4.

Двери бального зала распахнулись, и музыка на мгновение стихла.

Винкс вошли под руку — плечом к плечу, как настоящая команда. Блум в центре, гордая и величественная, с огненным блеском в глазах. Стелла справа от неё, сияющая золотом платья ярче любой люстры. Флора слева, словно живое воплощение весны в своём зелёном наряде, украшенном живыми цветами. Текна в серебристом футляре, строгая и элегантная. Муза в фиолетовом, с загадочной полуулыбкой на губах. И Лира — чуть позади, как нежный розовый лепесток, дополняющий этот яркий букет.

Их появление произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Все взгляды в зале — а здесь собрались принцессы со всех уголков Магикса, знать Солярии, важные гости и дипломаты — устремились на них. Шёпот пробежал по толпе, как ветер по верхушкам деревьев.

— Это же Винкс! Героини Магикса!

— А кто та, розовая? Новая участница?

— Какая красивая... Смотрите, какое платье!

— Блум выглядит потрясающе! А Стелла — просто богиня!

Лира почувствовала, как краска заливает её щёки. К такому количеству внимания она не привыкла. На своей родной планете она была принцессой, но там всё было тихо и спокойно. Здесь же на неё смотрели сотни глаз — оценивающе, восхищённо, любопытно.

Она опустила взгляд, стараясь справиться с волнением, но краем глаза всё же скользнула по толпе гостей, выискивая знакомые лица.

Специалисты стояли чуть поодаль, у одной из колонн. Скай с гордостью смотрел на Блум, и в его глазах читалось такое обожание, что Лира невольно улыбнулась. Брендон уже ловил взгляд Стеллы, готовый в любой момент подойти. Гелия смотрел на Флору с той особенной нежностью, от которой у самой Лиры защемило сердце. Тимми поправлял очки и, кажется, уже мысленно анализировал магическую энергетику зала.

А Ривен...

Лира встретилась с ним взглядом случайно, но этот взгляд обжёг, как пламя.

Он смотрел на неё. Не отрываясь. Не мигая. Будто видел впервые в жизни и не мог насмотреться. В его серо-стальных глазах, обычно холодных и колючих, сейчас было что-то тёплое, почти нежное. Что-то, отчего у Лиры перехватило дыхание.

Она не заметила, как застыла на месте, не в силах отвести взгляд. Время будто остановилось. Музыка, шум голосов, свет — всё исчезло. Остались только эти глаза, смотрящие на неё сквозь толпу.

— Лира? — тихо позвала Флора, но она не слышала.

А потом она заметила.

Муза стояла рядом с Ривеном. Совсем рядом. Она смотрела на него, потом проследила за его взглядом и увидела Лиру. Её лицо изменилось — улыбка сползла, губы поджались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло что-то острое, болезненное.

Лира почувствовала, как краска стыда заливает щёки уже по другой причине. Ей стало физически плохо. Как она могла? Как она посмела смотреть на парня подруги? Пусть даже случайно, пусть даже просто встретившись взглядом?

Она резко отвернулась, вцепившись в руку Флоры.

— Что случилось? — встревожилась та.

— Ничего, — прошептала Лира, чувствуя, как дрожат губы.

— Всё хорошо.

Но хорошо не было. Внутри всё перевернулось от стыда и странного, непонятного чувства, которое она боялась назвать даже мысленно.

Герольд ударил посохом об пол, привлекая всеобщее внимание.

— Его Величество, король Радиус Солярийский!

Зал затих. Музыка смолкла. Все взгляды устремились к трону, где в парадных одеждах стоял король Радиус. Он выглядел величественно и торжественно, но Лира, как фея Любви, уловила в его ауре лёгкую нервозность. Он волновался. Очень.

— Дорогие гости! — начал Радиус, и его голос разнёсся под высокими сводами зала.

— Принцессы Магикса, знатные господа, жители Солярии! Я рад приветствовать вас на нашем ежегодном балу. Этот вечер особенный для меня. Сегодня я хочу сделать важное объявление.

Стелла, стоящая рядом с Блум, подалась вперёд. Её глаза сияли надеждой. Она сжимала руки в замок и, кажется, даже не дышала.

— Дорогая Стелла, — Радиус посмотрел на дочь с теплотой.

— И все жители Солярии... Вы знаете, что последние годы были непростыми для королевской семьи. Но я пришёл к выводу, что нашей прекрасной стране нужна королева. Нужна любящая мать, которая будет заботиться о народе и о моей дочери.

Глаза Стеллы наполнились слезами радости. Она уже представляла, как в зал входит её мама, королева Луна, красивая и величественная, как они обнимаются, и семья наконец воссоединяется.

— Поэтому, — продолжил Радиус, и Лира вдруг почувствовала, как энергетика в зале меняется, становится какой-то... липкой.

— Я и Кассандра женимся!

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина, в которой было слышно, как потрескивают свечи в люстрах.

А потом — вздох. Один общий вздох, прокатившийся по залу.

— Что? — голос Стеллы прозвучал оглушительно громко в этой тишине.

Она отступила от отца на шаг. Потом ещё на один. Её лицо побледнело так, что даже фирменное сияние Стеллы, казалось, померкло.

— Папа... что ты сказал?

Кассандра, стоявшая до этого в тени колонны, плавно выплыла вперёд. На её лице сияла улыбка — приторно-сладкая, фальшивая до зубного скрежета. Она подошла к Радиусу и взяла его под руку, собственнически прижимаясь к нему.

Лира физически ощутила эту фальшь. От Кассандры исходили такие волны лицемерия и злобы, что у неё закружилась голова. Она инстинктивно схватилась за руку Флоры, чтобы не упасть.

— Стелла, дорогая, — пропела Кассандра, — ты не рада? Мы с твоим отцом так счастливы!

— Рада? — голос Стеллы дрожал.

— РАДА?! А как же мама?! Как же королева Луна?!

Радиус вздохнул, и в его глазах мелькнула тень вины, но он быстро подавил её.

— Стелла, я думал, ты уже взрослая и поймёшь... Мы с твоей мамой... — он замялся, подбирая слова, — мы больше не любим друг друга. Так бывает. Люди расходятся.

— Не любите ? — эхом повторила Стелла. В её глазах блестели слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.

— Вы просто... разлюбили? После стольких лет?

— Стелла, милая, не расстраивайся, — Кассандра сделала шаг к ней, протягивая руки, словно для объятий.

— Я уверена, мы найдём общий язык. Я стану тебе замечательной мачехой, честное слово!

Её улыбка была настолько фальшивой, что даже гости в зале зашевелились, перешёптываясь. Лира чувствовала эту ложь каждой клеточкой тела. Кассандра не хотела быть мачехой. Она хотела трон. Она хотела власть. И Стелла была для неё лишь препятствием.

Химера, дочь Кассандры, выскользнула из толпы и приблизилась к Стелле с другой стороны. Её улыбка была не менее мерзкой.

— Получается, мы теперь сёстры, — промурлыкала она.

— Здорово, правда?

Стелла смотрела на них обеих — на эту сладкую парочку, облепившую её отца, и чувствовала, как мир рушится. Она перевела взгляд на Радиуса, ища в его глазах поддержки, защиты, хоть капли понимания.

— Папа... — прошептала она.

— Папочка, пожалуйста... не надо. Не делай этого. Мама вернётся, я знаю. Она любит тебя. Мы все тебя любим. Зачем тебе... — она не договорила, только махнула рукой в сторону Кассандры, даже не в силах произнести её имя.

Радиус отвернулся. Этот жест сказал больше любых слов.

Стелла опустила взгляд. Её плечи поникли, и впервые за всё время, что Лира её знала, принцесса Солярии выглядела не яркой звездой, а маленькой, потерянной девочкой, у которой отняли надежду.

— Первый танец, — объявил герольд, нарушая неловкую тишину.

— Танец короля и его дочери!

Музыка заиграла — торжественная, красивая, но для Стеллы она звучала как похоронный марш.

Радиус подошёл к дочери и протянул руку.

— Стелла, прошу.

Она подняла на него глаза — пустые, безжизненные — и вложила свою ладонь в его. Они вышли в центр зала, и пары расступились, освобождая место.

Танец начался.

Стелла двигалась как автомат. Её тело помнило движения, выученные с детства, но души в них не было. Она смотрела куда-то сквозь отца, сквозь стены, сквозь саму реальность. Радиус пытался что-то говорить, но она не слышала.

— Смотрите на неё, — шепнула Муза Блум.

— Она же сейчас упадёт.

— Я знаю, — Блум уже была готова броситься на помощь.

— Держимся рядом.

Лира смотрела на Стеллу и чувствовала её боль так остро, будто это её собственная. Магия Любви работала безотказно — она видела, как рвутся ниточки, связывающие дочь с отцом, как гаснет свет в её сердце.

И вдруг это случилось.

На середине танца Стелла покачнулась. Её нога подкосилась, и она обессиленно упала прямо на руки отцу. Радиус едва успел подхватить её.

— Стелла? Стелла! — в его голосе впервые зазвучала настоящая тревога.

Он аккуратно опустил её на пол. Винкс мгновенно оказались рядом, оттесняя растерянных гостей. Брендон рванул вперёд, но Блум жестом остановила его.

— Не подходи, дай нам пространство!

— Стелла, милая, что с тобой? — Флора склонилась над подругой, пытаясь нащупать пульс.

— Папочка... — слабо прошептала Стелла, глядя куда-то вверх невидящими глазами.

— Пап...

И тут началось то, от чего у всех присутствующих перехватило дыхание.

Тело Стеллы задрожало. Мелкая дрожь переросла в крупную судорогу. Она выгнулась дугой, и раздался душераздирающий крик — крик боли и ужаса.

— СТЕЛЛА! — закричал Брендон, вырываясь вперёд, но Скай и Гелия удержали его.

— Нельзя! Ты не знаешь, что это!

Золотое платье Стеллы, такое прекрасное всего минуту назад, начало рваться. Не от судорог — само, будто изнутри его разрывала какая-то сила. Ткань лопалась, обнажая кожу, которая... менялась.

Кожа Стеллы, всегда сияющая, ухоженная, идеальная, начала зеленеть. Сначала лёгкий оттенок, потом всё темнее и темнее, пока не стала болотно-зелёной, как у рептилии.

— Боже мой... — выдохнул кто-то из гостей.

Тонкая талия Стеллы, которой она так гордилась, начала расплываться, расширяться, становясь в три, а то и в четыре раза больше. Её руки и ноги меняли форму, покрывались какой-то слизью.

А потом на шее, у самых ключиц, проступили линии. Они углублялись, расходились в стороны, и вдруг кожа разошлась, открывая... жабры. Настоящие, шевелящиеся жабры, как у рыбы.

— ЧТО ЭТО?! — закричала какая-то принцесса в толпе.

— Монстр!

— Это не Стелла!

— Уберите её!

Зал взорвался криками ужаса и отвращения. Гости шарахались, прижимаясь к стенам. Кто-то падал в обморок. Кто-то пытался выбежать, но двери были заблокированы толпой.

Винкс застыли в оцепенении. Блум смотрела на подругу, не веря своим глазам. Флора закрыла рот руками, сдерживая крик. Текна лихорадочно пыталась включить анализатор, но руки тряслись. Муза просто замерла, глядя на это превращение.

Лира чувствовала, как её сердце разрывается от боли за Стеллу. Она видела не монстра. Она видела подругу, которая страдает, которая в ужасе от того, что с ней происходит. Из глаз Стеллы текли слёзы — единственное, что осталось в ней прежним.

— Папочка... — прошептала она изменившимися, хлюпающими губами.

— Пап... помоги...

Радиус стоял на коленях рядом с дочерью, и на его лице было написано такое потрясение, такое горе, что, казалось, он сам сейчас рухнет без чувств. Он протянул руку, чтобы коснуться её, но...

— Ваше Величество!

Кассандра возникла рядом будто из ниоткуда. Она склонилась к уху Радиуса и что-то быстро зашептала. Лира, напрягая весь свой магический слух, уловила обрывки фраз:

— ...это... не твоя дочь... она опасна... народ в ужасе... нужно действовать быстро...

И она увидела, как меняется взгляд короля. Растерянность, боль, любовь к дочери — всё это начало угасать, сменяясь чем-то холодным, чужим, словно Кассандра своей магией или просто словами затмила его разум.

Радиус выпрямился. Его лицо стало каменным.

— Стража! — рявкнул он голосом, от которого у Лиры похолодела кровь.

— Схватить мерзавку и посадить в темницу!

— Какую мерзавку? — не понял Брендон.

— Ваше Величество, это же Стелла! Ваша дочь!

Но стража уже окружала их.

— Король Радиус! — Блум шагнула вперёд, заслоняя Стеллу собой.

— Это же Стелла! Ваша дочь! Вы не можете!

— Папочка, нет... — прошептала Стелла, но её голос потонул в шуме.

Кассандра довольно улыбалась, глядя на происходящее. А Химера, её дочь, вдруг ткнула пальцем в Винкс и завизжала на весь зал:

— Папочка! Это её помощники! Они тоже наверняка заодно! Их всех нужно в темницу!

— ВСЕХ? — ахнула Флора.

— В темницу! — подтвердил Радиус мёртвым, не своим голосом.

— Немедленно!

Стража двинулась на них. Со всех сторон. Кольцо сжималось.

Стелла, лежащая на полу в своём чудовищном облике, смотрела на отца, и по её зелёным щекам текли слёзы. Настоящие, человеческие слёзы. Она протянула к нему руку — изменившуюся, с перепонками между пальцами.

— Пап... пожалуйста... я твоя дочь...

Но Радиус отвернулся. Холодно. Равнодушно. Будто это была не его дочь, а чужое, враждебное существо.

— Превращаемся! — крикнула Блум, и в её голосе зазвенела сталь.

— Винкс, в трансформацию!

— Но Стелла... — начала Муза.

— Мы её не бросим! — отрезала Блум.

— Но и в темницу не дадимся! Вместе мы сила!

Яркие вспышки озарили зал. Блум, Флора, Муза, Текна и — все они трансформировались в считанные секунды, занимая боевые позиции вокруг лежащей Стеллы.

— Лейлы с нами нет, — тихо сказала Текна, сканируя окружение.

— Нас пятеро против всей стражи Солярии.

Лира стояла, бледная, но с удивительно твёрдым выражением лица. Её розовое платье развевалось от магических ветров, а в зелёных глазах горел огонь, которого в ней никто раньше не видел.

— Я с вами, — сказала она тихо, но твёрдо.

— Я тоже Винкс. И я не брошу подругу.

— Лира, ты не умеешь сражаться, — начала Флора.

— Умею, — перебила Лира.

— Я фея Любви. Моя магия не бьёт, но она защищает. Она лечит. И она может делать то, что вы даже не представляете. Я с вами.

— Лира, превращаюсь!

Блум секунду смотрела на неё, а потом кивнула.

— Тогда держись рядом. Прикрывай нас. И, если получится, попробуй достучаться до сердца Радиуса. Кассандра что-то с ним сделала. Я чувствую.

— Я тоже, — кивнула Лира.

— Я попробую.

Стража надвигалась. Гости в ужасе жались по углам. Кассандра и Химера смотрели на происходящее с торжеством.

— Взять их! — скомандовал Радиус каменным голосом.

— Стоять! — раздался вдруг новый голос.

Брендон, Скай, Гелия, Ривен и Тимми прорвались сквозь толпу и встали плечом к плечу с Винкс.

— Ты что, Скай? — опешил Радиус.

— Против меня?

— Против несправедливости, — твёрдо ответил Скай.

— Это ваша дочь, сэр. И вы ослеплены. Мы не дадим вам совершить ошибку.

— Вы все поплатитесь за это! — завизжала Химера.

— Посмотрим, — хмыкнул Брендон, сжимая меч.

И в этой напряжённой тишине, когда магия уже искрила в воздухе, готовая взорваться битвой, Лира сделала шаг вперёд.

Она посмотрела прямо на Радиуса. В её глазах не было страха. Только любовь. Чистая, светлая, всепрощающая любовь, которую она направляла на короля всем своим существом.

— Ваше Величество, — сказала она тихо, но каждое слово звенело в наступившей тишине.

— Посмотрите на неё. Это ваша дочь. Стелла. Девочка, которую вы держали на руках, когда она родилась. Которую учили ходить, говорить, танцевать. Которая каждое утро просыпалась с мыслью, что у неё самый лучший папа на свете. Посмотрите на неё не глазами, а сердцем. И спросите себя — это монстр? Или это ваша девочка, которая сейчас нуждается в вас больше, чем когда-либо?

В зале повисла тишина. Такая глубокая, что слышно было, как капают слёзы Стеллы на мраморный пол.

Радиус замер. Его рука, поднятая для нового приказа, дрогнула. В глазах мелькнуло что-то... сомнение? Боль? Воспоминание?

— Ваше Величество, — зашипела Кассандра, вцепляясь в его руку.

— Не слушайте её! Это магия! Она фея Любви, она манипулирует вами!

— Я не манипулирую, — тихо сказала Лира.

— Я просто напоминаю. О том, что любовь существует. И она сильнее любой тьмы.

Наступил решающий момент. Что выберет король — ослепление или любовь к дочери?