Глава Четырнадцатая: Тачихара Мичидзо

Он лепит новый пластырь на нос для «дерзости», взлохмачивает волосы и с тихим вздохом посмотрев на свой небрежный вид в зеркале — кусает губу и садится на корточки, зарываясь пальцами в волосы и с силой начиная их тянуть.
Его сердце стучит несколько раз, а потом от груди и по всему телу разрастается чувство тревоги.
Тачихара поднимается с места и сжимает в руке ключ от квартиры. Выходит, запирает дверь. Забывает мусорные пакеты, выбросить которые его попросила мать.
Раздражённо вздыхает, открывает дверь, забирает все две штуки и снова выйдя в подъезд, ставит на пол и запирает дверь. Направляется прочь, выбрасывает пакеты.
Вспоминает, что забыл сменную обувь.
С мыслью: «похуй, пропустят» идёт до самой школы.
Не пропускают.
Идёт обратно, возвращается за стенкой и захлопнув входную дверь, с силой вставляет ключ в скважину. Неправильной стороной.
Тот, разумеется, застревает. Гулкий удар, шорканье ключом в скважине, звук поворота ключа и наконец топот ног парня, что быстро и агрессивно мчится обратно.

Весь день что-то идёт не так.

В столовой его толкнули и весь обед перевернулся, на пол рухнув. На уроке истории, самодовольный учитель-зам. директора —  Рампо, спросил его на «банальную» по его мнению тему, на которую тот не смог ответить.
Вместо этого ответил заучка-Дазай, чтоб его черти драли.

Благо, предпоследний урок. А последним — математика. Противная математика от противного учителя математики. Зануда-Доппо всегда классному докладывает, если на уроке ученика нет. Придурок. Бесит.

На самом деле, все в жизни Тачихары в последнее время было плохо. От подгоревшего завтрака, до конфликта с Гин. Конфликта, в котором виноват был он сам.
С все из-за чего? Из-за обычных чувств, что он начал испытывать к товарищу.  Нет, не любовных! Он просто так тянется к касаниям этого парня, совершенно не в романтическом плане заглядывается в его бездонные глаза, серость которых служит спокойной гладью холодного озера, в которое так хочет окунуться взбалмошный рыжий мальчик. Хоть на мгновение сбежать от всей этой суеты и просто...
Он поцеловал его. Его друг всегда носил маску на пол лица, это не было прямым поцелуем, но... Но его все равно ударили. Гин среагировал быстро, сжал ладонь в кулак и врезал Тачихаре в скулу, своим вечным шепотом говоря тихое:
— Педик. — Да убегая прочь.

А они ещё учатся вместе... Было невыносимо наблюдать за Гин с другой стороны класса, или сталкиваться в коридоре, пытаясь поговорить, но не получая даже взгляда.
Тачихара все испортил и заметно потускнел. На Дазая-идиота уже не хватало ни сил, ни желания издеваться, а в его груди осталась тяжесть его собственной проблемы. Ему нравится его лучший друг. Но как это возможно?! Он же не пидор какой-нибудь! Но откуда тогда появлялось это желание коснуться? Упасть в объятия парня и почувствовать его губы, пусть даже сквозь ненавистную маску, без которой его не видел никто и никогда.

Тачихара снова смотрит на толпу. На переменах коридоры переполнены. Там Гин, тихо хихикает на чем-то, что ему говорит подруга — Хигучи.

Тачихару разрывает от злости, обиды.

Тачихара не собирается просто на это смотреть.

*****

В глазах — злоба, на губах — агрессивный оскал. Он впечатывает хрупкую девушку в стену и почти шипит:
— Ты любишь его?! Я видел, ты к нему клеишься, да?!

Хигучи держится стойко, ее колени дрожат, ведь они здесь, на первом этаже лестницы, прямо за самой лестницей, и её в случае чего не увидят, ведь сама лестница как раз закрывает их, находясь напротив двери в коридор.

— Я с ним не флиртовала! Почему тебя это вообще должно волновать? Сам может приклеиться к нему сзади хочешь? — Спрашивает девушка, вырывается. Ее светлый пучок немного растрепывается и она с раздражением смотрит на рыжего озлобленного подростка, грубит ему.

Тачихара краснеет. Вот стерва!

— О чем ты с ним разговаривала? — Слова звучат так, будто их сплели из нитей, насквозь промокших в яде.

Девушка зубы скалит, ладони в кулаки сжимает, а потом пощёчину даёт.
— Тебе какое дело?! Отпусти меня!

— Что за шум?

Внезапно, стихли оба. Тачихара, не желая, чтобы их увидели и наругали, а Хигучи, услышав знакомый голос.
Учитель!

Спустя мгновение, ответ наконец раздался. Хигучи решила не молчать и тут же позвать того, в кого она была влюблена.

— Акутагава-семпай! Ко мне Тачихара-кун лезет! — Пожаловалась девушка, тут же оттолкнув от себя одногодку и выглянув, она тут же бросилась к учителю в объятия, а тот с невозмутимым лицом приобнял школьницу, позволяя ей спрятать лицо в своей груди, да потом отпуская и сразу же на ступень ниже спустившись и наконец увидев Тачихару, что аж побелел, услышав фамилию учителя. Он быстро выбежал постарался убежать, но преподаватель свободной рукой схватил Мичидзо за воротник его короткого пиджака и придержал, хмурясь.

— А ты все к девочкам лезешь?! — Он посмотрел на него холодным взглядом, а Мичидзо зубы стиснул.

— Я лезу?! Это она липнет к кому не надо! — Он замахнулся на Ичиё.
— Не забирай у меня друзей, стерва!

Ладонь Тачихары перехватили. Хигучи, уже готовая была издать тихий писк боли, губы свои поджала. Акутагава посмотрел на лицо внезапно пришедшего — с лёгкостью и без удивления, а вот Тачихара, чьё запястье сжали тонкими белыми пальцами, с одним блестящим черепом на среднем — выглядел ошарашенно. Нет, не так. Ошарашенно и пугливо. Его рука в тот же миг расслабилась и он почувствовал, как это лёгкое холодное касание нежных пальцев пропало. Он с тревогой посмотрел на Гин, что видно тоже услышал весь этот шум и заметил знакомых людей, да решил поспешить на помощь.

— Г-гин... Гин, это... Я не- — пощёчина. Янтарные глаза раскрываются ещё шире, но Мичидзо замолкает. Он смотрит в эти ледяные глаза и понимает. Не холод его в них манил раньше. Ни лед, и не резкость ножа. Его в них привлекала нежность. Та самая нежность, с которой смотрят на друга, на брата! Та нежность, которую он потерял. Которой сейчас не было вовсе.

Учитель отпускает обоих школьников, и хмуро смотрит на Гин.

— Извинись.
— Не буду.
— Извинись.

Рюноскэ смотрит на ученика почти угрожающе. А у того — весь холод из глаз утекает, как под горячим дуновением фена.

— Я больше так не буду. — Раздается тихий шепот. Тачихара даже не хмурится от пощёчины, даже не слушает. Он смотрит на это выражение лица и видит как этот лед плавится. Но жаль, не Мичидзо стал тем человеком, что расплавил снега этой холодной Сибири.

Гин смотрит в его глаза. Тачихара краснеет, а тот разворачивается и уходит, в то время как Рюноскэ следует за ученицей и взяв ее за запястье, тихо шепчет:
— Ты не должна лезть в эти споры. Не хватало тебе проблем заработать.

Хигучи спешит убежать, ведь звонок прозвенел ещё минут пять назад, а один лишь Тачихара, теперь растирающий свою щеку, смотрит на Гин.

Выходит, его лучший друг... Девушка?