Сломанный контроль

Макс

Дверь открывается слишком быстро.

Я даже не успеваю убрать руку.

Костяшки разбиты в мясо. Кровь подсохла, но трещины всё ещё влажные. Телефон в ладони.

Она видит.

Конечно, видит.

— Макс... Ты в порядке? Что произошло? – тревожно спросила она.

В порядке.

Я смотрю на неё несколько секунд.

Пытаюсь решить — соврать или молчать.

Выбираю второе.

Протягиваю ей телефон.

— Держи.

Если останусь ещё на секунду — сорвусь. На неё. На себя. На весь этот чёртов вечер.

Он шёл быстро. Почти торопился.

— Макс, подожди!

Чёрт бы её побрал.

— Макс!

Я услышал в её голосе панику. Настоящую. Я резко развернулся к ней.

— Просто вечер выдался весёлый.

— Веселый?... — У тебя все руки в крови.

Я не стал ей рассказывать. Ей не нужно этого знать. 

Это началось с обычного разговора.

Слова быстро стали громче, потом жёстче.

Один толчок и всё пошло по привычному сценарию.

Ничего героического. Ничего благородного.

Просто я снова оказался там, где всегда оказываюсь, когда кто-то переходит черту.

— Это не моя кровь.

Она замерла, а её глаза расширились.

И вот этот страх в её взгляде — пробивает меня глубже любого удара.

Мне нельзя это чувствовать.
Нельзя.

— Прекрати, — обрываю её жёстко. — Не надо делать из этого драму.

Она подошла ближе. Слишком близко.

Её пальцы осторожно коснулись моей руки.

Она тихо сказала:

— Пойдём.

И взяла меня за руку.

Я должен был вырваться. Уйти.
Но не стал.

Она повела меня в ванную.

Я сморщился от слишком яркого света. Кровь на костяшках выглядит хуже, чем я думал.

— Садись, — тихо говорит она.

Я смотрю на неё с вызовом.

— Ты теперь ещё и медсестра?

— Сядь, Макс.

Я опускаюсь на край ванны.

Она включила воду. Тёплая струя коснулась моей кожи, и я сжал зубы.

Она промокнула мои руки полотенцем, осторожно, почти боясь меня.

— Ты не обязан всё решать кулаками, — тихо добавляет она.

— А ты не обязана лезть туда, куда не просят. — отвечаю я резче, чем хотел.

Она замерла, пальцы чуть сжали мои запястья. И блять, да, она чувствует всё.

Чувствует меня лучше, чем я сам.

Я отстраняюсь, делая шаг назад. Хочу уйти. Хочу раствориться в ночи и забыть этот взгляд.

— Макс...— тихо шепчет она.

— Прекрати, — рыкнул я, и в голосе скользнула усталость, злость и страх одновременно. — Не делай это со мной.

Она делает шаг ближе, почти нависает. Глаза в глаза. Без слёз, без жалости.

— Ты не можешь уйти от того, что чувствуешь.

Она права. Я ненавижу её за это. Ненавижу себя за то, что чувствую.

— Я... я должен идти, — выдохнул я, поворачиваясь к двери.

— Нет, — тихо, почти шепотом. — Не уходи.

И вот это убивает меня окончательно.

Я замер. Сердце бьётся слишком громко. Ноги подкашиваются, но я делаю шаг к выходу.

— Лея... — рычу я. — Я не могу.

— Почему? — спокойно, но уверенно. — Почему ты всегда выбираешь сложные пути?

Я не могу ответить. Потому что если скажу правду — она услышит всё. Увидит, как я дрожу, как мне страшно, как я хочу быть рядом и боюсь этого.

— Потому что... — шепчу я, но не заканчиваю.

Она делает ещё шаг, так близко, что я чувствую её дыхание.

— Потому что ты боишься? — тихо произнесла она.

— Потому что я ненавижу, что хочу тебя, — рыкнул я, не сдерживая уже ни злости, ни желания.

Она не отстраняется. Не отходит. Просто смотрит. И в её взгляде нет страха, нет сомнения. Только правда.

И вот это ломает меня окончательно.

— Блять... — шепчу я, опуская взгляд. — Я пытался уйти.

— Я знаю, — спокойно, почти мягко. — И я не отпущу тебя.

Я поднимаю глаза. Смотрю на неё. Долго. Слишком долго.

И, черт возьми, я сдаюсь.

Я делаю шаг, второй, и наконец притягиваю её к себе.

Не нежно. Не ласково.

Слишком крепко, чтобы она не могла вырваться.

Лоб к лбу, дыхание смешалось.

— Я ненавижу, что мне это нужно, — шепчу я, почти беззвучно.

— Я знаю, — отвечает она. — Я тоже боюсь.

Я сдавлен ненавистью к себе и страхом, но не могу сопротивляться.

Мы держимся друг за друга, дыхание смешано, пальцы переплетены.

Я сдаюсь ей, она сдаётся мне.