Глава 24: Тени Трабзона

Глава 24: Тени Трабзона
Ночь над Босфором была необычайно тяжелой. Стамбул замер, предчувствуя, что из черноморских туманов поднимается нечто древнее и злое. Три внедорожника с номерами 61 региона (Трабзон) медленно остановились у кованых ворот особняка Албора.
Сцена 1: Псы у порога
Охрана «Гнезда» напряглась, но по приказу Джихана ворота были открыты. Из машин вышли трое.
Осман — грузный, с седой бородой и взглядом, в котором застыла ненависть тридцатилетней выдержки. Он опирался на трость, но все знали, что под полой его тяжелого пальто скрыт «Стечкин».
Мурат — молодой, поджарый, с бешеными глазами. Он не стоял на месте, постоянно переминаясь с ноги на ногу, словно взведенный курок.
Ильяс — худой, с тонкими губами и лицом, похожим на пергамент. Он не смотрел на стены, он смотрел на слабые места в обороне.
Они вошли в дом так, будто это была их собственная крепость.
Сцена 2: Гнев Хозяйки
В главном зале их уже ждали. Садакат стояла на верхней ступени лестницы. Она не села в кресло, она возвышалась над ними, сжимая в руке свои четки так, что костяшки побелели. Справа от неё стоял Джихан, слева — Рейхан в своей кожанке, а за их спинами, как огромная тень, замер Кая.
— Псы! — голос Садакат ударил под своды зала, заставив хрустальные люстры задрожать. — Как вы посмели прийти в мой очаг? В мой особняк?! Вы забыли, чья кровь здесь пролита? Вы забыли, как Азем Албора гнал вас до самых скал Трабзона?
Осман сделал шаг вперед, стукнув тростью по мрамору.
— Азема нет, Садакат-ханым. А его грехи остались. Мы пришли за тем, что принадлежит нам по праву мести. Мы слышали, в этом доме завелся «щенок», который называет себя его сыном.
Сцена 3: Взгляд Рейхана
Рейхан медленно спустился на пару ступеней ниже. Он не доставал пистолет, но его рука легла на перстень-сокол. В его глазах вспыхнуло то самое «черноморское безумие», которое Осман видел когда-то у Азема.
— Я не щенок, Осман-бей, — голос Рейхана был вкрадчивым, но от него по коже шел мороз. — Я — правосудие этого дома. И я — комиссар, который знает каждый ваш грех в Трабзоне. Вы пришли сюда за смертью? Или вы думали, что в Стамбуле закон слабее вашей мести?
Ильяс хитро прищурился, переводя взгляд с Рейхана на Каю.
— Смотри-ка, Мурат, — прошептал он. — У Азема выросло сразу два льва. Жаль, что шкуры этих львов скоро украсят наш дом в горах.
Мурат дернулся, потянувшись к поясу, но Кая сделал лишь один шаг вперед, и его огромный кулак сжался так, что хрустнули суставы.
— Попробуй, — пробасил Кая. — И я скормлю тебя чайкам Босфора раньше, чем ты вытащишь свой ствол.
Сцена 4: Ультиматум
Осман поднял руку, останавливая Мурата. Он смотрел прямо на Рейхана.
— Мы не уйдем, Рейхан Албора. Мы будем здесь, в каждом твоем кошмаре, в каждой тени твоего «Подземелья». Стамбул велик, но горы Трабзона помнят всё. Начинается великий исход. Либо вы отдадите нам земли отца, либо это «Гнездо» станет вашим склепом.
Садакат гордо вскинула голову.
— Убирайтесь! Пока я не приказала стереть ваши имена из памяти этого города! Мои сыновья покажут вам, что такое настоящий гнев Албора!
Тройка врагов медленно начала отступать к выходу, но их взгляды обещали долгую и кровавую войну. Осман, Ильяс и Мурат ушли, но их тени остались в холле, отравляя воздух.