6.

Алфея встретила их непривычной тишиной.

Обычно шумные коридоры, заполненные смеющимися феями, сейчас казались вымершими. Студентки расступались перед Винкс, провожая их взглядами, полными тревоги и любопытства. Слухи о том, что случилось в Солярии, уже разнеслись по школе быстрее ветра. Шепотки летели за ними по пятам:

— Слышали, что со Стеллой?

— Говорят, она превратилась в чудовище...

— А король Радиус приказал ее арестовать!

— Бедная Стелла...

Стелла шла, точнее, ее вели, потому что сама она почти не могла передвигаться. Ее новое тело было неповоротливым, тяжелым, чужим. Флора поддерживала ее с одной стороны, Лира — с другой. Длинные розовые волосы Лиры касались зеленой кожи Стеллы, и это было единственное нежное прикосновение, которое та чувствовала за последние часы.

— Мы почти пришли, — тихо шепнула Флора.

— Еще немного.

Стелла ничего не ответила. Она просто шла, опустив голову, чтобы не видеть ужаса в глазах встречных фей.

Впереди шагали Блум, Муза и Текна. Блум то и дело оборачивалась, проверяя, не отстали ли подруги. Муза сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Текна лихорадочно строчила что-то в своем коммуникаторе, пытаясь найти хоть какую-то информацию о проклятии.

Лейла замыкала шествие. Она была мрачнее тучи. Весть о предстоящем браке тяжелым грузом лежала на ее сердце, но она старалась не показывать этого. Сейчас главное — Стелла.

Они остановились перед массивной дубовой дверью с золотым гербом Алфеи. Кабинет директрисы.

— Готовы? — спросила Блум, обводя взглядом подруг.

— Нет, — честно ответила Муза.

— Но выбора у нас нет.

Блум постучала.

— Войдите, — раздался спокойный, властный голос мисс Фарагонды.

Дверь открылась, и они вошли.

Кабинет директрисы всегда производил впечатление. Высокие потолки, стены, увешанные магическими свитками и портретами великих фей прошлого, огромный стол из черного дерева, за которым Фарагонда принимала важнейшие решения. Но сейчас здесь было особенно торжественно и тревожно.

Мисс Фарагонда стояла у окна, спиной к ним. Ее длинное фиолетовое платье струилось до пола, а седые волосы были уложены в строгую прическу. Рядом с ней, чуть поодаль, замерла мисс Гризельда — воплощение строгости и дисциплины. Но даже в ее глазах читалась тревога.

— Подойдите, девочки, — не оборачиваясь, сказала Фарагонда.

— Садитесь.

Винкс расположились на стульях перед столом. Стеллу усадили в центре — она была главной виновницей этого собрания. Флора и Лира сели по бокам от нее, не отпуская рук подруги. Лейла опустилась на стул рядом с ними, мрачно уставившись в пол. Блум, Муза и Текна сели чуть поодаль, но так, чтобы видеть директрису.

Наконец Фарагонда повернулась. Ее лицо было серьезным, даже суровым, но в глазах читалась глубокая печаль.

— Девочки, — начала она.

— Я знаю все, что произошло в Солярии. Мисс Гризельда уже доложила мне. И боюсь, в этот раз у нас очень серьезный противник.

— Кто он? — спросила Лира, не переставая гладить волосы Стеллы. Ее голос звучал тихо, но твердо. Она чувствовала, что сейчас нужно быть сильной.

Фарагонда перевела на нее взгляд, словно оценивая. Лира выдержала его, не опуская глаз.

— Валтор, — произнесла директриса, и это имя повисло в воздухе тяжелым грузом.

— Валтор? — переспросила Блум, чувствуя, как внутри что-то холодеет.

— Я слышала это имя. Он... он связан с Пламенем Дракона, да?

Фарагонда медленно кивнула.

— Да, Блум. Он, как и ты, обладает частицей Пламени Дракона. Когда-то давно, много лет назад, мы... мы разделили Пламя. Я и твои биологические родители, Орител и Марион.

Блум вздрогнула. Ее родители. Опять они всплывают в самых темных историях.

— Разделили? — переспросила Текна, поправляя очки.

— Я не понимаю. Пламя Дракона — единая сущность. Его нельзя разделить.

— Нельзя, если говорить о магии в чистом виде, — согласилась Фарагонда.

— Но можно разделить влияние. Одна часть Пламени дает силу созидания, света, добра. Другая — силу разрушения, тьмы, хаоса. Орител и Марион взяли на себя ответственность за светлую часть. А темная... темная досталась Валтору.

— И вы его заточили, — тихо сказала Муза.

— В измерение Омега.

— Да, — голос Фарагонды дрогнул.

— Мы не смогли его уничтожить. Пламя Дракона бессмертно, пока существует сама магия. Но мы смогли заточить его туда, откуда нет выхода. Или... считали, что нет.

— Считали? — резко переспросила Лейла, поднимая голову.

— Вы хотите сказать, что он сбежал? Из Омеги? Оттуда невозможно сбежать!

— Невозможно, — согласилась Фарагонда.

— Если нет помощи извне. Но Валтору помогли.

— Трикс, — выдохнула Муза, и в ее голосе прозвучала такая ненависть, что Лира невольно вздрогнула.

— Совершенно верно, — кивнула Гризельда, вступая в разговор.

— Эти три проклятые ведьмы каким-то образом освободили Валтора. Теперь они объединились, и это очень опасный союз.

— Как меня уже достали эти три проклятые ведьмы! — воскликнула Муза, вскакивая со стула и сжимая кулаки.

— Сколько можно? Мы их побеждали сотню раз, а они все лезут и лезут!

— Муза, сядь, — мягко, но твердо сказала Блум.

— Криком делу не поможешь.

Муза села, но продолжала буравить пол взглядом, полным ярости.

— Мисс Фарагонда, — подала голос Лира. Ее рука все еще гладила волосы Стеллы, и это движение успокаивало не только Стеллу, но и ее саму.

— Как нам победить Валтора? Он же в разы сильнее нас. У него Пламя Дракона, темная магия, Трикс в союзниках... У нас нет шансов.

— Шанс есть всегда, — твердо ответила Фарагонда.

— Пока есть любовь, дружба, вера — есть и шанс. Но вам понадобится новая сила. Новая трансформация.

В комнате повисла тишина. Даже Стелла подняла голову, в ее глазах мелькнула искра надежды.

— Новая трансформация? — переспросила Текна, и в ее голосе зазвучал научный интерес.

— Какая?

— Энчантикс, — произнесла Фарагонда, и это слово прозвучало как музыка.

— Энчантикс, — повторила Флора.

— Что это?

— Высшая форма магии, доступная феям, — объяснила директриса.

— Она дает силу, способную противостоять даже темному Пламени Дракона. Но получить ее непросто.

— Что мы должны сделать? — спросила Блум, готовая на все.

Фарагонда посмотрела на нее долгим, пронзительным взглядом.

— Вы должны пожертвовать собой. Ради кого-то с вашей родной планеты.

— Что? — выдохнула Муза.

— Пожертвовать собой? То есть... умереть?

— Не в прямом смысле, — поправила Гризельда.

— Но риск велик. Энчантикс требует полной самоотдачи, полного забвения собственных интересов ради другого. Вы должны быть готовы отдать все, не думая о награде. Только тогда сила придет к вам.

Блум почувствовала, как рука Лейлы сжала ее ладонь. Она подняла глаза и встретилась взглядом с подругой. В глазах Лейлы читалось понимание и готовность. Они обе знали, что такое жертвовать собой.

— Моя планета... — тихо сказала Лейла.

— Андрос. Он в опасности. Мутанты-русалки, запертые родные... Если я пожертвую собой ради них, это считается?

— Да, — кивнула Фарагонда.

— Если твоя жертва будет искренней, без мысли о выгоде — Энчантикс откроется тебе.

Лейла кивнула, принимая информацию.

— А как же Стелла? — вдруг спросила Флора.

— Мисс Фарагонда, как нам снять проклятие со Стеллы? И с ее отца? Он же тоже под влиянием, мы видели!

Стелла вздрогнула, услышав об отце. Воспоминание о том, как он отвернулся от нее, смотрел на нее как на чужую, было самым болезненным во всей этой истории.

Фарагонда и Гризельда переглянулись. В их взглядах читалось что-то... странное. Какая-то тайна, которую они не спешили раскрывать.

— Стеллу и ее отца связывает одно, — медленно произнесла Фарагонда.

— Проклятие, наложенное на них, имеет общий источник. И снять его можно только в одном месте.

— Где? — нетерпеливо спросила Муза.

Фарагонда посмотрела прямо на Лиру.

— Аморния. Планета Лиры. Планета Любви.

Все взгляды в комнате мгновенно обратились на Лиру. Девушка замерла, не веря своим ушам.

— Моя планета? — переспросила она, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Вы хотите сказать... мы должны лететь на Аморнию?

— Да, — подтвердила Гризельда.

— Только там, в сердце планеты Любви, можно развеять любое проклятие, основанное на ненависти и тьме. Магия Аморнии — это чистая, первозданная любовь. Она способна исцелить даже самое темное заклятие.

— Но... — Лира растерянно моргнула.

— Я не была на Аморнии с тех пор, как начался новый курс  в Алфей. Я даже не знаю, что там сейчас...

— Тем более нужно лететь, — твердо сказала Блум.

— Лира, это наш единственный шанс спасти Стеллу и ее отца.

Стелла смотрела на Лиру глазами, полными слез и надежды. Ее зеленые руки дрожали, жабры на шее судорожно сжимались.

— Лира... — прошептала она голосом, который с трудом пробивался сквозь изменившиеся связки.

— Пожалуйста... я не хочу оставаться такой... я не хочу, чтобы папа... он же хороший, он просто не понимает...

Лира смотрела на подругу и чувствовала, как сердце разрывается от жалости и любви. Эта яркая, сияющая Стелла, которая всегда была центром любой компании, которая умела зажечь своим смехом даже самую мрачную комнату — сейчас она сидела перед ней, жалкая, сломленная, умоляющая.

— Конечно, — сказала Лира, и ее голос дрогнул.

— Конечно, мы летим на Аморнию. Я сделаю все, чтобы тебе помочь. Все, что в моих силах.

Стелла разрыдалась. Она уткнулась лицом в плечо Лиры, и та обняла ее, прижимая к себе, не обращая внимания на слизь, на чешую, на жабры. Для нее это была просто Стелла. Ее подруга.

Флора положила руку им обеим на плечи, и Лира почувствовала, как тепло магии природы смешивается с ее собственной магией любви, создавая удивительный коктейль поддержки и защиты.

— Мы все летим, — сказала Блум, подходя ближе.

— Вся команда. Винкс не бросают своих.

— Но Энчантикс... — начала Текна.

— Успеем, — отрезала Блум.

— Сначала спасем Стеллу. А потом будем разбираться с Валтором и Трикс.

— Блум права, — поддержала Лейла.

— Стелла сейчас важнее всего.

— Девочки... — всхлипнула Стелла.

— Я вас так люблю...

— И мы тебя, — ответила Муза, подходя и тоже обнимая подругу. Даже Текна, обычно сдержанная на проявления чувств, придвинулась ближе и положила руку на плечо Стелле.

Фарагонда и Гризельда смотрели на эту картину с одобрением. В глазах суровой Гризельды даже блеснула слеза, которую она поспешила смахнуть.

— Девочки, — сказала Фарагонда, когда объятия немного стихли.

— Время не ждет. Вам нужно отправляться как можно скорее. Кассандра и Химера наверняка уже плетут новые интриги, а Валтор и Трикс могут нанести удар в любой момент.

— Мы готовы, — твердо сказала Блум.

— Летим сейчас.

Лира задумалась. Аморния... Она так давно там не была. Время учебы в Алфее пролетели незаметно, и она ни разу не просилась домой. Мама писала, что все хорошо, что планета процветает, что она скучает. Но сама она... она боялась возвращаться. Боялась, что дом покажется чужим. Боялась, что не впишется обратно.

Но сейчас не время для страхов. Сейчас время действовать.

— Сердце планеты, Храм Любви. Туда нам нужно.

— Храм Любви, — повторила Флора. — Звучит красиво.

— Это самое священное место на Аморнии, — объяснила Лира.

— Там бьет источник чистой любви. Если какое-то место и способно снять проклятие — то только оно.

— Тогда не будем терять времени, — Блум встала, расправляя плечи.

— Девочки, собираемся. Пять минут на сборы, и встречаемся в портальном зале.

— Я с вами, — раздался голос от двери.

Все обернулись. В дверях стояли специалисты. Скай, Брендон, Гелия, Тимми и Ривен. Они вошли тихо, пока шло обсуждение, и теперь стояли, готовые к бою.

— Мы не отпустим вас одних, — твердо сказал Скай.

— Валтор — наша общая проблема. И Стелла — наша подруга.

— Брендон... — Стелла протянула к нему руку.

Брендон мгновенно оказался рядом, опустился на колени и взял ее ладонь в свои руки.

— Я с тобой, — сказал он тихо, но так, что это услышали все.

— Куда бы ты ни пошла, какой бы ни была. Всегда.

Стелла улыбнулась сквозь слезы. Впервые за весь вечер.

Ривен стоял чуть поодаль, но его взгляд был прикован к Лире. Она чувствовала этот взгляд, но не поднимала глаз. Не сейчас. Не здесь. И без того слишком много всего.

— Тогда решено, — подвела итог Блум.

— Летим все вместе. На Аморнию. Спасать Стеллу.

— И готовиться к битве с Валтором, — добавила Муза мрачно.

— И спасать Андрос, — напомнила Лейла.

— И разбираться с моей мамой, — вздохнула Лира.

— И с моим замужеством, — тихо добавила Лейла.

— И с проклятием моего отца, — всхлипнула Стелла.

Девочки переглянулись и вдруг... рассмеялись. Смех был нервным, истерическим, но это был смех. Они были вместе. Они были Винкс. И они справятся со всем.

Даже если впереди их ждало самое страшное испытание в жизни.