Глава Восьмая: Дождь

Осаму злобно пинает камень. Затем и другой. Он сжимает ладони в кулаки и чуть ли не рычит от досады. Какой то особо ужасный и противный камень оказывается слишком тяжёлым и подросток об него лишь бьётся ногой, тут же жмурясь и шипя.
Дазай хочет выразить все своё негодование, но просто не знает как, потому остаётся изливать злость на эти камешки. По другому его не учили. Правильно, какое дело до эмоций и чувств мальчишки, когда гораздо важнее его поведение дома, в гостях, а также оценки. Осаму хмурится. Он оседает на лавочку и чувствует себя ребенком. Нет, не так. Хочет чувствовать.

*****

- Прости, Осаму. Не сегодня - Шепчет пьяная мать, находясь в полудрёме на своей постели, в пышном и ужас как не идущем ей розовом платье.

Она поглаживает ладонью мальчика по щеке и окончательно погружается в сон, не услышав тихое и чуть ли не скулящее - «Ты же обещала...»

Восьмилетка в печали. Мать находясь в хмельном состоянии, с закрытыми глазами, тянется обнять мальчика, но тот уворачивается и сбегает из спальни. От этой женщины слишком воняет спиртом.

Мальчишка хочет зарыться где-то в углу и как совершенно нормальный ребенок, тихо всплакнуть с детской обиды, досады. Хочет, чтобы его пожалели, прижали к себе, перебирая кудряшки. Боже, кто угодно, лишь бы не мать, да не отец. Но нет, делать этого нельзя. Во всём доме после забвения матери будет стоять тишина. Отец услышит слёзы...
И тогда, маленький Осаму срывается с места, быстро спускаясь по лестнице. Он не оборачивается на хриплое - Осаму? Ты уходишь? - И просто убегает из дома. Он бежит в лес, перепрыгивая через лужи, несясь куда то. В какое то определенное место. Уже пробегая меж деревьев, мальчик напарывается на ветки, что оставляют на бледной коже царапинки, но тот всё бежит, бежит, бежит. Бежит, пока не валится на землю.

- Ай! - Слышится громкое и недовольное. Затем, скулёж.

Дазай не понимает, что стряслось, но по всей видимости, он упал. Да, это так. Он садится на землю и смотрит сначала на свои грязные ладошки, а после и на окровавленные колени. Боль от предательства матери и новых ран перерастают в одну, вызывая слёзы. Но Дазай сильный. Он терпит. Он утирает чистым рукавом солёную воду с глаз и поднимаясь, продолжает куда то нестись, вновь спотыкаясь, но вот уже не останавливаясь.

*****

Дазай сжимает зубы и сдавленно стонет. Он поднимает голову с горящими огоньками-глазами и тут же пинает какую-то бутылку, рыча. Ему больно, больно и неприятно. Он так устал, так устал! Почему? Почему у него не выходит найти себе друга? Того, кто будет его ценить? Почему его все ненавидят? Это карма? Месть? Он что, настолько плох?

Дазай падает на колени, а слёзы всё же каплями собираются около уголков его глаз. В голове, картинка сменяется другой.

Отец, детство, спальня, страх, боль. Мать, алкоголь, враньё, враньё и враньё.
Лес, камни, листья. Палка и Осаму, сжимающий её так крепко, что начинает зудить ладонь.

*****

Осаму приходит к своему месту. С окровавленной коленкой, с расцарапанными от острых ветвей руками и ногами, взлохмаченный от стольких падений, но по прежнему обиженный на мать, отца, весь мир и конечно же, себя. Злость за время бега не исчезла, о нет. Она лишь закипала, бурлилась, словно лава в жерле вулкана, ожидая своего часа. Извержения.

Мальчик хватает какой то сук и беспощадно бьёт по крапиве, кустам, по траве и по всему, чему только рука дотягивается. Он пинается, злится и плачет, когда силы покидают его. Слабость во всём теле заставляет восьмилетнего Осаму отбросить палку куда подальше, опустившись кровавыми коленями на землю. Ай-яй-яй, грязно. Как бы заразу не занести... Чёрт побери, нет. Мальчик думает сейчас не об этом. Совсем нет. В голове, словно как заевшая пластинка, повторяется момент, где подвыпившая мать говорит Осаму, что в этот раз точно заберёт его с собой в город. Обещает ему уехать из дома хоть на этот краткий срок. Почувствовать себя в безопасности. Перестать ощущать это мерзкое чувство опасности, что живёт в стенах твоего дома и просит называть себя ласково «Папа».

А после этой заевшей пластинки, кадр. Мимолётный и пронизывающий, словно игла. Мать. Вечно пьяная мать, дорогой автомобиль. Кабриолет, если память не изменяет. Подруга на соседнем сидении, а ещё бутылка коньяка. Красная машина уезжает, вновь оставляя Осаму одного. Ну, не считая отца, бережно похлопывающего Дазая по плечу.

- Ну что, идём? Думаю, мы найдем, чем развлечься. Осаму?

Мальчик смотрит своим безжизненным взглядом на отца, а затем склоняет голову, шагая вперёд. Отец слабо ухмыляется и следует за ним, потирая пальцами щетинистый подбородок.

Крыльцо, дверь. Лестница, второй этаж, спальня... Боль. Кажется, мальчишка уже смирился. Он перестал бояться. Теперь он просто терпит. Плачет, но терпит. Ведь иногда лучше просто переждать угрозу, чем бороться с ней? Ведь так? Да?

*****

- Боже... - Дазай не узнает собственный голос. Сейчас, он выше на пару тонов, а так же безумно дрожащий. Парень горбится в темном переулке, осев на коленях и запачкав свою наверняка дорогую одежду. Слёзы катятся по его щекам, а воспоминания вызывают рвотный позыв, который тот умело сдерживает. Парня трясет. Тихие завывания заглушает шум дождя. Можно подумать, что это просто какой то подросток наркоман, которого ломает, но всё было не так. О, нет.

Почему так внезапно стало плохо? Осаму просто было довольно херово на душе, после дерьма накопившегося со всех сторон. Надо было дождаться ночи. Слёзы в подушку - это его спасало. Но что то пошло не так и сейчас, он грязный, заплаканный, дрожит на земле в переулке неподалеку от школы, роняя слёзы и чуть ли не истерично крича. Хотелось спрятаться, свернуться в клубок и просто переждать это жуткое чувство.
Внезапное чувство страха окатило его словно ледяной водой. Дазай свернулся в клубок и зажмурился. Нет, нет, нет! Он хотел это забыть! Забыть! Почему это вновь в его голове?!

Осаму дрожит и заходится в кашле. Горло начинает саднить, а слабость обволакивает его тело, стоит лишь почувствовать какое то бережное касание к своему плечу. На самом то деле, Осаму бы отшатнулся от него, будь сила, но он лишь прикрыл глаза, падая лицом в чью-то теплую грудь. После бережного поглаживания по макушке и незнакомого голоса, Осаму погрузился во мрак.
___________________________________________
976 слов. Чувствую, что я пожалею о том, что публикую работу сразу после написания, даже толком не проверяя хотя бы на адекватность, (которая ночью отсутствует) не обессудьте.