Глава Тринадцатая: Ловушка

Это был первый раз Дазая. И был первый раз Чуи. Это был их общий первый раз, когда они ночевали вместе. Да господи! Они ведь ничего друг о друге не знают!
Осаму задумчиво глядит на часы и зевает. Во тьме плохо видно, но его телефон разряжен, а попросить зарядку стесняется. Тогда он немного приподнимается и опускает пристальный взгляд на Накахару. Тот спит.
Зарядку попросить то Дазай стесняется, но не позволит себе умирать от скуки, не в силах уснуть. Он аккуратно слезает с постели и тихонько садится на край футона, где уже давно сопел Накахара, раскинувшись на матрасе и удобно раскинув ноги руки по всем сторонам.  Осаму почему-то смутился.
Он аккуратно дотронулся до лица Чуи пальцем, тыкнув его в щеку и тут же заулыбавшись и захихикав. У него такие мягкие щёчки... Тогда Осаму продолжил уже с обычным интересом на лице, мять его мягкие щеки пальцами, заставляя того хмуриться и ворочаться. Вот ведь черт! Действительно крепко спит. Осаму хмурится, видя что Чуя отвернулся от него лицом и теперь на Дазая смотрела его спина. Вот ведь... Осаму окинул задумчивым взглядом Накахару и аккуратно перелез через его ноги на другую сторону.
Чуя уже лежал прямо на спине и немного хмурился. Видно, его даже во сне начало раздражать поведение Осаму, который внезапно растерял всю свою неуверенность и тихонько ближе к тому подполз на коленках, начав Чую трясти по плечу, слыша недовольный бубнёж, вроде «мам, ещё пять минут..». И тогда, Осаму внезапно зажал тому нос и рот пальцами, да ладонью. Секунда, вторая, и тогда, Накахара наконец проснувшийся от недостатка кислорода в один миг с места вскочил, вздрагивая и на Дазая уставившись.

— Ты чего вытворяешь, мумия?! В саркофаге не спится?! Сейчас на улицу спать пойдешь! — Чуя говорит очень злобным шепотом, чтобы показать Дазаю все свое недовольство, но тем не менее мать не разбудить.
Накахара смотрит на Дазая злобно, но по-прежнему удивлённо, словно не до конца проснулся.

Осаму же на такой тон плечами пожимает, так неспеша и лениво отвечая: — Нуу... Мне скучно. Чуя, давай поговорим о чем-нибудь.

Накахара перестает злиться. Он смотрит на того ещё пару секунд своим усталым, сонным взглядом, а потом... Отворачивается и продолжает спать.

— Ну Чуя! — Осаму капризничает и сам злится, но не видя нужной реакции, набирает в груди смелость вместе с воздухом, а потом вдруг аккуратно укладывается рядом, прижимаясь к Накахаре и устало смотря на него. — Чуя, я устал.

— Представь себе, я тоже. Ходить, спасать тебя от разных гопарей... Спи уже и болтай поменьше.

Осаму крепче обнимает Накахару и прикрывает глаза, точно зная, что на утро он забудет обо всем их ночном разговоре.

*****

— Какого черта, ты, придурок?! Как ты... Как ты вообще здесь?! — Чуя злится, он смотрит на Осаму злобно и чуть ли не рычит, а Осаму, который только что проснулся от его злобного ахуевшего крика, тихонько зевает и сонно потирает глаза.

—Чуечка... Ты сам ночью разрешил. — Только и врёт Осаму, на что Накахара его пальцем в лоб тычет, слыша негромкое айканье.

— Не болтай чепухи! Ничего я тебе не разрешал! Я сразу же уснул, ведь думал что ты сам уйдешь!

Тогда, Осаму вздыхает и отвечает самым мягким и нежным голосочком: — Чуууя, ну что в этом такого? Мы оба парни, к тому же ровесники. Чего стесняться? — Осаму улыбается, а потом, шутливо за бока того щипает, получая тут же удар ногой в грудь. Сильный удар ногой а грудь... Но Осаму не сдаётся, он пытается перехватить чужую ногу и отвести её в сторону, пока Накахара хмурится и сам начинает щипаться, вот только руки Дазая по-прежнему свободны и он легко тянет их прямо к бокам Накахары, улыбаясь хитренько и вдруг начав того не щипать, щекотать....

На самом деле, Осаму Дазай мало доверял людям вокруг себя. На самом деле он боялся долго оставаться с одноклассниками, потому что думал, что они могут причинить ему боль. Возможно даже такую, которую когда то причинял ему его отец.
Каждый раз, оставаясь наедине с кем-то в классе, когда остальные дети убегали в столовую, Осаму мог точно также быстро собрать вещи и убежать, вот только не в столовую, а в медицинский кабинет, несясь туда со всех ног, лишь бы поскорее добраться до своего уютного гнездышка. Спасения.

Он доверял Акико Йосано, потому что та вовремя показала ему, что ей можно открыться. Но естественно, доверие было не таким. Не настолько большим, чтобы Дазай смел рассказать о деяниях своего отца, да и матери тоже... Он боялся, что обо всем узнает соц. опека. Боялся, что  однажды они придут в дом, увидят достаток и не заметив бинтов Дазая — поскорее уйдут, оставив все так, как есть. Осаму хорошо представляет, насколько плохо бы ему было потом.

Его глаза мрачнеют, а улыбка спадает. Все эти игривые действия потихоньку прекращаются и он, набрав в грудь воздуха — медленно выдыхает и отстраняется от румяного и хихикающего Накахары, который уже готовится тоже напасть, отомстить за свою гордую честь! И потому, стоит Осаму подняться с футона, где и проспали они вдвоем до утра, Чуя резко того за ногу обратно тянет, заставляя удариться локтем о пол, да упасть спиной на этот тощий матрасик. В тот же миг, его руки забрались поближе к Дазаю и он начал щекотать того на рёбрах, желая вывести на истеричный смех или даже судороги!
Но в ответ, хитренько улыбающийся и кажется во мгновение смягчившийся к этому человеку Чуя, получил лишь резкий хлопок по руке и ловкое высвобождение, а также недовольное:

— Отъебись!

Накахара и сам немного нахмурился, а потом с силой в ответ ударил Осаму по руке.
— А ты не матерись на меня! Уяснил?!

Внезапно, дверь распахнулась. На пороге стояла милая женщина, с немного растрепанными волосами и в домашнем кимоно. Она хмуро посмотрела на сына, на его друга, а потом с тихим вздохом, произнесла:
— Идите завтракайте, пейте чай и уходите, мне нужно отоспаться.

Чуя, видно пристыженный тем, что разбудил мать в единственный выходной — сам закивал и заговорил: — Извини нас... — Пока Осаму с каким то удивлением смотрел на Озаки Коё. Это было так странно... Почему-то, когда женщина вздохнула, он подумал, что последует поток пассивной агрессии... Так почему же он его не ощутил? Его промах, он разучился подобное отличать? Или, может та действительно не имела злобы в груди? Непонятно. Понятно лишь то, что Чуя заметил этот взгляд и уже сам за руку потащил друга на кухню, с недовольством уже там разливая чай и начиная говорить:
— И что это было? Ты думаешь я не видел? — Говорил он довольно тихо, но н шепотом. Надеясь, что мать не услышит.

Дазай, будто бы его только что разбудили — не понял.
— О чем ты? — Накахара резко поставил на стол вторую кружку, со стуком, а затем злобно сверкнув глазами, опять глянул на Дазая.

— Даже не думай скрываться, я знаю, она очень красивая, умная и самая лучшая женщина, но это не повод засматриваться! Извращенец!

Осаму подавился.

— Так, стойте-ка, подождите, ты реально подумал, что я- боже! Да я вообще не о том думал, ты... Сам ты извращенец! Думаешь не пойми о чем!

Осаму хмурит брови, показывает язык, но потом на кухне опять появляется Озаки, вот только теперь ее лохматые длинные кудри уложены в аккуратный пучок, а сама она элегантно прошла на кухню и улыбнувшись Чуе, а затем и Дазаю, достала себе кружку и засыпав кофе с сахаром, налила туда кипятка и добавила сливок. Ммм... Вкуснятина. Ещё немного взбитых сверху, корица и всё, идеальный кофе готов. Женщина берет себе ложечку и присаживается за стол к мальчикам, ласково улыбаясь обоим и вдруг начиная:
— Во-первых я не хочу оставлять вас в этом доме наедине, вы уже ссоритесь, а во-вторых... Вы разве друзья? Дазай-кун, Чуя как сказал о тебе вчера, так это был единственный раз когда я про тебя узнала. Может, вы что-то хотите мне рассказать? О, Чуя-кун, а ты ещё и не предложил гостю завтрака. Ты же знаешь правило? Так что давай, положи что-нибудь себе, и Дазай-куну, я потом перекушу. — Она на какое-то время обернулась на Чую, который тихонько вздохнув, стал доставать всё что надо для вкусного омлета и спросив у Дазая, мол ест ли он такое, разбил пару яиц и стал с молоком перемешивать, закидывая все сверху ещё и помидорками, да вкусной колбасой, а под конец заливая все подсоленным омлетом и успевая обжечься пальцем о низ железной лопатки, случайно убрав руку с ручки.

И пока Накахара занят был готовкой, Коё уже стала Осаму расспрашивать о его жизни, тихонько сгребая ложечкой взбитые сливки и пробуя. Жаль, работа бариста дает мало прибыли, наверное, Озаки бы туда пошла, не занималась бы другим делом.

— Я? Ну... Я много чем занимаюсь. Умею играть на некоторых музыкальных инструментах, рисовать люблю... — Дазай замолчал и губу закусил. Не особо любит он про рисование говорить. Правильно ли это? Но вдруг, на лице на его ухмылочка появилась, тут же сменившись невинным ангельским ликом. — Да учиться я тоже люблю, отличником выхожу в году.

Озаки удивлённо ахнула.
— Ох, как приятно знать! Чуечка, может тебе пример друга взять? — Озаки говорила это не серьезно, даже немного подтрунивая, но Чуе кажется вообще не понравилась ситуация! Потому, закончив с омлетом он положил Дазаю подгоревшую его часть и хмуро сидя напротив, жевал свою свой и раздражённо поглядывал на Осаму.

Почему-то, Дазай почувствовал себя дискомфортно....

Вскоре они покончили с завтраком, собрались, и уже шагали из дома Чуи.

Благо, при Дазае были и школьные шмотки, и рюкзак, пускай и не с теми предметами. Домой идти смысла не было и он был доволен, счастлив, что сейчас не придется ему тихо красться, не придется бояться быть застуканным. Он не вернулся домой, это сродни побега. И возвращаться он больше точно никогда не хотел, понимая, что ему было комфортнее с тем белобрысым парнем, комфортнее одному, на лавочке ночью, комфортнее даже с Чуей, таким злобным рыжим и мелким ровесником самого Осаму.

По пути к школе парни опять разговорились, но расстались сразу же на первом этаже. Накахару пригласили в очередной раз к директору — как не удивительно. Ничего страшного, обычные сигаретки или типичные школьные драки. А вот Осаму первым делом решил побежать к Акико. Плевать, что вот-вот начнется урок, плевать на то, что он обязан посещать школу каждый учебный день. Он хочет увидеть ее, хочет ей обо всем рассказать. И Дазай мчится на верхний этаж со всех ног, случайно сбивая... Одного странного человека. А... Э? Учитель? Осаму не помнит таких.

Тот спокойно смотрит на парня и говорит негромко: — Всё хорошо? — Осаму неловко улыбается и кивает, решив побыстрее скрыться с глаз этого по сути ненужного человека. Нет, плевать ему на всяких рыжих и высоких, у него одна цель — добраться до кабинета медицины. Осаму с лестничной площадки соскакивает прямо в дверь, на нужный этаж и чуть не сбивает одноклассника — Тачихару Мичидзо. Тот недовольно говорит что-то, но Осаму не слушает. Он со всех сил мчится у кабинету медицины, стучит по нему, дёргает ручку, но уже только потом видит табличку: закрыто на перерыв. И тогда, уже начинает звать:

— Йосано! Йосано-сан, это я! — почему-то, Дазай боялся что его поймают и отведут на урок, а в груди начало становится тревожнее с каждой секундой. Он продолжал стучать и пытаться открыть эту дверь, но его внезапно схватили за запястье и повели за собой. А кто же? Удивительно, обернувшись, Осаму увидел этого самого Тачихару.
— Что тебе надо?! — Говорит Дазай впервые на пике эмоций, а Мичидзо лишь закатывает глаза.

— Че ты тут разорался? В кабинете директора твоя Акико-сан. Сказали тебя туда привести вот я и веду. — Говорит он довольно спокойно и отстранённо, будто и не было между ними раньше ссор и драк. Дазай чувствует себя тревожно, он думает что это ловушка, но вырываться не желает. Все равно знает все места этой школы и если его поведут не туда — быстро это поймет.

Ну, все опасения оказываются напрасны. Тачихара останавливается с Дазаем перед дверью директора и стучит, на что недовольный Осаму руку свою вырывает, отвечая: — Сам могу.

Тогда, Мичидзо тихонько фыркает и внезапно видя Гин неподалёку, по какой-то причине спешит уйти прочь. Осаму это замечает и его немного тревожит то, что эти два сапога пара по какой-то причине рассорились. Тем не менее встрявать не желает, наконец услышав дозволение войти, а также распахивая дверь и видя там Директора, Акико-сан, а также ещё двух людей.

Своих маму и папу.

Ловушка.