вытирают ноги, а любить за что-то - это уже не любовь, поэтому любить - страшно и безрассудно, каким бы ни был корень чувств. Или любви вовсе нет? Странно, я снова заговорил о любви, хотя речь шла обо мне и моих внутренних противоречиях, а до этого я вообще описывал дом. Вот так я и мои мысли теряемся изо дня в день в поисках покоя и приятного душе одиночества. Обычно моё общество меня не очень радует, но с людьми мне ещё тяжелее, ведь я абсолютно не принимаю их такими, какие они есть. Так же не умею должным, адекватным образом реагировать на их высказывания, равносильные для меня бреду гибнущего, и различные ситуации, складывающие из желания судьбы, а не человеческих поступков.

Мысли закончились, пойду обедать, а в ближайшее время схожу прогуляться до маяка. Кстати, думал над тем, чтобы завести собаку, но она скорее утонет в океане, чем будет жить со мной.