After All(6)
Глава 11
После расставания он ждал, что станет хуже.
Стало тише.
Плохая тишина. Не спокойствие, а пустая комната после того, как из неё вынесли мебель. Он ходил на пары через раз, ел что попало, спал по три часа, иногда вообще не спал. Ночью сидел у окна и смотрел на двор общаги. Раньше такие ночи хотя бы принадлежали ему. Теперь даже они были чужими.
Алина не исчезла из его жизни, потому что исчезнуть с одного этажа невозможно. Она проходила мимо в коридоре, открывала холодильник на кухне, смеялась где-то за стеной, сушила волосы в ванной. Иногда они говорили:
— Привет.
— Привет.
И всё.
Самое страшное — он постепенно привыкал.
Не к счастью. К отсутствию удара каждый раз, когда видел её. Сначала боль была острой. Потом стала тупой. Потом превратилась в усталость. И это почему-то казалось предательством: если уже не болит каждую секунду, значит ли это, что всё было неважно?
В конце марта он получил сообщение от брата: «Приезжай в Одессу на пару недель. Тебе надо сменить воздух».
Он долго смотрел на экран.
Сменить воздух. Как будто внутри можно открыть окно.
Алина узнала про поездку от кого-то на кухне. Вечером постучала в его дверь.
— Ты правда уезжаешь?
— На время.
— К брату?
— Да.
Она кивнула. В руках держала кружку, но не пила.
— Это хорошо.
— Почему?
— Потому что этот город тебя жрёт.
Он хотел сказать: "Не город". Но не стал.
На вокзал он ехал ранним утром. Košice ещё не проснулся. Серое небо, пустые платформы, запах кофе и мокрого бетона. В автобусе он сел у окна. Наушники были в ушах, музыка не играла.
Перед выездом телефон завибрировал.
Алина: «Напиши, когда доедешь».
Он долго думал, отвечать ли. Потом написал:
«Хорошо».
И впервые за много месяцев город начал отдаляться не только за стеклом.
Глава 12
Одесса не лечила.
Она просто была другой.
Здесь одиночество ощущалось не как холодный коридор общаги, а как шумная комната, где можно на время потеряться. Старые дворы, балконы, трамваи, море, у которого даже зимой был вид человека, знающего слишком много. Он ходил вечерами без цели и замечал, что не считает прохожих угрозами. Не сразу. Сначала ловил себя на этом и специально оглядывался. Потом просто забывал.
Брат не лез в душу. Это было его лучшим качеством. Он кормил, звал в компанию, иногда говорил:
— Вид у тебя как у человека, которого пересобирали без инструкции.
— Спасибо.
— Не комплимент.
Леру он встретил через брата. Компания сидела во дворе возле дома знакомых. Пластиковые стулья, дешёвое вино, кто-то играл музыку с телефона, кто-то спорил о том, где в городе лучшая шаурма. Лера сидела чуть в стороне, в чёрной оверсайз-кофте, курила и смотрела на всех так, будто давно поняла правила игры, но участвовать ей скучно.
— Ты из Словакии? — спросила она.
— Типа.
— Звучит как диагноз.
Он усмехнулся.
— Иногда так и есть.
Она не стала спрашивать подробности. И это сразу поставило её отдельно от остальных.
Позже они пошли за водой в магазин. Лера выбрала самый длинный путь, потому что, как сказала, "если идти прямо, жизнь слишком быстро заканчивается". Говорила она спокойно, но в её спокойствии была усталость. Не мягкость. Усталость человека, который умеет быть смешным, чтобы не быть честным слишком рано.
— У тебя вид, будто ты сейчас извинишься за то, что существуешь, — сказала она у кассы.
— А у тебя вид, будто ты всех диагностируешь с двух фраз.
— Я не диагностирую. Я осуждаю.
Он засмеялся. С ней было не легко в смысле "просто". Она могла быть резкой, закрытой, иногда исчезала в телефон на полчаса, резко меняла тему, если разговор становился слишком личным. Но рядом с ней не нужно было сразу объяснять, почему ты сломан. Она сама не делала вид, что цельная.
Через несколько дней они снова встретились. Потом ещё раз. Гуляли по вечерней Дерибасовской, спорили о музыке, молчали у моря. Лера рассказала, что ненавидит, когда её называют "сильной".
— Обычно это значит, что на тебя просто собираются ещё что-то повесить.
Он подумал об Алине и промолчал.
— Есть кто-то? — спросила Лера.
— Была.
— Умерла?
— Нет.
— Тогда не делай такое лицо.
Это было грубо. Но почему-то помогло больше, чем аккуратные слова.