Глава Пятая: Мать

Осаму не хотя разлепляет глаза. Блять. На утро после избиения, его тело болит ещё сильнее, от одного лишь прикосновения к свежим синякам. Но помимо этого, Дазай осознаёт кое-что ещё: он заболел.

Это понятно по заложенному носу, по неимоверной усталости, а также по ужасно болящий голове.
Осаму хватает сил лишь на то, чтобы выключить противный будильник и повернуться на другой бок: лицом к стене. Он знает, что мать будет зла если он не встанет, знает, но всё равно закрывает глаза, проваливаясь в сон.

Следующее пробуждение было более приятным чем предыдущее. Хотя, это с какой стороны посмотреть....
Теперь не было громкого трезвона, зато были мерзкие прикосновения к плечу от человека, которого Осаму пусть и любил, но видеть не особо хотел. Женский мягкий голос ласково позвал Дазая, но несмотря на эту нежность, голос матери отдавался скорее скрипом в голове подростка:

- Осаму, собирайся скорее. Ты так опоздать можешь.

Парень лишь уткнулся сильнее в подушку, игнорируя мать и продолжая тихо сопеть. Женщина сказала чуть громче, но фальшивая уверенность никак не делала из нее более сильную духом даму. Она так и оставалась слабохарактерной, печальной и напуганной женщиной без чувства собственной ценности. Отвратительно. Словно черная овца.
Выделяется среди других своим черным цветом, строит из себя волка, но всё равно остаётся овцой. Дрожащей, напуганной, забившейся в углу овцой, которую на раз-два, могут растерзать настоящие волки.
Овца, имеющая сильный характер лишь в отношении к тем, кто слабее ее.

- Осаму!

Женщина хмурится и запускает ладонь в волосы парня, чтоб повернуть его голову к себе, но тут же нащупывает горячий лоб. Лицо мальчишки немного алое, а голова мокрая от пота. Ему жарко.
Мальчик наконец распахивает каре-янтарные очи и щурась, смотрит на родителя.
Женщина вздыхает.

- И где, скажи на милость, ты умудрился заболеть?

Дазай лишь качает головой.

- Прости, мам. Я не знаю.

Мать его хмурится. Сама женщина была привлекательна, даже очень. Её смуглая кожа смотрелась идеально, в сочетании с темными шатенистыми волосами, что волной спускались ниже лопаток. Глаза были карими и тоже выглядели неописуемо красиво.
Формы женщины нельзя назвать большими, но и не маленькими, она была также идеального веса. Как будто, она вышла с обложки журнала моды.
Дазай часто думал об этом. Наконец, она произносит, уходя из комнаты.

- Принесу таблеток и договорюсь с твоим классным руководителем насчёт выходного. Тебя люди засмеют если в таком виде на улицу выйдешь.

Говорила она, подразумевая чрезмерную бледность, а также слипающиеся глаза.

Осаму опускает печальный взгляд в пол. Ладно, может в этом есть свои плюсы? Родители не будут сильно доставать с оценками, а одноклассники не пристанут с насмешками. Дазай вздыхает и вновь погружается в сон, напрочь забывая о матери.

*****

Осаму разлепляет глаза вновь от прикосновения. Мать аккуратно касается ладонью лба мальчишки - холодный. Но заприметив, что сынок ее проснулся, женщина убирает руку и шепчет:

- Извини, не хотела будить. Осаму, я сейчас уезжаю. Ты останешься с отцом.

Осаму сонно моргает. В комнате темно. Его голос сиплый и тихий спросонья.

- Который час, мам?

Восьмилетка чуть приподнимается, но женщина резко заставляет того лечь обратно.
Она улыбается, но улыбка холодная. Странная. Почему-то, восьмилетний мальчик не может почувствовать материнского тепла.

- Сейчас ночь, засыпай. Если станет плохо и голова заболит, отец в своей комнате.

Мальчик тут же хватает руку родителя, прикладывая ее к своей щеке. Он молчит.
Женщина вздыхает и обнимает сына, прижимая его к груди и целуя в темную макушку.

- Мам, можно я с тобой уйду? Ты больше не вернёшься?

Голосок жалобный. Мальчишка был готов чуть ли не заплакать, боясь что его бросят. Оставят одного, наедине со своими мыслями. Страхами.
Женщина кусает губу. Чувство вины и стыда обрушивается на её не полностью трезвую голову.
Она гладит сына и вновь целует, но теперь уже в лоб.

- Тш-ш, я скоро вернусь. Сейчас ночь, детям нельзя выходить из дома ночью. Помнишь?

Мальчишка крепче обнимает мать и чуть ли не скулит, желая чтоб та не уходила. Слёзы накатывают на его глаза, но он держится. Он сильный.
Но вскоре, тепло исходящее от женщины покидает его и он вновь остаётся один. Совсем один. Во тьме.
И лишь немой шепот срывается с его губ:

- Почему?

Мальчик зарывается в одеяло с головой, прячется. Мать уехала уже как час, но по ощущениям, её нет гораздо больше. Намного больше. Осаму дрожит. Страх окутывает его тело.
Он боится даже дышать, когда слышит скрип двери за своей спиной. Слёзы скатываются с его горящих испугом глаз. Дазай случайно всхлипывает и это было ошибкой, ведь человек стоящий позади недобро ухмыляется, понимая: «Он не спит»

*****

Глаза распахиваются сами собой. Парень подрывается с места. Он глубоко и тяжело дышит. Лоб его в холодном поту, а зрачки сужены.
Осаму опускает взгляд на свои бледные руки - дрожат.
Набирая в лёгкие побольше воздуха, Осаму выдыхает. «Опять этот сон...»
Проносится в его голове. Теперь, комната вовсе не темная. Смотря на часы, те показывают третий час дня. Дазай делает глубокий вздох, для закрепления, а после кидает взгляд на тумбочку, где покоятся стакан воды и таблетка. Видимо, от температуры. Осаму вытирает мокрый лоб и убирает свои волосы назад - те пушатся слишком сильно и лезут на глаза. Наконец приподнимаясь с места, он осматривается. Насколько он понял, тот же день, только на пару часов позже. Дазай сглатывает ком в горле. Неприятное послевкусие после сна осталось. Сколько бы он не пытался успокоится, руки по-прежнему трясутся.
Осаму поправляет бинты на руках и смотрится в зеркало. Выглядит отвратительно, что даже удивило такого самолюбивого человека.

Дазай начинает покусывать свои губы и прекращает только после того как осознаёт что делает. Помещение было прохладным и светлым. А ещё, чистым до блеска. Отвратительно. Вызывает раздражение вся эта идеальность. Осаму хотел уж было ложится обратно, но вдруг полы скрипнули после его шага. Он замирает и слышит зовущий его голос отца.

- Ты уже проснулся, Осаму?
___________________________________________
925 слов