Глава 2

Мато возил её в магазин и домой с энтузиазмом замороженной рыбы. Джип уже ворчал включённым двигателем, припаркованный под голой магнолией, когда Габи выходила ему навстречу. Ветки царапали воздух над крышей, а из открытого окна вился дым от его сигареты.

- Привет, — Габи нырнула в машину. Запах её шампуня тут же смешался с ароматом кожи и табака.

Мато посмотрел на неё в зеркало заднего вида.

- Пристегнись.

За время пути туда и обратно Габи успевала прослушать весь его плейлист. Старый рок играл негромко, но бас ощутимо вибрировал в воздухе. Сначала она хотела что-то сказать, но потом передумала. Мато не выглядел человеком, которому важно, что она думает о погоде или книгах. Габи смотрела в окно. Он — на дорогу, и разговоры казались переоценены.

***

На второй неделе работы помещение стало больше походить на книжную подсобку, в которой наконец-то появился смотритель: грязный диван, коляску и тренажёр вынесли. Габи освободила себе проход к одному из стеллажей, прикинула направление и взялась за изучение книг. На верхней полке Карлос Кастанеда и части «Махабхараты» перепутались местами, и Габи встала на цыпочки, чтобы всё исправить.

Каждый раз, отправляя Клео фото книг, сложенных аккуратными стопками, она надеялась, что они их не выбросят, а просто продадут со скидкой. Порванные на переплёте, заляпанные кофе или книги-дубликаты тех, что уже стояли в комнате, — их все Габи бережно складывала в коробки, которые Мато выносил в конце дня. Между ними сложился рабочий порядок почти без слов. Она показывала — он забирал. Она сортировала — он выносил. Очевидно, думала Габи, мышцы он накачал самым естественным образом: поднимая плод чьего-то интеллектуального труда. Или таская стремянку.

Кроме этого про угрюмого «духовного брата» Клео она не знала ничего. Само определение, сначала интригующее, теперь перестало что-либо значить.

Клео пропадала в своём кабинете или на встречах, в ответ на фотографии посылая смайл с поднятым вверх большим пальцем и извинения:

«Отлично. Прости, не успела попрощаться. Уехала к клиентам».

Постепенно стало понятно: это не только букинистический магазин.

На первом этаже висели листовки с рекламой уроков игры на барабанах, мастер-классов по плетению ловцов снов, постеры, из которых Габи больше узнавала о владельцах. На нескольких плакатах пожилая женщина с длинными толстыми косами серебристого цвета сидела в окружении детей. Те расположились у кресла-качалки, внимательно слушая. Судя по подписи, Муна Аркетт раз в неделю приходила, чтобы заниматься с детьми племени олони и всеми желающими: читала истории и легенды коренных народов.

Габи вгляделась в светло-карие глаза под тяжёлыми веками. Этот взгляд она видела дважды в неделю: в профиль, в машине. Казалось, Муна любила поговорить чуть больше, чем её внук.

***

Перед уходом Габи уложила книги в несколько крепких стопок: не могла позволить им пылиться, разбросанными по полу, как было прежде, до её появления. Позади раздался звук знакомых шагов, и Габи, не теряя времени, указала Мато на коробку. Тот тут же легко её поднял.

Габи обернулась и с полуулыбкой нарушила молчание:

- Слово «привет», вообще-то, бесплатное.

Парень остановился напротив. Длинные волосы Мато никогда не убирал в хвост, оставляя лежать как придётся. Сегодня они наполовину закрывали свободную тёмно-серую футболку с давно стёршейся надписью то ли Megadeth, то ли Motorhead.

- Тебе что-то не нравится?

Он смотрел не враждебно, но слегка сверху вниз, прямо на неё. И всё равно, как будто не видел.

Габи не выдержала.

- Нет, это же ваш магазин.

Уголки губ парня дёрнулись, но она знала, что это не улыбка. Он задержался на пороге, пробарабанив пальцами по картону.

- Ты можешь и отказаться.

- Что? - Габи сдула прядь с лица поднимаясь. - От чего?

- От этого.

- О чём ты? Мне предложили работу. Я работаю.

Он кивнул сам себе и прошёл к выходу, бросив через плечо:

- Тебе просто нравится сидеть на полу?

- Здесь больше негде.

- Ты могла попросить, — произнёс он, как само собой разумеющееся и толкнул дверь носком ботинка.

***

Через день кто-то действительно поставил рядом со стеллажом простой деревянный стул. На сиденье лежал плед, а на полу рядом стояла кружка со свежим чаем.

«И правда, почему раньше не попросила», — Габи мысленно усмехнулась и принялась за работу.

Два часа в обществе Папюса и Антона Лавея прошли слишком быстро, но спина всё равно затекла. Поднимая книги с пола на полку, не отказывая себе в чтении десятка-другого страниц, даже она в свои девятнадцать признавала: надо отдохнуть.

Потянулась, пару раз наклонилась и вышла в коридор, чтобы размяться. Снаружи было темно, но заметно теплее, чем в «её книжной», как Габи про себя называла комнату.

За одной из дверей был слышен детский смех — значит, пришла Муна.

Она не стала заходить, лишь заглянула внутрь: бабушка Аркетт сидела в кресле-качалке, окружённая маленькой аудиторией. Пятеро разноцветных детских макушек — дети полулежали на шкуре какого-то зверя, а по полу расходились тени от пламени камина.

- Габи! Ты закончила? Пойдём пить чай!

Звонкий голос Клео доносился из глубины коридора, и Габи пошла дальше. Когда она открыла тяжёлую дубовую дверь, свет резко ударил по глазам. Габи закрылась рукой привыкая.

Клео стояла в просторной комнате-столовой, где, кроме круглого белого стола и таких же стульев, по углам были расставлены цветы в горшках и невысокие комоды. Габи присела на мягкую подстилку и провела ладонью по бежевой скатерти, расшитой красными и чёрными узорами, — они напоминали сцены охоты на бизона. На столе стоял фарфоровый чайник и блюдо с вишнёвым пирогом. У Габи тут же потекли слюнки.

Предложив чашку чая, Клео присела напротив. Чуть поодаль, неожиданно для Габи, на стул тяжело опустился Мато. Он тут же разрезал пирог, съел кусок за три укуса и принялся за чай.

Клео посмотрела на брата, подлила еще чая Габи и спросила:

- Как тебе работа? Тебе всё нравится?

- Да. Мне кажется, я видела вашу бабушку?

- Она как раз занимается с детьми, — Клео пригубила чай. - Как с нами в детстве.

Со стороны раздался неопределённый звук: то ли фырканье, то ли вздох. Габи уткнулась в свою кружку, чтобы не спросить лишнего, но Клео уже продолжала.

- Когда ты закончишь, для тебя найдутся и другие занятия, если захочешь, конечно.

- С детьми? — осторожно спросила Габи. — Но я в этом ничего не понимаю.

- Вообще-то, я тоже. Мато с ними лучше ладит.

Тот откинул голову назад. Одна рука лежала на столе, обхватив кружку, другая безвольно свисала со стула. Полуприкрытые глаза застыли, будто он слушал не их разговор, а что-то своё.

- Но нет, не обязательно. Есть и другие вещи. А пока — книги.

Габи поставила кружку на стол. На сегодня, к сожалению, она уже закончила.

***

Через пару дней поездка домой под олдскульный рок уже казалась привычным делом. В машине вечно пахло его кожаной курткой, смешанной с чем-то сладким, напоминавшим финики. Габи смотрела в окно на проплывающие пихты. Молчание между ними становилось если не уютным, то безопасным. Иногда Габи посматривала на профиль Мато, на то, как он держит руль — просто проверяя, что это за человек, в чьё закрытое пространство она попала не по его воле.

- Что?

Габи вздрогнула, как будто почти поверила, что он не умеет разговаривать.

- Просто... прости, — она снова перевела взгляд за окно, но вдруг решила попробовать:

- Если тебе неудобно меня возить, почему ты не откажешься?

- Это моя работа.

Пальцы Мато скользили по рулю. Он молча прибавил громкость и свернул на дорогу к её дому.

Габи вычеркнула строчку «подружиться с Мато» из мысленного списка задач. Невыполнимо.

Обычно он останавливался подальше, у ворот школы, но сегодня припарковался рядом с седаном её отца. Вышел из машины и, облокотившись о капот, достал из кармана металлическую зажигалку. Габи спрыгнула на землю.

- Можешь отъехать?

Мато дёрнул бровью.

- Покурю и поеду.

- Да, но... — она переступила с ноги на ногу.

В окнах мигал синеватый свет — папа, скорее всего, уже приготовил ужин и смотрел бокс. Киан Барнс даже не догадывался, что её подвозят, не говоря уже, что суть своей работы Габи так и не удалось объяснить. Она не хотела давать отцу лишний повод для тревоги. Или возможность почувствовать запах сигаретного дыма.

Парень стряхнул пепел на траву.

- Если тебе неудобно со мной, просто откажись.

- Не в этом дело, — в голосе пробилось раздражение.

- Ты не хочешь, чтобы увидели меня или тебя со мной?

Габи закатила глаза.

- А это не одно и то же?

Мато бросил сигарету на асфальт и придавил ботинком.

- Так послушала бы маму и сидела дома. Или ты всегда сначала идёшь, а потом пугаешься?

Он, не глядя на неё, открыл дверь машины, а Габи замерла. Выдох получился неуверенный, неровный. Сердце глухо забилось. И сколько ещё она будет замирать при её упоминании.

- Я не просила твоих советов, — ответ вышел громче, чем нужно.

Мато задел её взглядом. На секунду, пока она не развернулась к дому, Габи показалось, что в нём проскочил вопрос. Но ей было уже всё равно.

Захлопнув за собой дверь, на ходу бросила отцу «привет» и упала спиной на кровать.

На потолке в углу штукатурка потрескалась после особенно сильного дождя. Папа восстановил побелку, но Габи видела, что поверхность недостаточно ровная, и вряд ли когда-нибудь разгладится.

Вряд ли он знал, о чём говорит, думала Габи. И всё же, она не собиралась придумывать ему оправданий. Перед сном потянулась к прикроватной тумбе — за телефоном, написать Клео, что в следующий раз приедет сама.

***

Она вышла из комнаты, машинально схватив книгу с ночного столика. В кухне было прохладно — окна нараспашку, на столе открытый ноутбук. Под бой между Лопесом и Стивенсоном отец уже пожарил яичницу. Взбалтывая протеиновый коктейль, Киан чмокнул дочь в макушку и подал её порцию, когда Габи села за стол, поджав под себя ногу.

С тарелки на неё уставилось два желтка, ломтики сыра, тост и салат. Габи потёрла глаза и в этот же момент поняла, что забыла.

Забыла подкрасить брови и ресницы. Неудивительно, что отец почти не смотрит.

- Ты вчера не поужинала. Что-то случилось?

Он скосился на «Племенные обряды и ритуалы», сдвинутую к краю стола.

Габи покачала головой и встала за кофе.

- Будешь?

Кофемашина загудела, перекрикивая голос комментатора, и Киан захлопнул крышку ноутбука. Габи виновато улыбнулась через плечо.

Когда вернулась с чашкой, он уже складывал в спортивную сумку толстовку, витамины, бинты и стакан с коктейлем.

- Я сегодня допоздна. Поешь с Калебом?

Габи кивнула, замечая, как отец снова избегает смотреть на её лицо: так старательно, даже профессионально скользит взглядом по рукам, волосам, заботливо проверяет, чтобы она доела завтрак и не сидела, скрючившись. Можно почти поверить, что его фокус полностью на ней. Почти.

Она бесшовно встраивалась в жизнь отца, лавировала между его рабочим графиком, поливала цветы, покупала продукты с достаточным содержанием белка, отвечала улыбкой на его стерильную заботу.

Раньше ей казалось, что она чем-то его обидела, потом — что он злится. И только пару лет назад сестра отца, Сара, показала пальцем на слона в комнате: Габи слишком похожа на свою мать.

Тогда она в первый раз сходила в салон, а Киан стал задерживать на ней взгляд дольше пары секунд. Новый цвет волос словно сделал её более удобной для папы.

Габи решила, что это приемлемый выход — к новому образу можно привыкнуть. Чем-то он ей даже нравился. Длинные чёрные волосы оттеняли светлые глаза и хорошо сочетались с любимой одеждой. Под джинсовой курткой — футболки с принтами музыкальных групп, свитера с рукавами ниже костяшек или выцветшие толстовки. То ли гранж, то ли фэшн-лень.

К тому же она и во всём остальном не как мать: не склонна ни к депрессии, ни к зависимостям, ни к исчезновениям. Нервная система отца в безопасности, семейный микроклимат под контролем.

Если не забывать красить брови.

Перед глазами снова встал вчерашний вечер: влажный ветер, голос Мато. Фраза, брошенная не нарочно, но попавшая в десятку. Злость, из-за которой пришлось читать до третьего часа ночи, пока внутри не стало пусто и тихо.

Утром она вышла, как была, с книгой в руках и голым, неподготовленным лицом.

- Точно всё в порядке? — Киан сложил вещи и закрыл молнию на сумке.

- Угу, — она промычала, ковыряя вилкой желток. — Не беспокойся. Поем у Сары и Калеба.

«Или нет», — подумала про себя и отправила в рот тост.

- Сегодня работаешь?

- До понедельника свободна.

- Габи, два раза в неделю — это не работа. Поступала бы тогда в колледж. Вопрос даже не в деньгах, — он снова раскрыл и застегнул молнию, — но ты должна чем-то заниматься. Быть в обществе. Нельзя всё время читать про мифы, архетипы и бог знает что.

Киан усмехнулся.

- Нет, если тебе платят, это другой разговор.

- Ну, вообще-то, — она почесала бровь, — как раз за это мне и платят.

Он поднял сумку на плечо.

Киан Барнс был в отличной форме: восемь кубиков, рельефные руки с выпирающими венами, длинные ноги. Шесть белков на завтрак, стейк на обед, вечерняя пробежка. Он ценил тяжёлый физический труд и понятную рутину, пользовался успехом в профессии и у женщин. И совершенно не понимал, чего хочет его дочь.

- Как скажешь. — Последовал привычный ответ. — Удачного дня, милая.

Киан попрощался с затылком Габи, она отпила кофе.

У неё не было никаких планов на этот день, кроме одного — дочитать книгу.