Глава 7
Солнечный свет расползался жёлтыми квадратами на полу. В комнате было тепло, и Габи валялась в постели до обеда, выбираясь лишь за едой и кофе. Отец был дома, из-за закрытой двери доносился его голос: Киан договаривался о новых занятиях и графике на следующий сезон. Ему было сорок пять, и Габи гордилась тем, что он до сих пор считался экспертом в боксе. Иногда она задумывалась, гордится ли он ею. И тут же гнала эту мысль — как и все вопросы, на которые страшно получить ответ.
Сегодняшний день должен был пройти спокойно, из планов на вечер — ужин у Сары. Калеб остался на выходные в общежитии колледжа, закрыть долги по учёбе, и Габи, подшучивая, попросила в следующий раз привезти новый проект пустой комнаты.
Она встала открыть в спальне окно. Отбросила одеяло с колен, и на пол что-то с грохотом упало.
Габи наклонилась, провела пальцем по экрану телефона, проверяя, нет ли царапин. На дисплее высветилось сообщение, которого она совсем не ждала. Клео писала:
«Милая, ты сегодня занята?» — было отправлено час назад. Габи не заметила, отключив звук.
«Чёрт».
«Свободна. Нужна помощь в магазине?» — быстро написала в ответ.
Клео тут же прочитала, отправила сердечко, и на экране высветился новый текст. Габи посмотрела на него несколько секунд, прежде чем напечатать: «ОК« и начать собираться.
Она натянула джинсы и свитер, а в голове проплывали слова Мато его же интонацией. Расчесавшись и собрав волосы в высокий хвост, Габи посмотрела на себя в зеркало. Наморщив нос, снова распустила.
«С чего бы мне избегать её? Она всегда была ко мне так добра».
Брови приобрели привычный каштановый оттенок, подкрашенные карандашом. Следом — ресницы, длинные, но не слишком густые. У Клео ресницы были пышные и подкрученные. Габи всегда нравилось смотреть ей в глаза — большие, взгляд слегка влажный, будто она только что подумала о тебе что-то хорошее.
Свои глаза Габриэль считала зелёными. Отец говорил, они — голубые, а Сара добавляла, что это глаза-хамелеоны: ловят свет и меняются в зависимости от оттенка одежды. Сегодня они казались почти серыми, напряжённо блестящими из-под бордовой бейсболки, которую она так и не вернула отцу. Габи поправила выбившуюся прядь, когда услышала звонок в дверь.
Киан открыл Клео, не отрываясь от телефонной трубки. На лице вопросительное выражение тут же сменилось обаятельной улыбкой. Габи едва удержалась, чтобы не закатить глаза.
«Интересно, она так на всех действует? Кроме своего брата».
Клео заметила Габи за спиной Киана и помахала ей.
- Папа, это ко мне.
Тот, отведя телефон от уха, спросил:
- Вы будете ужинать дома?
Габи перевела взгляд на Клео.
- Я думаю, что ты успеешь поужинать дома с папой. Я просто хочу кое-что показать. Сегодня ведь праздник.
Последнюю фразу она адресовала Киану, брови которого вздёрнулись в удивлённом: «Правда?». Габи попрощалась и вышла во двор с Клео под ручку.
***
Она была уверена, что они направляются в магазин. Только когда на развилке Клео выехала на шоссе, девушка решила спросить, куда они едут.
- Заедем в место силы. Сегодня же весеннее равноденствие. С магазином ничего не случится.
Утренний чай встал комом в желудке, когда она вспомнила слова: «Не доверяй ей». Но девушка тут же выровняла дыхание: «Это же Клео. Она даже папе понравилась».
- А где это место силы?
- Здесь недалеко. Это парковая зона.
Клео указала пальцем перед собой, и Габи прочитала на указателе: «Койот-Хиллс, 200 метров». Знакомое название придало уверенности, хотя они с Калебом всегда ездили другой дорогой, и этот путь Габи не узнавала.
На горизонте бордовая полоса прорезала серость облаков. Сердце глухо стучало, и Габи посматривала на телефон. Она открыла гугл-карты. Палец завис над стрелочкой «поделиться местоположением».
Габи снова посмотрела в окно и на спокойный профиль Клео. Та вела машину ровно, внимательно глядя на дорогу перед собой. В маленькой красной машине стоял густой запах ванили и лилась инструментальная музыка. Она поругала себя за трусость и спрятала телефон.
Ниссан снова свернул с главной дороги и поехал мягче, прокатывая колею по влажной земле, усыпанной хвойными иглами. Ветки зацепили крышу. В окне Габи увидела затрусившую тень — скорее всего, олень.
- Ну вот, это здесь, — Клео припарковалась и вышла из машины.
Снаружи оказалось прохладнее, чем Габи ожидала, и от рук тут же отлила кровь. Она обняла себя, жалея, что не взяла куртку. Пока Клео что-то искала в своей сумочке, Габи осмотрелась.
Место было похоже на ту сторону Койот-Хиллс, где она бывала раньше, но хоженых троп здесь было меньше. Старые сосны и кривые дубы росли плотно, переплетая ветви. Земля была устлана сухими иглами и прелыми листьями, сквозь которые пробивался папоротник и мох.
Обернувшись на голос Клео, Габриэль замерла. На её лице теперь блестела белая краска, две линии по щекам и на подбородке на манер коренных народов. Габи невольно поёжилась: зачем это всё?
Клео подошла вплотную, и от чего-то стало ещё прохладнее. А затем слегка наклонилась и взяла её лицо в ладони. Пальцы обхватили мягко и трепетно, но в этой мягкости ощущалось что-то чужое, как если бы её держал сам лес. Габи хотела отстраниться, но почему-то не сделала этого. Руки висели вдоль туловища, а в коленях пробегала дрожь.
Казалось, только взгляд Клео удерживает её в вертикальном положении. Та улыбнулась и провела большими пальцами по щекам девушки. На коже чувствовалось что-то гладкое и вязкое, как глина. Габи дотянулась рукой, задевая ладонь Клео. Пальцы окрасились в белый.
Клео отпустила девушку лишь на мгновение, чтобы затем потянуть вперёд, в темноту между деревьев.
- Клео, куда ты меня ведёшь?
- К месту силы, Габриэль, я же тебе уже говорила.
«Что она делает?» — мысли увязли, так же как и кроссовки во влажной земле.
«А Мато был здесь?»
В груди заныло оттого, что она здесь одна. Не одна, с Клео, но та кажется какой-то другой, будто иной стороной самой себя. Маленькая холодная ладонь держала цепко, пока они не дошли до поваленного и поросшего мхом дерева.
Габи наступила в податливую почву и почувствовала, как носок тут же намок.
- Садись, — Клео кивнула на дерево. — Мне нужна минутка.
Габи послушно опустилась и, ухватившись за шершавую кору, оторвала небольшой лист. Прикосновение влажной древесины будто напоминало о том, что она в центре чего то важного, древнего, как сама природа, и крепкого, как традиции.
Лес затих. Клео стояла к ней спиной, и Габи слышала только своё дыхание.
Всплеск языков пламени, и Клео повернулась, приглашая за собой.
Габи поднялась на ноги.
Глухой голос Мато снова пробрался в голову, нашёптывая на ухо предупреждения. Но девушка мягко повела шеей, будто сбрасывая его руку.
«Я в безопасности с Клео».
- Пришло время тебе присоединиться к нам по-настоящему.
- Как?
- Это традиция нашей семьи. Я захотела сама провести ритуал, как старшая наследница. Ты не против?
Ресницы Клео затрепетали, и она склонила голову, словно в извинении.
- Нет...я рада...
- Хорошо. Тогда подойди ближе и... делай всё, что захочется.
«Это же... знакомые слова». Она смотрела на Клео, чья тень плясала на земле, перемешиваясь с конусами пламени, облизывающими полы её одежды.
Шёпот восхищения прошёлся по спине, когда та раскинула руки в стороны и закачалась плавно, будто ветер убаюкивал её, а сам лес давал своё благословение. Едва слышно, с каждым словом вызывая ласковые мурашки, она запела, но смысла Габи не разбирала.
На секунду показалось, что огонь ответил зелёным всполохом. Габи моргнула, чтобы убедиться — всё в порядке. В прохладе едва спустившегося вечера, среди запаха хвои и копоти, Габи вдруг поняла, что она больше не боится. Там, где должна была быть тревога, распускалось другое чувство: тягучее и манящее. Хотелось шагнуть глубже, туда, где всё непонятно — и потому так сильно притягивает. Она подняла глаза. В пламени, что отражалось в зрачках Клео, Габи увидела не опасность, а зов, и ощутила странное, сладкое желание — стать её отражением.
***
Клео отвезла Габриэль домой спустя час, а в машине попрощалась как ни в чём не бывало.
Она зашла домой, стянула грязным носком пятку кроссовка, чуть не забыла повторить то же самое для второй ноги, и босая прошла в ванную. От одежды пахло костром, от неё само́й — ванилью. Габи задержалась перед зеркалом, снова вглядываясь в свои глаза, ожидая увидеть в них перемену. После такого люди не возвращаются к себе под одеяло прежними. Не ужинают с отцом, обсуждая матч по футболу. Или нет?
Голова свесилась, а руки сжимали раковину. Белая глина, или что бы это ни было, оттиралась с щёк с трудом, и Габи пришлось соскабливать полосы ногтями. Когда лицо порозовело, а взгляд стал спокойнее, она, переодевшись, вышла к отцу и села за стол.
Габи уставилась на кусок говядины, нанизанный на вилку, но вместо него видела красное пламя с синим ободком.
Клео как будто нашла в ней что-то слабое. И погладила. В голове шумело, от воспоминаний мурашки шли волнами, и казалось, что это — точка невозврата. Завтра она проснётся другой Габриэль Барнс. Новой собой.
***
Габи открыла глаза и с мучением перевернулась лицом в подушку. Под окнами во дворе средней школы с восьми утра кричали школьники, выстроившиеся маленькой армией. Отряд, нацелившийся прямо на Габи и её настроение на весь день. Со вздохом отчаяния она села на кровати, сунула ноги в тапочки и только пройдя пару метров до кухни, нажав кнопку на чайнике, вспомнила вчерашний вечер.
Внутри было тихо. Слишком тихо.
Пока закипала вода, Габи прокручивала в голове все события и не чувствовала вчерашней дрожи, только её слабую тень. Страха, впрочем, уже не было вовсе, но вопросов прибавилось. Не был ли этот ритуал одним из тех, о которых предупреждал её Мато?
Она налила себе горячей воды в кружку, бросила внутрь чайный пакетик. Горечь зелёного чая разливалась на языке привычно, пресно. И Габи вдруг стало так холодно, что она вернулась в спальню — накинуть на плечи халат.