17. Cards on the table.
Подъезжая к дому, я могла думать только о том, как же мне сейчас достанется от родителей. И как достанется Нику из-за меня. Сейчас я как никогда бы хотела, чтоб родители были в своих командировках где-нибудь подальше от Новезера, а когда приехали, уже все забылось, ведь тот шквал родительского негодования, под который нам предстоит попасть, обещает быть мощным и сулит только наказания. И дело не столько в том, что мы построили всю школу, сколько в том, что я подвергла свою жизнь, самое ценное из всего того, что они имеют опасности. Тяжело представить их эмоции в тот момент, когда им позвонили из Кайнанс-Ков с известием о том, что школьный автобус не выехал домой, так как их дочь пропала в горах. На их месте я бы, наверное, сошла с ума от паники и через час была бы там, лично рыская с фонариком по сырым лесным тропинкам.
Еще, конечно, мысли занимал глупый поцелуй с Артемом. Блуждали и мысли, что мне это просто приснилось и поцелуй на самом деле был фантомным. Сложно было поверить, что между нами могла быть какая-то близость. Воспоминания с водопада в силу адреналина и усталости настолько туманные и смазанные, что я с трудом могу отличить реальность от грез. Да и Артём ни разу не подал виду, что что-то не так, и теперь я не знаю, как все это расценивать.
И вот мы доехали. У ворот нас встретила Миранда и оповестила родителей о нашем приезде, так что мы встретились с их строгими порицающими взглядами, как только вошли в дом.
- Как прошел отдых?
- Вы же итак все знаете, давайте вы нас сейчас побыстрее поругаете и разойдемся.
- Ник, дело не в «поругаем», это вопрос безопасности. Ты отвечаешь за Беллу, когда вы вместе, как ты мог допустить, что твоя сестра просто пропала на несколько часов?
- Пап, некоторые вещи не зависят от Ника, я не завишу от Ника. Да, вы считаете его ответственным за нас обоих, но мы отдельные люди, не сиамские близнецы. Вам пора бы уже привыкнуть к тому, что и со мной могут происходить какие-то подобные ситуации.
- Дочка, это не просто «ситуация», какая-то проделка в школе или драка, папа прав, это, в первую очередь, твоя безопасность и твоя жизнь. Тут даже и не знаешь, есть ли смысл в наказании, скорее мы хотим донести до тебя, насколько важны и ценны твое здоровье и сохранность.
- И наши нервы, конечно. Мама уже сидела в машине, когда позвонила психолог и сообщила, что ты нашлась.
- Природа - это не шутки, Изабелла, там не место безответственности.
- Вы так говорите, как будто я сама не понимаю важность своей жизни. Все, что со мной случилось, уж поверьте, не было моим желанием и, уж тем более, не доставило мне удовольствия. Вы же видите, в каком я состоянии, от вас мне прежде всего хотелось получить заботу и внимание, а не нотации об очевидных вещах.
- Детка, мы всегда готовы поддержать тебя, но хотели еще раз напомнить, как мы за вас переживаем.
- Пап, разве не ты учил не воспринимать все то, что идет до слова «но»?
- Белла, давай оставим это, главное, мы выслушали друг друга и, надеюсь, услышали. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь, тебе не нужно к врачу?
- Не думаю, у меня лишь ссадины и ушибы, я обработаю их сама, а сейчас я хочу только в ванную и спать.
- Хорошо, отдыхайте, Миранда вам что-нибудь сейчас приготовит.
- Ник, ты чего такой тихий? Ни слова не сказал, у тебя все нормально.
- Всего лишь чувствую вину, что не поддержал Беллу, когда был ей нужен, а так, конечно, все в норме.
- Ник, брось, у меня было поганое настроение и вела я себя также погано, может, это было мое наказание.
- Ах, Белла, юристы не должны верить в судьбу и высшую справедливость..
- «Верь только в себя», да, я помню. Ложитесь спать, не переживайте, мы в порядке. - я поцеловала родителей и стремительно понеслась наверх, словно не чувствуя усталость и вес чемодана.
Мы с Ником молча прошлись по коридору к своим комнатам. В этом доме они у нас расположены друг напротив друга, как и в старом, где это было сделано во избежание детских страхов одиночества, не сговариваясь, мы остановились у дверей.
- Белла. Так что случилось там, в лесу? Почему ты выглядишь, как груша для битья?
- Это очень долгая история, правда, и пока я не хочу к ней возвращаться. Я обязательно расскажу, но сейчас я слишком устала, мы слишком много пережили за сегодняшний день.
- Что вообще происходит между тобой и Артемом?
- Знаешь, я не могу этого объяснить, но он всегда оказывается рядом, когда мне нужна помощь. У нас схожее мировоззрение, и я просто очень благодарна ему, вот и всё.
- А Брендон?
- А что с Брендоном? Появление в моей жизни друга мужского пола никак не меняет мои отношения с парнем. Это лишь новые знакомства, не более.
- Так забавно, ты говоришь о нем с таким отрицанием, будто что-то скрываешь. - Ник и его проницательность когда-нибудь доведут меня до белого каления. Наверное, он действительно самый близкий мне человек, который чувствует все мои переживания и будто бы даже читает мысли, иначе я не могу объяснить, как ему всегда удается настолько точно анализировать все мои слова и жесты.
- Да ну, что бы я могла скрывать. Ты прекрасно знаешь о моих чувствах к Бреду. Но Артем от этого не становится мне чужим человеком, тем более что я стольким ему обязана.
Ник отвернулся в раздумьях, после чего, спустя пару мгновений, вновь развернул голову, задумчиво и строго посмотрев на меня. - Не будь в нём так уверена, Белс. Он неплохой парень, но не из тех, кто считается с другими.
Ничего не ответив, я вошла в свою комнату, уже заполнившуюся запахом шоколадно-фисташкового торта, стоявшего на журнальном столике. Миранда как всегда постараюсь на славу. Но прежде, чем сесть за чай и приступить к разбору вещей, я решила сходить в ванную и смыть к черту этот день. Давно я не чувствовала себя настолько вымотанной и растерянной, ощущение, что я нахожусь в какой-то абстракции, пытаясь переварить все сегодняшние события.
Выйдя из душа, я села на кровать и открыла чемодан с решительным настроем разобрать его, иначе, зная себя, могу с точностью сказать, что забуду о нём, оставив где-нибудь в тёмном углу неразобранным ещё на неделю-две. На самом верху вещей лежал какой-то небольшой лист бумаги. Я откинула его в сторону и начала доставать вещи из чемодана, складывая их на кровать по видам. Закончив, я аккуратно сложила все стопки друг на друга и взяла на руки, решив, что за раз управлюсь и перенесу всё в гардеробную
Но. Всегда есть «но». Вещей было много, и они загораживали мне вид, поэтому, собственно, шла я интуитивно. Так я и наступила на тот самый листик, который выбросила десять минут назад. Бумага тонкая, поверхность у неё ровная, носки мягкие, пол скользкий, а я неуклюжая. Именно так я навернулась на небольшом блокнотом листе и упала на свой больной копчик и не менее больную спину.
Ну мне уж очень интересно стало, что это за бумажка и что она делала в моём чемодане. Всё ещё лёжа пластом на полу посреди комнаты, я протянула руку в сторону, чтобы достать записку, но не дотянулась и пришлось вставать. У меня настолько всё болело, что я решила просто покататься колбаской по полу. Докатившись, я легла на живот, взяла в руки злосчастную бумажку и принялась читать.
«Я знаю, ты забудешь про то, что я сказал тебе, поэтому напоминаю. Сходи к врачу Белла, не будь халатна к своему собственному здоровью. Ну а я же в свою очередь пошарился в интернете и посоветовался с родителями, и вот список болезней, одна из которых может быть у тебя:
1. Ревмокардит.
2. Аритмии.
3. Ишемическая болезнь.
Если не хочешь слушать меня - прислушайся к своему сердцу, ведь это и вправду серьёзно.»
Сейчас я была в полном недоумении, если говорить честно. Даже не то меня смутило, что Артёму каким-то образом удалось незаметно подложить это письмо в мой чемодан и что его вообще волнует моё здоровье, а то что он на самом деле прав. Всю жизнь я шугалась от врачей, особенно после операции, и что теперь. Его слова меня пугают, его диагнозы и прогнозы меня пугают, отныне и непредсказуемость меня изрядно пугает. Так ли на самом деле всё плохо с моим здоровьем, или и на этот раз пронесёт, как было раньше? Мне сложно думать о первом варианте, да а кому не сложно думать о худшем? Я даже подумать не могла, что придётся пройти через такое испытание. А что если не пройду? В своих мыслях о будущей взрослой жизни, которую представляла бесчисленное количество раз, я видела себя в роли успешного адвоката, которым так хотела стать, или не менее успешным дизайнером, продолжателем родительского бизнеса, счастливой жены и мамы двух-трёх славных детишек. Видела большой уютный дом, ставший, наверное, пределом моих мечтаний. Я проектирую его в своей голове уже долгое время, досконально продумываю всё, каждую уголок, каждую мелочь во всех деталях, начиная высотой потолков и заканчивая полочкой в гардеробной и формой полотенцесушителя в ванной комнате. Обдумывала имена детей, учитывая и национальность моего будущего мужа и его взгляды в этом вопросе, и пол детей, и возможное место жительства, ну и конечно свои корни: русские и испанские по маме и английские по папе. В мыслях я уже построила идеальную жизнь, и вероятная болезнь никак не вписывается в мои планы.
Размышления о великом и ужасном прервал неожиданный стук в дверь, в ответ на который я крикнула простое «да», всё ещё оставаясь в своих мыслях.
В комнату зашёл Ник и с порогу начал смеяться. Опомнившись, я поняла, в чём дело.
- Не смейся!
- Ахахаапаха, ну ты просто представь, заходишь, а тут такая картина: валяющаяся на посреди комнаты Белла в куче разбросанных вещей, с абсолютно потерянным видом и разглядывающая какой-то клочок бумаги, будто под микроскопом. Как по мне, очень даже весело.
- Не очень. - не меняя положения, эгоистично сказала я, всё так же рассматривая записку Артёма на свету. - На. - я протянула руку назад, чтобы брат взял её у меня.
Без лишних вопросов он прочитал её и отложил в сторону. - Кто это написал?
- А сам как думаешь?
- Артём?
- Бинго, Шерлок, в самую точку.
- Не язви, Белс. Даже если расстроена.
- Я не расстроена. Скорее обеспокоена. Что думаешь об этом? Я правда могу быть больна?
- ... - сжав в руках лист бумаги, Ник с трудом поднял глаза и молча смотрел так почти с минуту.
Почувствовав на себе пронзительный взгляд, я наконец сменила положение, резко перевернувшись на живот. Волосы упали мне на лицо, но не стали помехой, не убирая, я стала смотреть на брата сквозь них. - Ты что-то знаешь? - но Ник опять промолчал в ответ. Я насторожилась, он вёл себя крайне подозрительно, и это меня смущало.
Я встала и, подойдя к кровати, села рядом с братом. - Ник? - взяла его за руку и сильно сжала её. - Почему ты молчишь, Ник? Ты что-то знаешь, так ведь. Знаешь и не говоришь...
- Белла, послушай меня... Родители настрого запретили мне говорить об этом, но ведь не узнав от меня, узнаешь от кого-нибудь другого. В общем..
- Не мнись и говори как есть.
- Нам было по десять лет, когда мы переехали сюда. Не знаю, помнишь ли ты, но тогда из-за переезда ты сильно заболела...
- Да, у меня была ангина. Но как это...
- Дослушай, прошу. Верно, у тебя была сильная ангина, а после... После ревмокардит. Порок сердца, вызванный осложнениями инфекцииии.
Я взяла в руки записку Артёма, где на первом месте в списке возможных заболеваний был Ревмокардит. Смяв листок и со всей злости кинув его в стену, я резко встала с кровати и запустила руки в волосы от недоумения, из-за волнения дыхание участилось, стало душно, глаза начали краснеть и блестеть от слёз.
- Ты тогда ещё переболела...
- Я думала, меня вылечили! Вы говорили мне, что меня вылечили! Зачем тогда была та операция?!
- Нам... Нам тоже так сказали поначалу. Но... Дело в том что, болезнь должна была вернуться через определённый период времени. Мы и не думали, что это случиться так скоро...
Не выдержав, я подошла к брату и, сев перед ним на колени, положила свою голову на них и начала плакать, что есть мочи. Но тихо. Как можно тише. Он положил руку мне на голову, став поглаживать её, утешать меня, но я не слышала ни единого его слова, его речь сейчас была лишь фоном моих стенаний. Мне хочется кричать, мне хочется разгромить этот дом, комнату, семью, всё. Хочется ударить кого-нибудь или что-нибудь от переполняющих злости и отчаяния. Но родители не должны знать, что мне известна правда. Не знаю, почему так рассудил мой мозг, просто не хочу. От этого не изменится ровным счетом ничего. Не могу поверить, что они не сказали мне, что Ник не сказал мне... Раньше. С самого начала.
Джинсы на его коленках стали совсем мокрые, я подняла голову и заглянула в подобные своим изумрудные глаза, которые, как я раньше думала, никогда не врут мне. И что же я вижу? Что я должна видеть в этих красивых родных глазах? Ложь и обман? Любовь и жалость? Раскаяние и сожаление? Я больше не вижу ничего в этих глазах, я вообще больше ничего не вижу.
- Почему?... - еле вымолвила я в слезах. - Почему вы не сказали мне?
- Белла... - только начал говорить он, как я внезапно встала и побежала к панорамным дверям в конце комнаты, выходящим на террасу. Мне нужен воздух. Сейчас я нуждаюсь в свежем воздухе, как никогда, иначе захлебнусь собственными слезами или задохнусь от собственных дум. Вытерев по пути слёзы, я вышла на улицу и закрыла дверь прям перед лицом Ника, хотевшего последовать за мной. Повернув защёлку, чтобы он не вышел, я взглянула на брата через стекло скорбящим и одновременно рассерженным взглядом, прислонила руку к двери напротив его лица, а после оперлась на неё лбом и вновь зарыдала.
Не только от осознания предательства брата и родителей, но и от отчаяния я начинаю ещё сильнее реветь. Прикрывая рукой рот, чтобы издавать как можно меньше звуков, я почувствовала, что она уже вся мокрая, и капли слёз стекают на одежду. Но перестать плакать сложнее, чем я думала. Небо нахмурились и загремело в тон моей агонии, стало чернеть и сгущаться, точно дым во время большого пожара, точно разгневанная душа, коей сейчас безусловно была я.
На ум мне пришло одно лишь имя, и мне не медля надо было с этим человеком поговорить. Подбежав к двери, я, мешкаясь, открыла её и рванула к кровати, на которой лежал телефон. Опомнившись, Ник встал с пола, подбежал ко мне, встал сзади и положил руку на плечо, пока я искала в сумочке телефон. Найдя его, я повернулась к брату и одёрнула его руку, попросив выйти из комнаты и оставить меня одну.
- Но, Иза...
- Ник, пожалуйста... Уйди, прошу тебя... - немного успокоившись и подтерев слёзы, попросила я молящим голосом, взяв его за руку.
Окинув на прощание понимающим и сожалеющим взглядом, брат медленно и неуверенно покинул комнату, тихо закрыл дверь, и теперь я осталась одна. Неспешным шагом, набирая номер на экране, я дошла до окна рядом с кроватью и оперлась на него лбом. После нажатия кнопки вызова стали слышны протяжные гудки, один за одним, один за одним, они казались мне бесконечными, и чем больше их было, тем сильнее учащалось дыхание и тем больше слёз вновь катилось из глаз. Вдруг гудки прекратились и по ту сторону раздался полусонный голос:
- «Да, алло. Белла это ты?»
А я не могу и слова из себя выдавить, начиная плакать взахлёб. Все попытки сказать что-то оказываются тщетными и я чувствую, что кричу в пустоту. Я словно немая, словно разучилась говорить вовсе и ничего не могу поделать.
- «Белла? Белла, ты там? ... Аллооо.»
Не в силах стоять, я опирюсь на стену и скатываюсь по ней на пол, крепко сжимая в руке телефон. Всхлипывания становяться всё громче, и, кажется, они становятся слышны. Мне так стыдно. Стыдно, что я такая слабачка, что я всегда такая, беспомощная и уязвимая, не в силах принять даже собственную болезнь.
- «Белла, ты плачешь? Что с тобой, Белла? ... Алоооо! ... Чёрт побери, Белла, что случилось?»
Я начинаю осознавать, что зря набрала этот номер. Слёзы всё наворачиваются и наворачиваются, прекращаться и не собираются. Прикусив телефон, я со всей силы зажмурилась, как можно дольше стараясь держать себя в руках. Отключив вызов и положив телефон на пол, я согнула колени и легала на них, обхватив руками от боли. Не проходит и минуты, как раздаётся звонок. Нежелание говорить с кем-либо нарастает, и я старательно игнорирую дурацкий рингтон мобильного. Вот он звонит и звонит, звонит и звонит, но мне не хочется даже глаз поднимать. В голове всё мелькают роковые слова: «сильная ангина», «осложнения», «список болезней», «ревмокардит», «порок сердца», «это серьёзно, Белла»...
...«сильная ангина», «осложнения», «список болезней», «ревмокардит», «порок сердца», «это серьёзно, Белла»...
...«сильная ангина», «осложнения», «список болезней», «ревмокардит», «порок сердца», «это серьёзно, Белла»...
...«сильная ангина», «осложнения», «список болезней», «ревмокардит», «порок сердца», «это серьёзно, Белла»...
Эти проклятые слова крутились каруселью, бегали по кругу и вновь и вновь друг за другом эхом отдавались в опустошённой голове, заглушая все окружающие звуки, даже собственные всхлипывания не было слышно. От них начинаешь буквально сходить с ума, желая только лишь заглушить этот страшный голос. Приподняв голову, я начала легонько трясти ею, чтобы выкинуть злые мысли. Ничего не выходит. Я прислонила руки к ушам и начала изо всех сил трясти головой, повторяя раз за разом «замолчи, замолчи, замолчи!». Наконец опомнившись, я услышала мелодию уставшего вибрировать телефона, на котором было уже не менее семи пропущенных. Набравшись сил, я решила всё же поднять трубку. Сосредоточившись, я вытерла слёзы и попыталась сдерживать эмоции. Трясущимися руками я приняла вызов и стала слушать, еле держа телефон в руке.
- «Ну наконец-то! Белла, ты меня слышишь? ... Алло!»
- Да... - тихим хриплым голосом выдавила я, пытаясь не заплакать вновь. Однако меня, видимо, совсем не было слышно.
- «Белла, прошу, скажи что-нибудь.»
- Да... да, Артём, это я... - кое-как прошептала я и опять зажмурилась, прикрыв рот свободной рукой, а после, откинула голову к стене и снова громко заплакала.
- «Ну слава богу! ... Подожди, ты правда плачешь?»
С огромными усилиями я встала и открыла окно, чтобы набраться воздуха. Закрыв его через минуту под неугомонные вопросы Артёма, я прислонила ладнонь к холодному, запотевшему от моего учащённого дыхания стеклу и уткнулась в неё лбом.
- Ты... В общем, ты... Артём ты был прав. Я больна... Ревмокардит. У меня ревомокардит... - дрожащим голосом произнесла я, вытирая нескончаемые слёзы.
- «Что?.. Как? Погоди, с чего... с чего ты взяла? ... Откуда тебе знать?»
- Я... Ник... Он рассказал мне. - пытаюсь нормально говорить я, придерживая слёзы, и стараюсь выровнять прерывистое дыхание. - Мы... Мы можем встретиться?
- «Я могу прийти.»
- Нет... Не стоит.
- «Так... давай тогда возле твоего дома, я подойду через минут десять.»
- Да-да, нормально... - я быстро сбросила вызов и кинула телефон на кровать, куда и плюхнулась сама же, зарывшись лицом в подушки. Проплакав ещё пару минут, я поднялась и начала успокаиваться, делать глубокие вдохи и повторять про себя успокоительные слова. Найдя телефон, я пошла ко внутренней двери, но, прислушавшись, поняла, что за ней сидит Ник. Это невольно навело на меня лёгкую улыбку, даже несмотря на всю ту злость, которую я сейчас к нему питаю, и на мысль, что через дом лучше вообще не выходить. Желая избежать стычек с братом или неожиданно проснувшимися родителями, я решила выйти через свою террасу, что, благодаря лестнице, было не проблемно.
Заметно похолодало, ведь уже стояла глубокая ночь, так ещё и, по-видимому, собирается дождь, и потихоньку начинает подниматься ветер, а из-за духоты по-прежнему сложно дышать. Под ногами шуршит лёгкий покров первых опавших сухих листьев. Осень пришла. Настоящая английская осень, моя ненавистная осень. Эта постоянная сырость, которую нам так умело удалось избежать, найдя городок с хорошим, совершенно не английским климатом. Голые деревья, голая земля, заметённые дворы и улицы, ноябрьская слякоть и октябрьская ветренность. Только сейчас я осознала, что вышла без какой-либо верхней одежды, в одних лишь пижамных штанах и легкой майке. Но это было неважно. Важно, что я вышла, выбежала, хотя скорее подойдет слово «сбежала» из дома, взяв с собой только телефон, забыв даже про ключи. Отбежав метров на двадцать от дома, до поворота на Chaucer's Street¹, где живёт Артём, я остановилась, когда заметила его, подбегающего ко мне.
- С памятью на места назначения встречи у тебя проблемы.
Я уже не плакала. Или лимит слёз на сегодня исчерпан, или они просто высохли на ветру, но на данный момент остались только грустное лицо, красные глаза и белые разводы на щеках в перемешку с недосмытой тушью. После того как не меньше минут двух я тупо стояла и смотрела куда-то сквозь Артема, задумавшись и будто не заметив, что он подошел, я опомнилась и жалобно посмотрела на него.
- Прости, прости меня. Думаю ты понимаешь, я не совсем в себе сейчас.
- Как ты? Держишься?
- По ощущениям выплакала слёз больше, чем за всю прошедшую жизнь. Сгодится за держание?
- Ахах, да ты чемпион, не выпилилась и хорошо. Так держать. Расскажи всё по порядку, а то по телефону я толком ничего не понял.
- В общем, когда я нашла твою записку...
- Ты её нашла? Не ожидал, если честно.
- Ты положил её на самый верх вещей, конечно нашла!
- Белла, ты самая рассеянная и забывчивая из всех, кого я знаю. Немудрено, что я волновался, обнаружишь ты её или нет. Вдруг ты бы и вовсе ещё на неделю-другую забыла про этот чемодан, закинув куда-нибудь в гардеробную.
- Ну спасибо! Хотя, по правде говоря, ты прав, я действительно собиралась так поступить. Но не суть. Так вот когда я нашла её и прочитала, на меня такая тоска напала с осознания того, что твои диагнозы могут быть правдой. Тогда ко мне зашёл Ник, и я дала ему прочесть это. Ну и в итоге вот...
- Так, на заметку, секреты Нику не доверять.
- У нас на родине говорят «было бы смешно, если б не было так грустно». Как никогда к стати.
- Я не перестану шутить, не намекай, это мой стиль общения с миром, к тому же тебя нужно хоть как-то взбодрить.
- Этот твой стиль, да глубоко б и надолго... - одновременно я и бесилась и успокаивалась от разряжающей беседы с парнем, ведь с одной стороны хотелось полностью погрузиться с кем-то в этот абсурд, а с другой полностью забыться.
- На заметку, злая Белла походит на свой знак зодиака как никогда.
- Тёмаа... - закатила глаза я, но тут же вспомнила о неприятии Артема к этой форме его имени, как бы мне не было привычно обращаться ко всем Артемам таким образом. Приблизившись, я положила руку на его плечо. - Да блин, я постоянно забываю, прости...
- Да нет, ладно, ничего. - суетясь ответил он, в мгновение нахмурившись. - Так говоришь, Ник рассказал. Получается он всё знал?
Он опять резко сменил тему, наверное, все-таки стоит спросить его как-нибудь, в чём же дело. - Да, так и есть. Отчасти и я знала, конечно, я же знала про операцию, но посвятить меня во все подробности родители не удосужились. ... Точно, родители. - я быстро достала телефон из заднего кармана и набрала номер брата, зная, что смс писать бесполезно.
- Алло, Ник. Родителям ни слова, понял.
- «Уверена? ... Подожди, а ты где?» - я услышала шорохи и последующий за ними звук дверной ручки, ведущей в мою комнату, видимо, он осматривал её в поисках меня.
- Неважно. - я сбросила вызов и убрала телефон обратно в карман, желания разговаривать с Ником не было, но предупредить стоило. Пусть родители и дальше думают, что я ничего не знаю, пока я считаю, что так будет лучше.
- Как это отчасти?
- Я уже рассказывала, кажется, что когда мы переехали сюда, нам с Ником было по десять плюс-минус. Он с детства обладал более сильным иммунитетом и был устойчив к большинству болезней, в отличие от меня. Тогда из-за смены климата я сильно заболела. Ангина с сильнейшими осложнениями... Мне делали операцию, но ведь я до недавних событий понятия не имела, что эта операция была на сердце! Это никак не могло связаться в моей голове, горло и сердце, чушь какая-то... Всё это время я была уверена, что мне просто пошерудились в горле и легких, и никогда даже не интересовалась этим, опрометчиво думая, что все позади.
- О боооже!.. Это получается, как раз осложнения после ангины и вызвали у тебя ревмокардит. - Артем схватился за голову, отвернувшись и зашагав в другую сторону. - Я... У меня... Нет слов просто. И тебя всерьез убеждали, что ты здорова?
- Да. На деле же они с самого начала знали, что через годы этот ужас вновь даст о себе знать, при чём с ещё большей силой, ведь болезнь никуда не ушла. По сути её просто... «приглушили» на время.
- Это... Это просто немыслимо. Я не нахожу слов, прости.
- Как и я... Дело в том, что я уже даже и позабыла то время совсем и всё произошедшее, соответственно, тоже.
- Никак не могу понять, зачем надо было скрывать это? В чём смысл? Как ребенок, выросший в династии врачей, могу сказать, что это просто дикость. Дети должны проходить обследования чаще взрослых. Как это вообще?..
- Я не знаю!.. - и вот опять злость и разочарование рвались наружу в обличии слез. С трудом сдерживаясь, я посчитала лучшим выходом перевести эти эмоции в крик. - Еще и Ника впутали в этот круговорот лжи! Это просто impensable²!!!
- Ругаться на испанском? Мне нравится, возьму на заметку.
- Привычка от бабушки... - я застенчиво улыбнулась, опустив голову. - Всегда и на всех она ругалась только на испанском. Но лучше всего у нее получалось совмещать испанские и русские маты, вот это было просто смертельным комбо для адресата.
- Хахахах, может я мазахист, но я бы хотел испытать это на себе.
- О, это будет последнее, что услышат твои уши. Этот вихрь эмоций еще никто не переживал...
- Она и правда так похожа на испанку.
- Ещё бы, она же родом с Валенсии.
- Так она прям родилась в Испании? Ничего себе, я думал ее семья просто эмигрировала во время первой мировой.
- О нет, там все куда интереснее. Бабуля выиграла место на учебу по обмену и ей достался Союз. Не завидую ей, конечно... Так она и осталась в России, выйдя за моего деда. Я люблю слушать истории, как он ее добивался, и она постоянно уезжала в Подмосковье, когда они ругались, а ему говорила, что уезжает на Родину с концами, чтоб в нем взыграло чувство вины. Они забавная и страстная пара, и именно они передали нам большую часть своих уникальных ориентиров и ценностей. Наверное, мамины родители главные авторитеты в моей жизни. И ведь теперь я могу их больше не увидеть... - голос начал дрожать, а руки трястись. - Что если не только моим родителям, но и бабушкам с дедушками предстоит пережить собственную внучку?.. Боже... Они ведь будут просто убиты горем... Я не могу даже думать об этом!.. - теперь сдерживать слезы было уже непосильно, ведь осознание сказанных слов вызывало во мне жуткий страх за эмоциональное состояние моих близких в случае, если моя болезнь прогрессирует. От нехватки сил и переизбытка негативных эмоций ноги подкашивались и, остановившись, я села на асфальт, начав реветь навзрыд, как какая-то истеричка. Единственное, чего мне сейчас хотелось, чтобы вместе со слезами ушли не только эмоции, но и болезнь. Где-то внутри тлела надежда на этакое чудо, которое бы в один момент сработало по порядку «поплачь, и все пройдет» в буквальном смысле.
Я не могла успокоиться еще минут десять, а Артём все это время сидел рядом, обнимая и не говоря ни слова. Тогда я поняла, что в данную секунду не хочу видеть рядом никого, кроме него. Правда, он, наверное, здесь только из жалости. Тем не менее, я чувствовала его немую поддержку, словно низкочастотные вибрации на сверхъестественном языке, и постепенно, чувствуя, что порог эмоционального опустошения пройден, пыталась успокоиться. Моя голова лежала у него на плече, а я его голова на моей, и это помогало меньше вздрагивать.
- Просто помни, это не неизлечимая болезнь, Белла. - его тихий спокойный голос над ухом звучал уверенно, и мне даже хотелось верить ему. - Не хорони себя раньше времени.
- Артём. - я резко остановилась и повернулась на собеседника. - Пожалуйста, не смотри так, жалость делает меня ещё ущербнее.
- Я прекрасно знаю, как неприятна жалость, поэтому говорю тебе на полном серьёзе. У твоей семьи есть деньги, и это непросто немаловажно, это, можно сказать, решающий фактор.
- Моё сердце разбито сейчас, получается как в переносном, так и в прямом смысле. О да, черный юмор, самое время. Не знаю, есть ли теперь в нём место надежде.
- Надежда живет в нашем сердце до его последнего стука, тут уже мы сами выбираем, признавать ее и жить по своим правилам или отвергать и жить в мучительном отчаянии, подстраиваясь под колесо бессмысленного существования.
- Кто это сказал?
- Только что придумал. Может когда-нибудь, когда ты будешь адвокатом какой-нибудь звезды, а я известным врачом, ты процитируешь это в суде и назовешь имя этого гениального молодого доктора, который кроме того, еще и талантливый философ.
- А главное - небывалый скромняшка.
- Итак, не будем о том, какой я классный. Так получается, ты на четверть испанка?
- Я вообще больше на дворняшку похожа, или на цыганенка, каких только корней у меня нет. Вот отец мамы орусевший потомственный еврей, например.
- Так твоя мама иудейка? Или каталичка? А, или православная?..
- Хахахахахпх, все мимо. Де-юре мы все англикане, но де-факто скорее все атеисты. Разве что мама иногда может сходить в церковь в воскресенье, и то для меня удивительно, как такая практичная женщина как она может верить в какие-то божественные силы.
- Как человек науки, я в принципе не признаю веру, но тоже крещен в протестанстве. Сложно представить, что в 21 веке люди верят не в доказанные факты, а в выдумки предков.
- Ну как бы с одной стороны, существование, например, Иисуса уже множество раз было научно доказано, но с другой, как вообще можно доказать существование у него каких бы то ни было сверхъестественных сил, в особенности зная, какие доверчивые раньше были люди.
- Думаю, нашему поколению этого уже не дано понять, а нашим детям уже и подавно не нужен будет институт церкви. Разве что в целях социальной помощи.
- Тем не менее, Нику делали обрезание по просьбе дедушки. Он не фанатик, конечно, но это ж святое...
- Да уж, такие подробности о твоей семье я услышать не ожидал.
-Хахахаха, честно говоря, сама не знаю, зачем сказала это, ну да ладно. Наверное, привести пример проявления дикости в религии.
- Так ты против обрезания?
- Нет, даже наоборот. Просто сам факт того, что это делалось из религиозных побуждений, с целью угодить каким-то традициям и «законам Божьим», каждый раз ввергает меня в ужас.
- Так и чьи же еще гены у тебя?
- Шотландские на добивочку, но это если уже сильно вглубь родословной рыться. В папиной семье считается, что через какую-то далекую-далекую прабабушку мы выходцы шотландских герцогов Кемпбеллов из Аргайла, ветвь которых бежала во время Славной революции. Поэтому родственники по папиной линии очень высокомерные чопорные, ведь считают себя аристократами. Вообще, мой отец старший сын и должен был получить в наследство родовой поместье, которое я очень люблю, но женитьба на моей матери «крестьянке» не понравилась дедушке, и он сделал наследником моего дядю Арчибальда.
- Хах, ты и правда цыганенок. Аристократичный цыганенок.
- Только если ты будешь меня так называть, клянусь, я тебе врежу.
- Сердце пожалей своё, оно у тебя драки не переносит.
В момент порыв ветра пронёсся по нам и сбил с пути. Облако пыли, несмотря на чистоту улиц, поднялось с земли и последовало вслед за ветром, окатив нас с ног до головы. Мы развернулись спинами к дороге и прикрыли руками головы. Уже через минуту-две всё закончилось, но тем не менее я начала замерзать и немного продрогла. Стоит пойти домой, конечно, но я лучше заболею.
- Да ты вся дрожишь. Что же ты не сказала. - Артём снял джинсовку и накинул её мне на плечи, пока я стояла, обхватив себя двумя руками.
- А как же ты? Ты ведь в одной футболке. - как бы мне не было тепло в этой большой, удобной, согревающей джинсовой куртке, смотреть как парень мёрзнет из-за меня не хотелось.
- Мне не привыкать. На футболе мы часто в такую погоду бегаем в одних шортах. Так что я довольно заколённый.
- Ладно... Я столько думала и одного только не могу понять, почему Ник не рассказал всё тогда, в Кайнанс-Ков. Это был первый обморок за несколько лет. Разве не было это тревожным звоночком?
- Для меня всё ещё остаётся загадкой, зачем они вообще скрывали это от тебя, а Ник тем более. Неужели ты ничего не подозревала?
- Бывало иногда проскакивали предположения какие, но я всегда была оптимистом и старалась думать о лучшем, поэтому такие мысли надолго не задерживались в голове.
- Знаешь, есть один прием, который очень поднимает настроение.
-Ты постоянно демонстрируешь мне приемы для поднятия настроения, ты мой личный клоун?
- Звучит дорого, я согласен.
- Судя по концентрации негатива вокруг в последнее время, ты будешь востребован. Так, что за прием?
- Смотри, просто прокрути сейчас по-быстрому в голове прошедшие, ну, допустим, пару лет. Больше чем уверен, что в 9/10 времени ты смеёшься или улыбаешься. Обычно такая практика погружает в положительные воспоминания, и, как следствие, в положительные эмоции.
Я закрыла глаза, решив попробовать сделать то, что сказал Артём, и шла чисто интуитивно. Улыбка проскользнула на моём лице, потом ещё раз... И ещё... Такой действенный метод успокоиться и расслабиться. Мне нравится.
- Ахахах, ну вот видишь. Ты улыбаешься даже сейчас. Это просто чудесно.
- Спасибо, Артём. Знаешь, я рада, что мы встретились. Мне был очень нужен хороший друг.
Когда я нечаянно повернула голову, метрах в десяти от нас увидела знакомого парня. В очередной чёрной кожанке, местами рваных чёрных джинсах и массивных чёрных ботинках. Спокойное выражение лица, раздуваемые ветром недлинные каштановые кудряшки, грустные серо-зелёные глаза, смотрящие сквозь тебя, и осевшие на них почти идеально ровные брови; точёные скулы, заключённые между ними пухлые пигментирование губы красивого розовато-каралового цвета и жилистая, накаченная шея. Он шёл, как обычно опустив одну руку в карман, с наушниками в ушах и блокнотом в другой руке. Характерные только ему покачивания головы в ритм музыке и прокручивание карандаша между пальцев. Я не могла не узнать этого человека, а он не мог не узнать меня.
- Джеймс? - тихо пролепетала я, не отрывая вопросительного взгляда. - Джеймс! - я закричала и побежала по направлению к парню. Удивленный, он поначалу в недоумении смотрел на меня, а после широко улыбнулся и расставил руки в стороны. С разбегу я прыгнула к нему на шею и крепко обняла. Парень смело подхватил меня и начал кружить, пока мы чуть не повалились на землю. - Джееееймс!
- Белла, ну надо же! Я и не узнал тебя.
- Вот оно как, а я сразу поняла, что это ты. - я ещё раз обняла друга, зажимая кулаками края большой мне джинсовой куртки Артёма.
- Ну, с несмытой косметикой и в таком виде немудрено, знаешь ли. И вообще, что с тобой? Выглядишь ужасно, если честно.
- Да, это точно мой Джей! Всё тот же Джеймс Браун, по которому я так скучала...
- Да, я тоже. Безумно. - он выглянул из-за меня и посмотрел на стоящего посреди дороги, ничего не понимающего одинокого Артёма. - Кто это с тобой?
Я взяла Джеймса за руку и потащила знакомиться. Раньше он только так и находил друзей, только через меня, а потом в нем резко раскрылась коммуникабельность. - Артём, познакомься, это Джеймс - мой давний хороший друг. А это Артём - тоже мой хороший друг.
- Рад познакомиться.
- Взаимно. - они пожали друг другу руки и перекинулись лёгкими улыбками, но я заметила некое напряжение между ними. Неловко-о.
- Когда ты приехал?
- Пару дней назад, ещё даже вещи не разобрал.
- А почему сейчас? Учебный год уже в разгаре.
- А откуда ты приехал? - встрял Артём, видимо не желая быть изгоем и обузой. Ой, как же я его понимаю.
- Я учился в Швейцарии, в исправительном интернате. Там ужасно, чего я только не делал, чтоб меня отчислили, даже все побеги были тщетными. И вот наконец получилось.
- Исправительном? - переспросил парень, первый раз взглянув на Джеймса. - Ты что какой-то ненормальный?
- Да, исправительном. Говоря неформально, для геев. Родители не смогли смириться с моей ориентацией и сослали туда, подальше от себя. Я называю это «колония для голубых», неплохо да? - она развёл руками в воздухе, будто что-то показывая. Умилительно.
- Так ты гей! Ахахах, честно, никогда не сказал бы. - Артём заметно повеселел и похлопал Джея по плечу.
- А что родители говорят по твоему возвращению? Всё тоже самое?
- Нуу. Насколько я понял, они меня просто игнорируют, не хотят двигаться ни назад, ни вперёд. Вот я и брожу по улице полночи. Не хочу с ними контактировать.
- Пхах, знакомая ситуация... - пробубнила я себе под нос, опустив голову и рассмеявшись.
- Что-то случилось? - в недоумении посмотрел на меня Джеймс.
- Потом как-нибудь расскажу. Ты не представляешь, как поднял мне сейчас настроение! - я ухватила его под руку и положила голову на плечо. - Вы оба! Я, наверное, сейчас просто свечусь от радости, спрошу потом у Артёма, не выглядела ли я полной дурой со стороны. Но, на самом деле, я просто очень счастлива в данный момент, несмотря ни на что, и несказанно рада возвращению старого лучшего друга. Наконец эта «ссылка» закончена и мы вновь можем дружить как прежде. Вся прежняя печаль улетучилась, рассеялась в пух и прах. Сейчас я обо всём забыла, о плохом, о хорошем, о брате, родителях. Плевать на всё это. Хочу просто быть здесь и сейчас. - Кстати о потом. Планируешь возвращаться в школу?
- А у меня есть выход? Я не хочу свести родителей в могилу.
- Пхахахаха, ну кто ж тебя знает. Ты тот ещё преступник.
- Я думаю, нам в команде не помешали бы такие здоровяки. Не хочешь присоедениться? - дружелюбно спросил Артём. Ого.
- Белс, а он не гей? - подталкивая плечом, типо шепнул мне на ухо Джеймс, но при этом громко, чтоб Артём услышал, и сделал такое серьёзное лицо, что я даже на мгновение поверила, и усомнилась в том, шутит ли он.
- Ахахах, Белла даже ты меня так не унижала. Теперь понятно, почему вы друзья.
- Белла кого-то унижает? Нет, не верю!
- Да она просто смешивает меня с грязью, Джеймс!
- Эй! Не обманывай, я просто пару раз сказала, что твоё его размером с Вселенную.
- Но ведь это неправда! Я офигенный. А мы, редкие идеалы этого мира, не можем быть самовлюблёнными, мы просто объективны.
- Видишь! Вот видишь, Джей! - воскликнула я, указывая на Артёма, матая головой от одного к другому.
- Гей. Он точно гей. Сто процентов. Просто тщательно скрывает.
- Да ладно вам, я же пошутил! Ахахах, зануды.
- Предлагаю пойти поесть. Знаете, эти побеги жутко выматывают. - неожиданно остановившись, выпалил Джеймс.
- О! Поддерживаю. Кто последний, тот платит! - крикнул Артём и, переглянувшись с Джеем, вскользь хитро посмотрел на меня и в ту же секунду рванул с места, а тот за ним. Понятно, что платить сегодня, судя по всему, придётся мне, но всё же повеселиться и расслабиться никому не помешает, поэтому я побежала вслед за ними, заранее зная о безрезультатности этих телодвижений.
В общем, теперь можно сказать, что эта ночь не так плоха, как могло быть. Посидев в какой-то круглосуточной забегаловке, мы отправились бродить по ночному Новезеру. Прогулявшись по оживлённому, яркому, шумному от машин и кислотной музыки «новому городу», мы отправились в мою любимую старую часть. Гуляли по старым мощёным улочкам, с присущими только им ночными распеваниями старинных баллад уставшими, работавшими целый день местными жителями, в перемешку с криками футбольных болельщиков и суетливой беготнёй крехтящих официантов в барах; с десятками склонов, подъёмов, поворотов и крохотных переулков, в которых в ширину помещается от силы один-два человека, с большими старыми деревьями и винтажными велосипедами почти у каждого дома. Я люблю старую часть нашего городка гораздо больше новой и зачастую провожу свободное время здесь. В старом Новезере живут в основном небогатые люди, преобладает старинная архитектура, которую, не желая утрачивать колорит, частенько реставрируют. Еще именно здесь расположен главный собор города, огромный, каменный, в романо-готическом стиле, с большими витражами и резными внешними стенами, по периметру украшенными статуями всех королей и королев Англии, с многочисленными шпилями и маленькими окошечками. Также в «старом городе» живут «исторические» семьи в своих не менее исторических, фамильных особняках. Проходя мимо них, замираешь то ли от ужаса, то ли от восхищения, а потом ещё долго не можешь выбросить из головы эту ужасающую красоту.
Так мы загулялись почти до утра и пришлось нехотя идти домой. Мальчики проводили меня и тоже разошлись по домам. Я же по приходе постаралась незаметно прокрасться в комнату и без задних ног плюхнулась на кровать, где так и уснула, не переодевшись и попросту не умывшись.
——————————————————
Chaucer's Street¹ - улица, названая в честь английского поэта 14 века, Джефри Чосера, покровительствовавшего, как считается, строительству города.
Impensable² - исп. яз. «немыслимо», «невообразимо».