Глава 4
Габи удивилась, когда в понедельник за ней заехало такси. Из головы совершенно вылетело: сама же предупредила Клео, что доберётся одна. Она уставилась на серебристый седан, словно он появился здесь в результате сбоя системы. Внутри играла попса и пахло жареной картошкой, поэтому когда в магазине её встретил тонкий дымок сандаловых благовоний, Габи задержалась у входа, вдыхая побольше, про запас.
Первый этаж, как всегда, пустовал: никаких посетителей, а табличка с надписью «открыто» висела наискосок, подгоняемая порывом ветра. Она привычным путём, избегая третьей ступеньки, которая скрипела и прогибалась, поднялась на второй этаж. Там всегда было темнее, чем в остальной части магазина, а глазам требовалась пара секунд, чтобы различить контуры предметов.
Холод внутри рабочей комнаты обволакивал и щекотал, заставляя передёрнуть плечами. Сегодня она оделась потеплее. Чёрный свитер с серой звездой на груди, крупной вязки — подарок Сары, тёмно-серые джинсы и старенькие кеды, которые не издавали ни звука, когда Габи шагала по паркету. Шпильки Клео и грубые ботинки Мато она слышала за несколько метров.
На спинке стула висел плед, брошенный ею в прошлый раз, и уже стояла кружка с огненно-горячим чаем. А рядом — печенье с голубикой. Габи даже приоткрыла рот от такой наглости.
Взятка. Просто взятка.
Она потянулась к кружке. Пара глотков чая тут же согрела, а работа сдвинула ненужные мысли в сторону. Платят ей не за то, что она угощается сладостями.
Габи погрузилась в первую главу новой книги, когда после лёгкого стука входная дверь открылась. Она едва успела оглянуться.
- Габи! — проворковала Клео, подходя поближе.
Смотрелась она в комнате удивительно к месту, как будто создавала свой стиль, вдохновляясь древними рукописями. Габи улыбнулась ей. Отвечать на дружелюбие Клео было так естественно, ничего не стоило. В такие моменты представление о себе, как об угрюмом человеке, рушилось, как мыльный пузырь.
- Ты сегодня здесь, — Габи облокотилась о стеллаж, встречаясь с Клео взглядами.
- Я здесь, — та вскинула голову, отозвалась эхом и рассмеялась. — Но скоро снова уеду, ты не представляешь, столько встреч...
Она и вправду не представляла. Габи прикусила щеку: как бы спросить? Вдруг пришло в голову: а может, это вообще не рабочие встречи, а личные. Хорошо, что чаще всего она помнила: сначала думай, а потом говори.
Клео провела пальцем по книжной полке, сдула слой собравшейся за несколько дней пыли. Габи стало неуютно, будто она не убралась в своей комнате, и папа сейчас её отчитает. Но девушка взяла в руки книгу. Длинные пальцы со свежим маникюром пробежались по страницам.
- Ты уже так много сделала.
Габи молча скользнула глазами по полкам вверх и вниз.
- Я сортировала их на своё усмотрение. Если ты хотела как-то...
- Нет-нет, — Клео задвинула книгу обратно. — Читала? — она ткнула пальцем в бордовый переплёт.
- Да.
Элифаса Леви Габи проглотила ещё пару лет назад, случайно наткнувшись на его биографию, пока бродила по сайтам, забитым любительскими статьями на тему оккультизма. После основ попробовала на вкус восточную философию, историю религий, и уже какое-то время считала, что «переросла». Этнография, мифология и фольклор — вот что манило сейчас.
- Знаешь, в чём его главная ценность? Как исследователя?
Габи покачала головой.
- Он наделил смыслом то, что уже существовало, — произнесла Клео. — Структурировал хаос.
- Создал карты Таро и образ Бафомета? — сарказм пробился в тоне, и Габи тут же пожалела об этом. Она ценила мнение Клео, каким бы оно ни было.
- Показал, что эзотерика — это такой же способ познания мира, как наука. Разрешил ей говорить собственным голосом, не оглядываясь, не прячась в уголке.
Она прищурилась большими шоколадными глазами, словно хотела убедиться, что её слышат.
- А ты, милая? — тон стал ниже, доверительнее.
- Что я?
- Ты говоришь своим голосом?
Габи набрала в лёгкие воздух.
Какого ответа она ждёт? Личного или абстрактного? Однозначного «да« или «нет», за которым последует разговор по душам? Или это вообще фигура речи?
Клео рассмеялась.
Это был очень красивый звук, снявший с Габи тяжесть принятия решения.
- Не бери в голову. Я иногда заговариваюсь, — она подалась немного вперёд, и её локоны зашевелились, разбегаясь по плечам. — И да, Мато какое-то время не сможет тебя подвозить. Он же тебе говорил? Поэтому ты написала в прошлый раз?
Габи несмело повела головой, что Клео, похоже, тут же истолковала по-своему.
- На первом этаже тоже есть книги, как закончишь здесь, можешь начинать там, — она развернулась на шпильках, и подол платья выписал в воздухе знак бесконечности. — Я побежала. Если что понадобится — пиши. Ну или скажи Мато. В этих стенах он в твоём полном распоряжении.
Габи помахала девушке, невольно прокрутив в голове её последние слова. Интересно, а Мато об этом в курсе?
***
Если и да, мысль о том, чтобы быть помощником Габи, его не прельщала.
Он увидел её на лестнице и прошёл мимо. Не поздоровался, даже мельком не посмотрел. Губы не дрогнули ни на миллиметр, словно клеем намазаны. Габи обдало жаром негодования. Она уже вынашивала мысли о перемирии, умасленная печеньем, но сейчас всё испарилось. Как будто её снова не существовало. Девушка была в ярости.
Мато держал на руках рыжеволосую девочку лет двух. Она рассказывала что-то нечленораздельное, но с большим старанием, а когда тот поднялся на верхнюю ступеньку, Габи услышала сдавленное «ой». Девчушка сильно дёрнула его за волосы, спадавшие на джинсовую безрукавку, хохотнула и потянула ещё крепче.
Габи невольно ухмыльнулась. Пусть за воротами её ждало такси и запах жареной картошки в салоне, но хоть какая-то справедливость в этом мире есть, и Мато воздалось по заслугам.
***
В четверг детей стало больше. Предвкушение отзывалось тяжестью в груди, словно каждый день, когда в магазин приходила Муна, открывался портал в мир, где Габи ещё не бывала. В общине олони ждали всех, кто заинтересован. Это правило установила бабушка Аркетт, не проводя границы по цвету кожи или разрезу глаз. Желающий услышать да услышит, и Габи навострила своё ухо.
Но сказки и легенды рассказывали только для детей, это было понятно по действующей в магазине рутине. Пока она занималась книгами, комната для историй наполнялась голосами: совсем юных и вопрошающих и одного старшего, ведущего.
Габи хотелось оказаться ближе, сесть вместе с ними в одном кругу. Самонадеянно было бы думать, что её сразу примут, как свою, но ведь не выгонят же.
Как была, с книгой в руках она направилась вверх по коридору, немного сомневаясь, удобно ли будет вот так встать в дверях и утолить своё любопытство. Она подошла, когда Муна уже утихомирила детей, они расселись на полу, а кресло-качалка задала мерный ритм.
Габи вжалась в проём, чтобы не нарушить тишину, не потревожить, не сбить привычный уклад. Бабушка заговорила.
- Давным-давно, когда мир был ещё молод, Медведь был человеком.
Габи слушала, наслаждаясь теплом комнаты, ласково поглаживающим её по рукам, яркими искрами, бегающими по поленьям в камине, внимательными лицами детей.
- Он был велик и силён, но в сердце его жила только ярость. И тогда его превратили в зверя, чтобы он научился смирению.
Кто-то из детей вдруг зарычал, и с губ Габи сорвался тихий смешок. Она прикрыла рот ладонью, но никто не заметил её присутствия.
- С тех пор Медведь носит в себе два начала: силу человека и дикость животного.
Дети слушали затаив дыхание, а Габи, наконец, заметила в неосвещенном углу Мато. Тот полулежал на полу, опираясь на локти, шепнул что-то девочке сбоку, и та засмеялась.
- Если он хранит равновесие, он защитник. Но если потеряет его, станет бедой для всего племени.
Бабушка Муна подняла улыбающиеся глаза, заметила Габи, и жестом пригласила сесть рядом. Внутри снова затрепетало желание присоединиться, но, почувствовав, что на неё смотрит Мато, Габи прошептала извинение и отвернулась. На гладких рогах оленя на стене преломился свет. Она отошла в коридор.
По паркету тяжело протопали кожаные ботинки.
⁃ Снова читаешь то, что не понимаешь? — послышалось со спины.
Габи уставилась на него, как на внезапно выросший из земли забор. Она перехватила книгу под боком, как младенца в пелёнке, и сдула прядь с лица. В носу защипало от нетерпения.
⁃ Когда ты перестанешь до меня докапываться? — она протянула почти по слогам.
Мато сложил руки на груди, закрывая собой проход в комнату. Парень стоял, насупившись, его взглядом только орехи раскалывать.
⁃ Когда ты отсюда уйдёшь.
- Я просто хотела послушать!
- Для тебя это игра. Ты не знаешь, куда попала.
- Куда? В книжный магазин?
Мато хмыкнул.
- Не будь такой наивной.
Габи расслышала его с трудом. Последнюю фразу он пробубнил под нос: как будто и не ей вовсе, а самому себе.
Он сделал шаг назад и закрыл дверь прямо у её лица.
Габи вдруг вспомнила школьные уроки литературы: à la guerre comme à la guerre. На тропе войны мягкой земли не встретишь.
***
Эскизный проект двухэтажного лофта, который начертил Калеб, не вызвал у неё никаких эмоций.
- Красиво, — ответила Габи, возвращая телефон.
- Это не красиво, а функционально. Благодаря этому раздвижному шкафу экономится уйма места.
- Я так и подумала. Поэтому всё такое... голое. Может, стоит добавить деталей? Она отпила кофе и снова закрыла термокружку поплотнее, прежде чем сунуть в боковой карман рюкзака.
- Не обязательно заполнять всё пространство. Это как в восточной философии. Пустота — такой же элемент интерьера.
Габи посмотрела на кузена с сомнением.
- Может, они бы хотели заполнить. Но им просто нечем.
Они шли по дорожке между холмов в Койот-Хиллс, с которых открывался вид на залив и тонкую линию моста Сан-Матео. Габи и Калеб выбирались сюда каждые два месяца. Выезжали с самого утра. Он вёл подержанную красную Хонду к западному берегу залива, пейзаж становился всё зеленее, а небо казалось всё выше.
В средней школе их возили сюда на экскурсию, но Габи уже не могла вспомнить, когда в первый и последний раз видела реконструированную деревню Туйбун.
Сейчас всё, что ассоциировалось с олони и Мато, оседало тяжестью в груди. Что он вообще имел в виду со своим «не знаешь, куда попала»? Скорее всего, ничего конкретного. Просто не любит чужаков.
Она выдохнула и полезла на холм.
Весна ещё только собиралась с силами. На земле оставались влажные следы. Между зелёными пятнами травы рассыпались редкие калифорнийские маки. Немного рано для них, но в этом году зима была тёплой и дождливой.
Габи и Калеб молчали, шагая по мокрой, расхлябанной тропке, каждый погружен в свои мысли. Она подумала, что в тот день, на экскурсии, как и сейчас, пение птиц не замолкало, казалось, ни на минуту. Даже когда группа с гомоном проходила мимо. В парке они чувствовали себя в безопасности.
Детьми они с Калебом смеялись, забегая в конусообразный домик, сложенный из туле, а потом всей группой шли через садик, где местный камыш выращивали в пластиковых горшках. Рядом рос конский каштан и голубая бузина. Улыбчивый невысокий мужчина-олони объяснил, что местные жители использовали их для высечения огня. Он, немного красуясь перед школьниками, скручивал шнуры из дикой крапивы — так быстро, что дети в восторге хлопали в ладоши, и Габи вместе с ними.
Там, где когда-то стояло древнее поселение, раскинулся участок, окружённый забором с колючей проволокой и плотным кольцом ядовитого дуба. Внутри воссоздали три постройки — чуть дальше, чем было в действительности, чтобы не потревожить захоронения. Они с Калебом тогда переглянулись, услышав слова гида о том, что памятники олони сносили, а на их месте строили торговый центр. Почву тайком продавали как удобрение, ведь в ней всё ещё находились человеческие останки.
Нога увязла в грязи, и Габи окликнула Калеба. Тот обернулся и протянул руку, за которую девушка тут же ухватилась.
- Ночью был ливень, заснуть не давал.
Резиновый ободок кед из белого стал грязно-коричневым, с налипшими щетинками травы. Поднимаясь по холму, они оба вспотели, только Калеб дышал ровно, а прилив крови выдавал лишь слабый румянец на щеках. Габи было труднее перевести дыхание. Холм совсем невысокий, но скользкий — утешала она сама себя.
- Можно найти место почище и просто посидеть, — предложил кузен.
Дикая горчица только начинала зацветать. Габи бросила рюкзак между жёлтыми головками и достала плетёную подстилку, которую было не жалко слегка подмочить на земле. Калеб вынул термокружки, уселся, вытянув ноги, и закурил. Через пару затяжек передал свою сигарету Габи.
- Ты уже искал варианты с работой?
Дымок обвивал её запястье, бежал между пальцев, щекоча кожу. Габи выдохнула вверх, туда, где проплывали белые и бесформенные, как размокший в молоке мякиш, облака.
- Да.
- Ты такой довольный, что на тебя смешно смотреть, — она прыснула и вернула сигарету.
- Зачем терять время. Мне уже предложили место. Они даже готовы подождать до выпуска.
- Я никогда в тебе не сомневалась.
Калеб с усмешкой закатил глаза. Но Габи видела, что ей удалось его порадовать.
- Сколько тебе платят в этом магазине?
Так же, как и Сара, кузен любил обсуждать вопросы по существу.
- Ну... — помялась Габи, — пятьдесят долларов в час.
Она разорвала новый пакетик с яблочными чипсами и угостила Калеба, будто надеясь, что цифра останется незамеченной.
Он присвистнул.
- Хорошо идут продажи?
- Скорее всего, — она пожала плечами, не уточняя, что видела покупателей только пару раз. Какая-то девочка-подросток купила карты Таро на кассе, а в другой раз женщина забрала свой онлайн-заказ, упакованный в пергаментную бумагу.
В голове снова прозвучала фраза Мато. «Не будь такой наивной».
Тем вечером четверга Габи думала, что ей послышалось. Безуспешно выгоняя его голос из головы, она, в конце концов, перестала спорить с памятью. Именно это он и сказал.
- Тоже, что ли, пойти к вам. Что надо делать?
Габи посмотрела на его профиль.
- Книги перебирать. Тебе будет скучно.
Он вытащил чипс из пакетика и поморщился, отправляя его в рот.
Калеб и Сара не заполняли дыру, оставшуюся после ухода мамы, и не заменяли её. Они просто были рядом всё время, сколько Габи себя помнила. Когда-то давно она думала, что Сара и её мама тоже, но воспитательница в детском саду мягко поправила: нет, Габи, только Калеба.
Она приняла это. Вчетвером, вместе с Кианом, они создавали свою семейную мозаику, как получалось: витиевато, причудливо. Но главное, думала Габи, узор сложился без прорех, и этого было достаточно.