16. People needs people.

Итак. Чтобы проплыть небольшой тоннель, пришлось нырять секунд, наверное, на пятьдесят, как и говорил Артём, причём с поднятой над водой рукой, в которой был телефон, и даже для человека с хорошей дыхалкой это было очень не легко. Вскоре мы выплыли из пещеры, попав не в море, как я ожидала, а в очередную горную реку, опять же как и говорил Артём. Течение было безумно сильное, ведь начало она брала с водопада и им же заканчивалась. С огромным количеством порогов, глубокая и холодная, река, тем не менее, завораживала кристально чистой водой, сохраняющей на своей поверхности яркие лучи солнца, и захватывающим видом на горы и леса.

Берег находился в нескольких метрах от места, где мы вынырнули, и, с большим трудом доплыв до него, мы предприняли попытки вылезти на сушу, предварительно положив вещи.

Артём с лёгкостью поднялся над водой и отряхнулся. - Тебе помочь, спортсменка? - спросил он, присев на карточки и умиляясь моим кряхтениям.

- Нет-нет, спасибо, я сама... - отвертелась я, а парень развернулся и начал осматриваться. Мне не хотелось, чтобы даже в такой мелочи, как обычная вылазка из воды, мне пришлось просить его помощи.

Но течение было слишком сильное, чтобы оставаться на месте и не сопротивляться. Я как могла держалась за камень и пыталась самостоятельно вылезти, ведь последнее, что я хотела сейчас - это выглядеть беспомощной маленькой девочкой в глазах Артёма. Но в тот момент мне и в голову не пришло, что при падении были ушиблены нога и копчик, и силы окончательно покидали меня после такого бурного дня, а вода оставалась всё такой же холодной и заставляла всё тело дрожать и контузить. Рука соскользнула с камня, и я поплыла вниз по течению, прямо к обрыву.

- Артём!!! - закричала я изо всех сил, на что он резко развернулся и, не заметив меня на прежнем месте, начал искать глазами, в то время как я уже была метрах в трёх от него.

- Белла, твою мать! - Артём кинулся бежать вдоль берега, пытаясь догнать поток реки, уносящий меня, а я уже начала захлёбываться и лишь дрожащие руки и редкие вскрикивания давали обо мне знать. С каждой секундой он, казалось, бежал всё быстрее и быстрее, становился всё ближе и ближе, но по-прежнему не мог догнать поток. - Руку! Руку тяни! - кричал он, когда уже подбежал как можно ближе, протягивая свою руку. - Давай руку!

- Не могу, не могу! Я не могу!

- Ну же, Белла, соберись! Давай же, давай!

Я на миг оглянулась назад. Водопад, который образовывала река, был уже совсем недалеко, а течение с бешеной силой несло меня прямо в его жаркие объятия. Страх стал ещё сильнее, нервы на пределе, волнение переполняет тело, дрожащее от холода и мучительной физической боли. Ещё никогда в жизни я не испытывала этого чувства - чувства страха за свою жизнь, чувство безысходности и отчаяния, переживания, что больше не возьму за руку своего близнеца, не увижу новую коллекцию мамы и не услышу голос папы. Эта пелена воспоминаний перед глазами в какой-то момент, наверное, взбудоражила адреналин в организме и придала мне сил настолько, насколько могла. Пока вода несла меня, я вновь и вновь сталкивалась разными частями тела с порогами, которые раз за разом приченяли жуткую боль. Но уровень страха сейчас был настолько высок, что чувствовалась готовность пересилить любую боль, лишь бы поскорее выбраться на сушу, и я попыталась подплыть ближе к берегу. Высунув руку из воды, я попыталась схватиться за руку Артёма, но всё было тщетно.

- Артём, у меня не получается! Я не могу!!! Артём!

- Нет, ты можешь!!! Давай, Белла, давай руку, тяни! Я верю, верю в тебя! Верю, что у тебя получится!

Я попыталась ещё несколько раз и у меня получилось коснуться его руки.

- Почти!! Давай, Белла, попробуй ещё раз!

- Я пытаюсь! Не выходит!

- Давай ещё чуть-чуть! Совсем не много!

- Сейчас, сейчас! - я опять коснулась своими холодными пальцами его руки, но ухватиться не смогла. - Я не могу!.. - меня начало трясти от страха, кажется, начиналась паника, и единственное, что успокаивало меня - это надежда в глазах Артёма, за неё я точно цеплялась лучше, чем за руку.

- Белла, я знаю, ты сильная, я верю в тебя! Давай ещё раз! Напряги все свои мышцы и сконцентрируйся! Смотри, видишь тот камень. - он указал рукой на приближающийся камень, и я кивнула в ответ. - Попробуй за него зацепиться и оттолкнись, что есть сил, хорошо?!

Я опять кивнула и беспомощно посмотрела на парня. Он верил, что сможет вытащить меня, и мне хотелось верить ему. Вот вновь приближаются пороги, я хватаюсь за первый попавшийся камень, пытаясь удержаться, и пробую оттолкнуться. Несколько попыток так и остались лишь попытками, и когда мне удавалось поймать взгляд Артёма, чтобы найти в нём поддержку, я видела, что и он боится, что надежда в его глазах постепенно поглощается страхом и сомнением и гаснет тот огонёк веры, так уверенно дававший мне сил. В этот момент от чувства полного разочарования в себе усталость и физическая боль будто испарились, сжав всю волю в кулак, я попыталась приложить тот максимум усилий, на который вообще способен мой организм. И я смогла! О боже, я смогла!!! Схватившись за руку Артёма, в тот же миг я почувствовала, как уверенно, резко и быстро он вытащил меня на берег, будто не чувствуя моего веса. Я сразу припала к нему, и из глаз непроизвольно полились слёзы, а я даже и не знаю то ли от радости, то ли от нервов. Я не могла стоять на ногах, они тряслись и потихоньку вовсе переставали чувствоваться. Всё также со страху обнимая парня, я поползла вниз, и почувствовала, как он опускается вместе со мной, обнимая такими же трясущимися руками. Мы так и сидели мокрые и уставшие на голой земле, вжавшись друг в друга, пока я не могла успокоиться, дрожа и изредка всхлипывая.

- Господи... - голос Артёма прервал долгую тишину и, всё ещё немного подрагивая, звучал отчаянной мольбой. - Ты в порядке?

- Я так испугалась... - хрипло прошептала я ему куда-то в грудь. - Но там было так красиво... - почему-то в голову мне пришла именно та картина, которая предстала перед глазами, когда мы только вынырнули, а не весь тот ужас, который пришлось увидеть потом. Наверное, так мой мозг пытается настроиться на спокойную работу и максимально изолироваться от неприятных и пугающих воспоминаний.

- Рад, что ты запомнила и что-то хорошее.

- Я была бы рада ничего оттуда не запоминать.

- Твои глаза. Никогда не забуду, сколько в них было страха и боли. Сколько надежды, которую я мог не оправдать. Боже, как я испугался, что не смогу... Не представляю, что ты пережила.

Уже начало смеркаться. Небо заливается палитрой красок от тёплого жёлто-оранжевого до холодного голубо-фиолетового, а ослепляющий диск сентябрьского солнца, растворяющего в своих лучах высокие горы и пористые облака, скоро соприкоснётся с горизонтом. С каждой минутой облака кажутся всё ниже и ниже, будто занавесом опускаясь на землю. Начинают стрекотать кузнечики, а птицы постепенно стихают, погружая лес в шуршащую тишину.

Я спустилась ещё ниже и расположилась головой на коленках Артёма, рассматривая его лицо. - Знаешь, сейчас я рада, что не окончила жизнь непонятно где, в каком-то лесу, упав с водопада в компании ледяной воды. И это главное. И это опять благодаря тебе. - я дотронулась рукой до его щеки, твёрдой и холодной, сохраняя зрительный контакт. Сейчас я подумала, что хочу поцеловать его, ведь это единственная искренняя благодарность, которую я могу выразить. Я приподнялась и потянулась вверх, медленно приближаясь к лицу парня. Оставив тёплый лёгкий поцелуй на холодной щеке, я прошептала такое же лёгкое «спасибо», и взгляд упал на его губы. Не успела я поднять глаз, как эти губы нежно накрыли мои в ожидании ответа, и они его получили. Его рука легла на мою щёку, убрав за ухо прядь волос, и нежность постепенно перетекала в жадную страсть. Мне было нужно это. Мне был нужен этот поцелуй, он подарил мне то долгожданное успокоение, которое я не могла обрести с момента попадания на сушу. Я не знаю, что чувствовал Артём и что им движило, но я уверена, что никак не задену его чувства, если просто забуду об этом. Мы оба вымотанные и уставшие, нам обоим просто нужен был тактильный контакт, нужен кто-то рядом, кто-то такой же обессиленный и испуганный, ищущий покой и равновесие для измотанного тела и встревоженной души.

- Спасибо... - ещё раз прошептала я ему в губы и медленно отстранилась. Вновь удобно устроившись у него на коленках, я почувствовала, как меня клонит в сон, и свернулась калачиком от холода. - Я так хочу спать... - пробубнила я себе под нос, когда глаза уже отказывались открываться. Последним, о чем я подумала было то, что, вероятно, проснувшись, я буду жалеть об этом, буду винить себя, может и Артёма, но я точно знала, что не уснула бы без этого маленького согрешения.

Минутное пробуждение настигло меня в момент, когда ощутилось соприкосновение с землёй, и туманными глазами я увидела, что нахожусь не там где уснула. В следующую секунду единственным, о чем я могла думать, было ощущение скорого окоченения - мокрые вещи не давали телу согреться, а ветер лишь усугублял ситуацию. Дрожь становилась всё сильнее и заметнее, я обняла себя двумя руками, пока не почувствовала на плече чужую ладонь.

- Белла... - Артём сидел передо мной на карточках и слегка тряс. - Белла, эй... Ты замёрзла. Надо снять мокрые вещи. - Я пробубнила ему что-то невнятное, слабо понимая значение его слов сквозь сон, но он не отступал. - Давай, а то ты уже на полпути к бронхиту.

- Это плохо...

- Ещё как. Давай, надо раздеться, я дам тебе сухую футболку.

- А ты?..

- Ну я разделся там, поэтому я почти сухой.

- Ладно... - даже во сне я понимала, что так и надо сделать, но чувствовала при этом неловкость. Всё так же туманно различая, что происходит вокруг, я сонно сняла с себя мокрые вещи и постаралась как можно быстрее надеть футболку Артёма, что он воспринял неудивленным смешком.

Когда я проснулась, даже не сразу обратила внимание, что уже стояли сумерки, сосредоточившись на дикой головной и суставной боли. Если верить телефонным часам, то уже больше восьми вечера, а значит, вероятнее всего, нас уже потеряли.

- Кошмар!

Сидящий у воды Артём подорвался с места, и я испугалась, что его телефон улетит в воду. - Белла, ей богу, ты родилась, чтоб пугать меня.

- Ты видел, который час! Почему не разбудил? - я суетливо начала тушить разведённый костёр.

- Ты спала. - спокойно ответил парень, вылив на огонь воду из бутылки.

- Нас, наверное, обыскались, потеряли!

- Не наверное, а точно, поэтому надо поторопиться. - спокойствие Артёма притупило желание отругать его за сохранность моего сна, и я задумчиво уставилась на него.

- А куда идти то?

- У меня была скачана карта на всякий случай, но, если честно, там ничерта не понятно. Я пытался разобраться, пока ты спала, но успеха не достиг.

- Так ты не спал?

- Я не могу спать в незнакомой обстановке.

- А я как будто с армии сбежала, всегда могу отрубиться. - я рассмеялась и заметила, как напряжение ушло с лица Артёма и появилась лёгкая улыбка. - Ну я думаю, хоть примерно же можно понять, куда идти?

- Где наш пункт назначения и в какую сторону идти - да, но ничего более. Какими дебрями мы пойдём одному чёрту известно.

- Значит путь будет долгим. - я развернулась в сторону леса. - Идём?

- Ты собралась идти в таком виде?

Точно! Точно, точно, точно, точно!!! Ещё один кошмар, катастрофа! В ту секунду, когда я посмотрела на себя, в памяти возникли расплывчатые воспоминания о поцелуе, но желания говорить о нём не было никакого, и я надеюсь, нет, даже уверена, что Артём прекрасно понял, в чём заключался его смысл, ведь ни единым словом или эмоцией он не выдал какого-то недоумения.

- Велосипедки высохли, но топ по-прежнему мокрый. - парень протянул мне вещи и коварно улыбнулся. - У тебя два выхода: идти в моей или без.

- А ты чего так заулыблся, конечно, я выберу первое.

- Я и не сомневался. Этот вариант ещё приятнее, представляешь лицо Брайна?

- Не обнадеживайся, переоденусь, как будем подходить.

- Какую картину обломала.

Я спешно выхватила у него шорты и постаралась надеть их, не задирая сильно футболку, хотя предполагаю, что после сна мне уже скрывать нечего. Мы обулись и двинулись в направлении поляны.

- Тебе точно не холодно? - я переживала, что сама иду полностью одетая, при этом немного подмерзая, а Артём в одних шортах из-за меня.

- Даже если это было бы так, - интонацией он выделил слово «если», - думаешь, я сказал бы об этом? Поверь, я не так воспитан.

- Я то верю, поэтому и спрашиваю. Слушай, раз уж нам предстоит такая долгая дорога, расскажи о жизни в Москве.

- Что ты хочешь знать?

- Я не была там много лет, взрослела уже здесь, интресно, как живут подростки там.

- А когда вы переехали?

- После первого класса. Папа так и не смог смириться с постсоветским образованием.

- Повезло, что ваши родители думали не только о себе. Я вот одиннадцать лет мучался в постсоветской школе, а окончив её, узнал, что придётся окончить ещё одну.

- Но ведь вы были в частной школе, разве нет?

- Это не так работает. Стандарт один - все должны получить аттестат с шестнадцатью одинаковыми предметами, которые учат на протяжении всех годов обучения и половина из которых никому не нужна. И от денег зависит лишь обстановка.

- Это так странно оканчивать две школы. Как день сурка.

- Признаться, я даже рад, что у меня есть такой опыт. Зато я теперь точно знаю, чего не желаю своим детям.

- Ты, кстати, долго переучивался на левостороннее движение?

- Я больше года водил машину в Москве, так что да, без пары аварий не обошлось. - увидев мой недоумевающий взгляд, Артём рассмеялся. - Шучу, конечно. Никто не пострадал, но было сложно.

- Ты что водил без прав? Почему больше года?

- Ну да, я нарушитель. А ты нет?

- Это что же, тот самый изъян идеально правильного мальчика?

- Хах, нет, не дождёшься. Мне же девятнадцать, вожу с восемнадцати, всё просто. Ты либо сильно ушиблась, либо не проснулась.

- А почему тебе девятнадцать?.. Я и не знала. Хахах, ты что запоздалый?

- Ну, наверное, можно и так сказать. - парень в момент погрустнел, но старался не подавать виду, и это вызвало во мне чувство стыда. Опять я не могу держать язык за зубами.

- А давно ты играешь в футбол? - я решила перевести тему, чтоб избежать неловкости, хотя знала, что, наверное, это уже было невозможно.

- У нас блиц-опрос? - с неявным раздражением в голосе и искрой злобы во взгляде поинтересовался Артём.

- Да нет, я просто...

- Прости, это я так, задумался о плохом. - он переключал режим настроений за пару секунд, его мимика, движения, взгляд и даже какая-то «аура» менялись по щелчку пальцев, что в моменте напугало меня.

- Ты всегда так непостоянен?

- Да, очень давно, лет так, наверное, с трёх-четырёх. Сколько себя помню, всегда играл в футбол. Это моя отдушина. После прилипших к глазам букв и забавных латинских слов так и хочется что-нибудь пнуть. - полностью проигнорировав мой последний вопрос, как ни в чем не бывало расслабленный и в приподнятом настроении, Артём сделал вид, что последние две минуты выпали из реальности.

Я не знала, как на это реагировать, но, кажется, моё лицо говорило само за себя. Я даже потеряла нить разговора, и заметив это, Артём взял инициативу на себя.

- Раз у нас дебаты на тему личной жизни, теперь твоя очередь. Почему же юриспруденция? Будешь защищать несчастных воров и убийц?

- А что в этом плохого? Считаешь, они не заслуживают защиты?

- Я верю в правосудие, а адвокаты, как правило, вставляют ему палки в колеса.

- Адвокаты и есть правосудие. Они ищут положительное в преступлении и отрицательное - в наказании. Помнится, кто-то сам говорил, что мир не чёрно-белый. Преступления тоже не так однозначны, как может показаться.

- Звучит, как хорошее самоубеждение в том, что законно преступать закон и получать за это деньги ничуть не плохо.

Во мне уже начинала вскипать ярость из-за несогласия с моим мнением и глупых попыток обезобразить и обесценить мой выбор. - Только вот врачи тоже должны лечить всех, будь то ребёнок или маньяк, что дальше? Получается, ты тоже не так свят, как думаешь.

Артём обернулся на меня с недоумением, и восхищение, на пару секунд мелькнувшее в его взгляде, откликнулись приятной теплотой где-то в глубине моего самолюбия.

- Ладно. Но ведь на одних несправедливых осуждённых достаточное состояние не заработаешь. Так, что же в приоритете - деньги или совесть?

- Чего ты хочешь добиться этим вопросом? Поставить под сомнение мою нравственность? Деньги, доволен? Но, конечно, серийного убийцу я бы защищать не стала.

- Скорей честность. Не поверил бы тому, кто ответил «совесть», всё-таки все мы дети капитализма. Впрочем, гораздо больше выводов можно сделать, исходя из ответов на провокационные вопросы.

- Так ты говорил на полном серьёзе, или это просто была попытка вывести меня на конфликт?

- Это была попытка посмотреть на твое поведение в обстановке эмоционального давления. А ты неплохо держишься, думал будешь более... - он задумался, вероятно подбирая верный синоним.

- Эмоциальная?

- Категоричная, но и это тоже.

- И всё-таки ты психологический маньяк. Ты знал об этом?

- Ещё бы. Каждый выживает, как может.

- Так ты несерьёзно?

- Конечно, нет. Я что похож на маразматика?

- Нуу, иногда разве что...

- А тебе нужно меньше думать о чужом мнении. Ты бы видела своё обезнадеженное лицо, когда я начал обсирать твою профессию.

- Не так уж много я на нём акцентируюсь...

- Окей, тогда что было вчера? Да, пример не из лучших, но ведь ты обиделась.

- Действительно плохой пример.

- Повторюсь, я не горжусь тем, что сказал, это было низко и мало общего имеет с реальностью, но тебя задело. А зна...

- А кого бы не задело? Кому бы понравилось, когда их называют фальшивками?

- Тот факт, что в твоей памяти дословно отпечаталась моя идиотская фраза, как раз говорит о глубине твоей внушаемости.

- О боже!!! Ты невыносим!!! Так и хочется съездить по твоей большой умной голове! Я как будто спорю сама с собой! С таким же бараном! Смотри, рога не сломай! Или чтоб кто-то их не сломал! - признаться, с трудом удавалось держать руки на расстоянии от его лица, и никак не покидало жуткое желание переспорить его.

- Считаешь себя невыносимой? - это хладнокровие в белых глазах и спокойствие в голосе из раза в раз меня убивало и в момент отрезвляло мой ядерный настрой. Он ухмылялся, уверенно и легко, радуясь своему умению выводить меня на эмоции и спор, но каждый раз оставался настолько непоколебим и расслаблен, что, если задуматься, даже выглядит страшно.

- Я-я-я... бывает могу переусердствовать в отстаивании своей точки зрения, даже если по итогу понимаю, что не права. Вообще, ненавижу признавать чью-то правоту над своей.

- Скорее не умеешь. Я тоже. Таков удел победителей и гордецов.

- Таков удел неполноценных людей. Неумение признавать свою неправоту и ошибки - это порок, вызванный неумением проигрывать, желанием казаться лучше и сильнее, страхом быть униженным и, наверное, низкой самооценкой.

- Хахах, это ты себя так оскорбила или меня?

- У меня не было цели оскорбить ни себя, ни уж тем более тебя, просто так я вижу обоснование этой черты характера.

- Ты как будто зациклена только на плохих своих качествах. Вернее даже сказать, видишь их с плохой стороны. А это как раз внушаемость.

- Не знаю, мне казалось я просто стараюсь быть объективной. А знаешь, может я слишком бесхребетная. Да, меня задевает критика, и чужое мнение я зачастую принимаю как истину.

- Ахахахах, ты бесхребетная? Не смеши мои подковы, иногда тебе просто нужен пинок, чтоб проявить свой характер. Не замечала? Какая-то обострённая ситуация, чьё-то глупое действие - а там уже не остановить.

- Ещё б я умела сама давать себе этот пинок. Я постоянно боюсь обидеть кого-то, показаться навязчивой или сделать что-то не так.

- А разве в профессии адвоката не важны решительность и настойчивость?

- Я над этим работаю.

- Если дело только в деньгах, почему просто не присоединиться к бизнесу кого-нибудь из родителей? Они ведь более чем прибыльные. Модный дом матери, например, мечта любой девочки, наверное.

- Мне нравится, чем занимаются мои родители, возможно, я бы даже попробовала себя и в архитектуре, и в дизайне, но у меня никогда не было тяги к этому. Я люблю спорить и доказывать свою точку зрения, как ты мог заметить, мне нравится обдумывать обстоятельства и сопоставлять с законами, рассмотривать ситуации с разных сторон, искать разные выходы. Как будто ты сам не знаешь, каково это быть увлечённым чем-то.

- Знаю, конечно. Было интресно услышать, как ты видишь адвокатскую деятельность. Кстати, слышал, говорят, чем меньше в государстве законности, тем больше в нем юристов.

- Должно быть, поэтому в России рынок юридических услуг переполнен.

- А ты шаришь.

- В таком случае следующий вопрос мой: деньги или любовь?

- Хах... - наконец, и я заставила Артёма задуматься. Приятно. - Честно, я сам не знаю ответа. Много раз задавал себе этот вопрос.

- Теперь я знаю, чего ты не знаешь.

- Да, наверное, это одна из немногих вещей, с которыми я не определился.

- Это сложно. Все равно, что ответить себе на вопрос: наивная или меркантильная.

- На самом деле, я заметил, что для меня в первую очередь важно чувствовать, что меня любят, насколько это вообще уместно говорить о любви в нашем возрасте, но допустим мы об абстрактном будущем. Да, может это «по-бабски» что-ли, может я какой-то недолюбленный, но я давно заметил, что моя продуктивность, а деньги зависят непосредственно от продуктивности, гораздо выше, когда вокруг атмосфера любви и заботы. Так что одно не без другого. - в который раз я замечаю, насколько здраво и взросло рассуждает Артём, как силен у него поток речи, мыслей. Иногда у меня складывается ощущение, что я разговариваю отнюдь не с подростком. Такой колоссальный контраст при разговоре с двумя разными людьми я ещё не ощущала - и это так удивительно и завораживающе, ведь Бред и Артём так схожи внешним типажом и так различны «наполнением».

- Надо же... Признаться, ты не выглядишь как человек, нуждающийся в ком-то для собственной полноценности.

- Все мы нуждаемся в ком-то для собственной полноценности, только вот признать это неполноценному человеку гордость не даст.

- Забавно, что об этом говорит такой горделивый человек.

- Для меня гордость - это собственное достоинство, а не принцип. Не стоит путать. А что насчёт тебя? Ответь на свой вопрос.

- Ты, может, удивишься, но я всегда выбирала деньги.

- Тут нечему удивляться, все мы дети двадцать первого века с его ценностями и новой моралью, к тому же ты выросла в богатой семье.

- Звучит как утешение. Наверное, так и есть. Я всегда думала, может я просто не способна любить, может я не создана для отношений. Мне сложно проявлять чувства. Эмоции? Да сколько хотите! Собственные чувства же что-то такое сокровенное и личное для меня. Огромных усилий стоит даже проявление чувств к родным, что уж говорить о партнёре. Слова «Я тебя люблю», «Ты прав/права» и извинения буквально самые сложные и редкие для меня. Безусловно, у меня были симпатии и даже одержимости какими-то парнями, но я всегда выбирала себя. Мне сложно поверить, что люди, могут искренне нуждаться друг в друге, без сексуального или корыстного подтекста, в частности мужчины, конечно. Мысли о том, что вы тоже можете страдать, переживать такой же спектр противоречивых эмоций сразу, не усваиваются в моей голове. И хоть перед глазами у меня всегда был пример родителей с их чарующей историей, я никогда не верила, что что-то подобное будет в моей жизни.

- Ты так много всего сказала, что, для начала, мне придётся всё это осмыслить.

В ответ я просто рассмеялась, а он приложил руки к голове и начал делать вид, будто думает, хотя я то понимаю, что он уже давно знает, что сказать.

- И каков вердикт, Док?

- Ну, во-первых, мы правда не можем переживать такой же спектр противоречивых эмоций сразу просто потому, что наш мозг устроен по-другому. Да, мы иначе переживаем что-то, больше углубляясь в какую-то одну эмоцию, но все же переживаем. От того, что у нас другой половой орган, мы не становимся бесчувственными. Уж поверь... - в мгновение он заметно погрустнел. - Я знаю тебя всего ничего, не могу судить, конечно, но убежден, что ты умеешь любить, я убежден, что все умеют любить. Просто, видимо, пока ещё не нашелся человек, способный раскрыть в тебе эту сложную сторону личности. Вообще, думаю, у тебя просто есть некоторые проблемы с доверием, вернее, это даже заметно иногда при невербальном общении: во взгляде, в движениях и жестикуляции.

- Так сильно заметно?

- Не сказал бы, но если целенаправленно заострить на этом внимание - да. Ты скована в незнакомой обстановке, как будто чего-то боишься. Это даже несколько мило.

- Ну, если честно, это больше мешает. Не сказала бы, что я чего-то боюсь или стесняюсь, оно как-то само.

- Понимаешь, в чем интерес? Не в том, что такая красивая девушка может быть такой робкой, а в том, что такой открытый и эмоциональный человек на самом деле может быть таким замкнутым внутри. Ты великолепна в своей противоречивости. - наверное, я покраснела как британский автобус в ту же секунду, как услышала слова Артёма, растеклась в застенчивой улыбке и растерялась как детские игрушки. Я никак не могла осмелится повернуться к нему и продолжала улыбаться земле под ногами. - Даже сейчас, когда мы завели эту тему, ты заметно зажалась. Постой. - Артём остановился и развернулся ко мне лицом. - Закрой глаза.

- Тебе не кажется, что сейчас не время для баловств? Уже почти стемнело, а мы все ещё в лесу. - в моменте я запереживала не только за то, что мы можем так и не вернуться, но и за то, что хочет сделать парень.

- Белла не хочет баловаться? Что это? Ты испугалась что-ли?

- Не-ет, просто...

- Закрой глаза.

- Зачем?

- Просто закрой.

- А это надолго?..

- Белла...

- Ладно, только не смейся, пожалуйста, иногда меня охватывает тревожность, когда я не вижу. Ну то есть не всегда, конечно, но в незнакомой обстановке, в темноте, в воде или с незнакомыми людьми, если я закрываю глаза, могу знатно запаниковать.

- Ну, здесь нет воды. И это называется страх темноты, хах.

- Что ты хочешь сделать?

- Закрой и узнаешь.

Раз нашелся человек с такими же упертыми рогами, значит пришло время бороться со страхами, и надо просто успокоить себя мыслями, что мне наверняка ничего не грозит. Поэтому почему бы и не попробовать, может, это будет весело. Я закрыла глаза и почувствовала, как начал нарастать страх. Но в следующую секунду я услышала звуки скрипки, играющие знакомую мелодию, дарящие комфорт и постепенно успокаивающие, а упавшие на ладонь и талию руки окончательно подавили тревогу и породили смущение.

«Как узор на окне
Словно прошлое рядом,
Кто-то пел песню мне
В зимний вечер когда-то.

Словно в прошлом ожило
Чьих-то бережных рук тепло,
Вальс изысканных гостей
И бег лихих коней.

Вальс кружил и нёс меня,
Словно в сказку свою маня,
Первый бал и первый вальс
Звучат во мне сейчас.

Зеркала в янтаре
Мой восторг отражают,
Кто-то пел на заре,
Дом родной покидая:
«Будешь ты в декабре
Вновь со мной, дорогая...»»

Когда заиграла музыка, Артём начал танцевать, он вёл квадрат так неуклюже и неумело, мы постоянно спотыкались о ветки под ногами, а когда он меня наклонял или кружил мы бились головами или путались в руках, но это был лучший импровизированный вальс в моей жизни.

Я открыла глаза и долго молчала, не сумея скрыть расплывшуюся от уха до уха улыбку. - Почему из всех возможных песен ты выбрал именно эту?

- Не знаю, первое, что в голову пришло. Она ассоциируется с домом, с историей, как и ты. Да и я очень любил этот мультик в детстве.

- Это, конечно, не танго, но правда раскрепощает.

- До танго тебе ещё десять таких сеансов надо. Да и мне поднаверстать не помешает.

- Хахахах, ты очень смешно двигаешься!

- Э-эй! Я всё-таки футболист, не забывай. Для меня что-то под ногами на автомате ощущается как мяч.

- По-моему, сеансы нужны тебе. А то на зимнем балу опозоришься.

- Что ещё за зимний балл? Почему у вас в школе столько событий.

- Это Британия, привыкай. Традиции здесь неприкосновенны, в общаге Оксфорда, например, до сих пор деревянные окна и половицы семнадцатого века.

- Оксфорд и старшая школа разные вещи.

- Не сравнивай обычную старшую школу и GSoN и не занудствуй, это, на самом деле, очень красиво и весело, и, кстати, освещается в таблоидах. Это исторический балл, посвещенный началу зимы, устраивается в первую пятницу декабря. Не вечеринка или танцы, именно настоящий балл, как века назад, все парни и девушки в традиционных английских костюмах и платьях времен викторианской Англии. Приходить положено только парами, согласно традициям приглашают исключительно парни, они должны отправить надоившему адрес девушки оригинально оформленное приглашение, которое будет формальным пропуском на балл и по которому будут объявлять пары при входе в зал. Это действительно масштабное и обожаемое мероприятие, мы заказываем платья и фраки за несколько месяцев, а все собранные деньги идут на благотворительность. В том году, например, в жертвовали в фонд сохранения британской истории.

- И что получается, за два месяца я должен сшить фрак и выучить вальс, кадриль и мазурку?

- И ещё Котильон. Ну не то чтобы должен, это скорее по желанию, но обычно распроданы почти все билеты, включая «honored guests», это выпускники и родители учеников.

- Только не говори, что вы выбираете там Короля и Королеву бала, тогда я даже думать не буду.

- Ахахахахах, а что так, ярлык не хочешь?

- Нет, просто это тупо и давно утратило какой-либо смысл.

- Да ладно, не парься, ничего подобного у нас не бывает. Королем и как таковым хозяином бала считается директор школы, ну и, соответственно, его жена - хозяйка и главный организатор, пусть к школе она никакого отношения и не имеет.

- Ладно, Белс, может на чуток ты меня заинтересовала.

- Большинство платьев и фраков, кстати, шьёт модный дом моей мамы. Можешь как-нибудь с родителями заглянуть к нам на ужин, и мама снимет с вас мерки.

- Я лучше приду один. - при упоминании родителей Артем всегда холодеет и замыкается, говорит кратко и отрывисто, словно перехватывает дыхание. Наверное, у них какие-то неладности в отношениях.

- А мне казалось нашим родителям было бы интресно познакомиться поближе.

- Моим родителям не интересно ничего, кроме их работы. - резко ответил он, а я, видя его распаленные гневом глаза, боялась что-то сказать, да и не знала, что на это ответить. - Впрочем... - продолжил он после долгой паузы. - Посмотреть, как твоя коммуникабельная мама будет пытать моих несговорчивых предков вопросами, может было бы даже забавно.

- Оо, мой папа ей не уступает.

- Еще лучше.

- Почему ты так негативно к ним настроен?..

- Ты их не знаешь. Судя по всему, пока.

- Знаешь, ты сейчас так их разрекламируешь, что я скорее буду боятся, а не ждать знакомства с ними.

- Твои опасения будут не напрасны.

Тема взаимоотношений отцов и детей в моем понимании крайне щепетильная и личная и не подлежит обсуждению при явном нежелании одной из сторон, поэтому я решила промолчать, чтобы свести на нет этот, судя по всему, неприятный для Артема разговор. Сколько семейных конфликтов моих друзей мне приходилось наблюдать, столько же раз я пропускала эти конфликты через себя и проживала их глазами участников. И каждый раз осознание несгибаемости человеческой гордыни даже перед лицом неизбежной ссоры и обид разбивает мне сердце. И то в особенности ранит, что я сама зачастую ставлю свое эго выше чувств близких. Так что пока я не хочу погружаться в пучину семейных страстей и недопониманий этого человека. И тут же мысли о гордыне вновь привели меня во вчерашний день и вновь погрузили в рассуждения о том разговоре. Я так и не поняла, закрыли ли мы эту тему или нет, но мне захотелось озвучить свои мысли.

- Я говорила о твоей распухшей гордыне, хотя, по правде говоря, ты, наверное, задел вчера мою. Ты затронул мои представления о самой себе, но если ты, а может и не ты один, видишь меня такой, как ты сказал, значит где-то я в своем самоанализе ошибаюсь.

- Нет, Белла. Вчера на твоём месте я видел Полли. Я был зол на неё и хотел высказать ей, что у меня на душе. Но ты говорила вещи, которые заставляли появлятся перед глазами и твой образ. Как бы это странно ни звучало, у меня в голове всё смешалось тогда, и я не отдавал себе отчёт, что и кому говорю.

- Что же мы так похожи?

- На самом деле вы похожи гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Типаж, телосложение, интересы, целеустремленность, воздействие на окружающих. Но различаетесь вы ещё больше, и именно эта разница в действительно важных аспектах буквально противопоставляет вас.

- Мне кажется, если однажды мы остались бы наедине в маленькой комнате, мы бы взаимоуничтожились.

- Она тебе настолько не нравится?

- Трудно сказать. Безусловно, я не питаю к ней ненависти. С одной стороны, она меня даже в чем-то восхищает. Ее хладнокровие, трудолюбие, прямолинейность. Правда! Не делай такое лицо. Просто меня раздражает, какой она... надменный и тщеславный высокомерный эгоцентрик. Я понимаю, она может себе позволить иметь хорошее мнение о себе, она умна, прозорлива, красива и амбициозна, но ни что из этого не дает ей права относится неуважительно к другим людям, даже если она объективно или субъективно лучше. Каждый человек заслуживает, как минимум, человечного отношения. Может, я бы постаралась понять ее чванливость, если бы она была реализованным взрослым профессионалом с горой опыта и заслуг за спиной, но она по сути еще ничего в жизни не достигла, чтобы у нее хотя бы причина была ставить себя выше других, все ее достижения в рождении в правильной семье и отношениях с тобой. Если она так общается с равными себе, боюсь представить как она обращается с прислугой и обычными рабочими.

- Еще никто так красиво не обсирал Полину. Но есть доля правды в твоих словах. 

- Доля?

- Хах, хорошо, несколько долей. Но она не такая плохая, какой кажется.

- Я не говорю, что она плохой человек. Я говорю, что она наплевательски относится к людям, а это в первую очередь признак воспитания.

- Я знаю ее с семи лет, да, она всегда была избалованная, но не переходила грани. Не было... вот такого... Не было истерик, скандалов с каждым встречным, самомнения такого не было, пренебрежения.

- Даже ты меркнешь рядом с ней. Ура, хоть в чем-то тебя превзошли.

- Надеюсь, она не гордится этим.

- Она гордится всем, что связано с ее персоной.

- Ты говоришь так, будто знаешь ее. Но это не так, никто не знает ее так, как я. Всему всегда есть причина и объяснение. Легко быть предвзятым.

- Я не предвзята, я говорю то, что вижу. Это лишь мои замечания, не более.

- Лучше оставь их при себе.

- Я не думала, что тебя обижает чужое мнение.

- Это не мнение, это критика.

- Нет, это мнение. Я не обобщала, а говорила сугубо от своего лица и отталкивалась сугубо от своих впечатлений. А если ты не готов принять, что точки зрения могут разнится и не все вокруг с тобой соглашаются, боюсь, нам не по пути. - я выхватила у Артема из рук свои вещи и быстрым шагом направилась вперед. Меня выбесила его позиция, в особенности учитывая, что он сам спросил меня о причине моей неприязни. Так и чесался язык сказать ему об изменах Полли, чтобы в очередной раз доказать, какая она сволочь, но даже в порыве гнева я, слава богу, прекрасно осознавала, что сейчас не место и не время.

- Иногда можно попридержать язык.

- Может, ты привык, что под тебя подстраиваются, так вот я привыкла говорить искренне. Не нравится - твоя проблема. Напомню, ты спросил - я ответила.

- Она моя девушка, что я должен сказать? Поливать ее говном за спиной?

- Ты уже сказал, ты уже согласился. Если ты думаешь также, ты должен сказать ей об этом, а не отрицать и прикрываться благородством, иначе ты тряпка.

- Ахахахахахах, и как ты пришла к такому выводу, интересно?

- Если бы ты не был со мной согласен, ты бы изначально не дал мне и слова плохого вставить и бросился ее оправдывать, а ты ждал, пока я выскажу все свои мысли, и потом решил переобуться и построить из себя праведника.

- Так я не только тряпка, еще и лицемер.

- Не задавай вопрос, на который не хочешь знать ответа.

- Это ты мстишь типо так, слово за слово? Задеть меня пытаешься?

- Задеть тебя? Всерьез считаешь, мне есть до этого дело? Значит, ты вообще не узнал меня.

- Тогда просто не лезь, не тебе меня поучать.

Как же я была зла сейчас, не передать никакими словами и эмоциями. Нервно и раздражительно улыбнувшись парню, я надумала уйти от него и пойти одной, тем более, что мы были уже близко и начинали слышаться голоса. Единственное, чего я хотела сейчас, это что-нибудь ударить, и вспомнила, что стою в футболке Артема. Тогда-то мне захотелось подразнить его, чтоб неповадно было. Развернувшись и подойдя ближе, я демонстративно сняла футболку и со всей силы кинула ему в лицо, чтоб глаза не вывалились. Так забавно наблюдать за мужским нутром при виде обнаженной груди, за изменением выражения лица, концентрацией взгляда, невольной жестикуляцией, напряжением тела. Но я не предоставлю ему такого наслаждения, тут же я надела свой мокрый топ и, показушно смахнув волосы так, чтоб они задели Артема, ушла прочь.

Я слышала, что он шел за мной, иного выхода, впрочем, у него и не было, дорога была одна, но подходить он не осмеливался, и уже через минут 10-15 сквозь ветви деревьев начало виднеться хоть что-то не зелёное. Мы, наконец, вышли к «поселению».

- Кемпбелл! Валентайн!!! Святая Дева Мария, живые!!! - Мисс Сент-Жармент сорвалась с места и подбежала к нам, суетясь вокруг. - Что за вид, Белла, детка?..

- Я-я упала...

- Вы хоть представляете, сколько времени, молодые люди?! Темень кромешная стоит, игра закончилась несколько часов назад, другие дети ждут вас несколько часов и не могут уехать домой! - Миссис Белиссарио была в ярости, неподвластной ее собственному желанию. Я чувствовала ее гнев, словно мощные вибрации по телу, и понимала, как мне стыдно, что все это из-за моих психов. Я прилежный ребенок, трудный подросток у нас в семье Ник, никогда прежде я не чувствовала такой колоссальной вины перед таким количеством человек. Ужасное чувство, ужаснейшее, я готова сгореть со стыда и провалиться под землю прямо здесь.

- Тише, Агнесс, дети напуганы, они наверняка заблудились и чувствуют себя не лучше остальных.

- Вам придется понести наказание за свой поступок, молодые люди! Это немыслимо! Страшно подумать, чего только можно ожидать ночью в лесу! Вы понимаете, какой опасности подвергли свои жизни!?

Я видела, что сквозь толпу пробрались друзья и смотрели, как нас отчитывала Миссис Белиссарио, не решаясь подойти ближе. Слезы подступали к глазам, и я стыдливо опустила голову, периодически подтирая щеки.

- Да, мы заблудились. Но все это по моей вине... Я отбилась от группы из-за... - я уже еле могла говорить, то ли от того, что захлебывалась слезами, то ли от того, что дрожала от холода, как осинка в ураган. - Артём... виноват лишь в том, что... пошел за мной и... он спас мне жизнь... буквально спас мне жизнь уже который раз!.. Простите... я не хотела, чтобы так случилось...

- Тем не менее, я тоже отбился от группы и должен понести наказание. - Артём выровнялся со мной и обратился к психологу. - Но, пожалуйста, Мисс Сент-Жармент, сейчас нам нужна медицинская помощь и сон, все мы должны ехать домой. Давайте отложим решение нашей участи на потом.

- Миссис Белиссарио, мальчик прав. Давайте грузится, дети устали, родители взволнованы, пора ехать.

Поняв, что сейчас мы направимся к автобусу, я поспешила к друзьям и в домик, чтоб постараться по-быстрому собрать вещи. Обернувшись, я помахала Артему, поймав его ответный улыбчивый кивок.

Первые глаза, с которыми я столкнулась, строгие и напуганные родные зеленые глаза. Вытерев слезы, я постаралась говорить как можно увереннее. - Слушай, Ник, я всё понимаю, но сейчас не до твоих нотаций. Смотри, я живая и почти невредимая, а за это, - я указала на себя. - Я сама отчитаюсь.

Он ничего не ответил, сорвался с места и крепко обнял меня, так, что я чувствовала его нервное дыхание, и как впивались в кожу его пальцы. - Почти невредимая... - брат усмехнулся. - ну-ну.

- Перелома, вывиха, сотрясения нет - вот и хорошо. Я всерьёз рада, что жива. А ты сейчас чуть не сломал меня, похлеще, чем водопад.

- Водопад?! - на восклики рябят обернулись остальные ученики, от чего в очередной раз стало неловко.

- Водопад... Увлекательнейшая история. Поведаю вам ее, как вещи соберу.

- Твои вещи здесь, дорогая. Думала, мы оставим их? А если бы хоронить тебя пришлось? Черное платье Chanel подошло бы лучше всего. А остальное я бы себе забрала.

- Лина, ты такая заботливая. Подруга прямо-таки до гроба. Спасибо, девочки! - объятия с ними всегда доставляют мне положительные эмоции и сейчас не исключение.

- На самом деле, мы хотели попросить прощения за наше поведение, нельзя было на тебя так нападать.

- Я тоже не святая, Лис, но мне приятно, что вы признали свою вину, хахахаха.

- Да, Белс, правда сорян, перегнул палку. - а Дени, как обычно, красноречив и глубокомысленен, но услышать от него слова извинения в чей-то адрес, кроме Адель, туда-то, конечно, поступают они частенько, очень редкое явление, и мне, безусловно, очень приятно.

- Забыли. - я махнула рукой и начала осматриваться вокруг. - А где Брендон?

- Он тащит наши вещи. - Дени указал на домики. - Мы поспорили, вернешься ли ты до темна. Он, как видишь, проиграл.

- Ааа, значит вы вдвоем настолько в меня не верили?

- Ну я тебя знаю, если ты устроила какой-то треш, то это надолго. А Дени просто дурак.

- Удачливый дурак. - подметил он сам.

- Счастливый дурак. - присоединилась Аделина, чмокнув его в щечку.

-Белла... - к нам подошел Брендон с вещами и, подняв глаза, уставился на меня как на призрака. - Ахринеть, тебя как будто в мясорубке прокрутили... Как же я рад тебя видеть! - бросив сумки, он подбежал ко мне, начал обнимать, целовать и кружить, и я наконец почувствовала полное спокойствие и осознание того, что я цела, жива и счастлива, ведь увожу с собой такой багаж воспоминаний, каким вряд ли может похвастаться кто-либо другой, и пусть некоторые были не из лучших, тем не менее они приоткрыли завесу тайны хрупкого человеческого нутра, обидчивого и не всегда рационального, но однажды и они будут теплиться в памяти и смешить при упоминании.