Имена Для Безымянных

С возвращением из Минска работа вступила в завершающую фазу. У Дениса и его команды теперь был богатейший материал для наполнения цифрового памятника. Аудиозаписи, сканы документов, фотографии — всё это нужно было оцифровать, каталогизировать и привязать к точкам в 3D-модели и к меткам дополненной реальности.
Но оставалась незакрытой одна важная страница — двое безымянных строителей на фотографии. Несмотря на все усилия, установить их личности не удавалось. Они так и оставались двумя молодыми лицами, смотрящими в объектив из 1963 года.
— Может, оставить их как «Неизвестный строитель №1 и №2»? — предположил как-то Семен. — Всё равно почти всю бригаду мы восстановили.
— Нельзя, — сразу же возразила Катя. — Они были частью команды. Они так же мерзли, так же клали кирпичи. Они заслужили, чтобы их помнили по именам.
Алексей Петрович был согласен с Катей. Оставить кого-то в безвестности — значило предать саму идею их проекта, который был о том, что каждый важен. Но ресурсы были исчерпаны. Архивы молчали, старики не помнили.
Решение пришло с неожиданной стороны. Ольга Сергеевна, которая вела у четвероклассников урок «Мой край», рассказала им о проекте. И один мальчик, Тимофей, сын местного участкового, спросил: «А почему не спросить у компьютера? Папа говорит, сейчас есть программы, которые могут искать похожих людей на старых фото по архивам».
Идея казалась фантастической, но Денис отнесся к ней серьёзно.
— Теоретически возможно, — сказал он, изучив вопрос. — Есть нейросетевые алгоритмы для сравнения лиц. Но нам нужна база для сравнения. Старые фотографии из паспортов, военных билетов или других документов того времени по Вороновскому району. Где их взять?
Тут снова помогла Варя и её тётя из ЗАГСа. Оказалось, что оцифровка некоторых довоенных и послевоенных архивов района действительно ведётся. Публичного доступа к ним нет, но для школьного исследовательского проекта с согласия руководства и при строгом соблюдении закона о персональных данных можно было попробовать получить разрешение на использование обезличенных данных — только фотографий без привязки к ФИО — для поиска совпадений.
Это была бюрократическая лотерея, но Алексей Петрович, заручившись поддержкой директора Тамары Ивановны и даже получив короткое, но тёплое письмо-поддержку от Ивана Трофимовича, подал официальный запрос.
Ожидание заняло две недели. Наконец пришёл положительный ответ с целым набором условий и ограничений. Но главное — доступ был открыт. Денис, подключив к работе своего старшего брата-программиста, «скормил» нейросетевому алгоритму два безымянных лица с фотографии 1963 года и базу из нескольких сотен оцифрованных старых фотографий из архивов.
Процесс поиска шёл несколько дней. И вот, поздно вечером, когда в школе уже никого не было, Денис получил на почту результат. Он не кричал от восторга. Он просто молча уставился в экран, а потом набрал номер Алексея Петровича.
— Алексей Петрович… Мы нашли. Программа дала два вероятных совпадения с очень высоким процентом. С фотографиями из личных дел работников колхоза «Рассвет» за 1961-1965 годы. Фамилии… по условиям доступа мы их не знаем. Но нам дали для идентификации другие, более поздние фотографии этих людей из трудовых книжек и… записи об их награждении медалями «За доблестный труд» в 1966 году. В графе «за что» у обоих указано: «За активное участие в строительстве объектов социальной инфраструктуры в Вороновском районе».
Это было всё, что они могли получить. И это было больше, чем они надеялись. У них не было фамилий, но теперь у них были другие, более поздние лица этих же людей, факт их трудового подвига и косвенное, но официальное подтверждение их участия именно в той самой стройке. В цифровом памятнике они могли появиться не как «Неизвестные», а как «Строитель. Участник возведения Трокельской школы. Награждён за доблестный труд». И их цифровые профили дополнялись бы парой более поздних фотографий, показывающих, как они повзрослели, какую жизнь прожили после той стройки.
Когда на следующее утро Алексей Петрович сообщил эту новость команде, в музее воцарилась тишина.
— Мы… мы их почти вернули, — прошептала Аня.
— Да, — кивнул Алексей Петрович. — Не до конца, но мы вытащили их из полной безвестности. Мы отдали им долг памяти. Теперь наша бригада из двенадцати человек — снова в сборе. Пусть и не у всех есть имена. Но у всех теперь есть история. И лицо.
Он посмотрел на большую фотографию на стене. Двенадцать человек. Теперь он видел не просто группу рабочих. Он видел Григория Шевчука с его золотыми руками, тихого Алексея Глушко, молодого Женю Новицкого с его инженерным журналом, Владимира Кривошеева с гитарой, сурового бригадира Ивана Баранова, принципиального прораба Виктора Соколова… и ещё пятерых, чьи характеры и судьбы им ещё предстояло осторожно, по крупицам, восстановить в историях их семей.
Цифровой памятник был почти готов. Оставалось собрать всё воедино и представить не только комиссии или школе, но, в первую очередь, самим себе. Они совершили невозможное — протянули руку через шестьдесят лет и ощутили крепкое, шершавое от труда и мороза рукопожатие.