Глава 3: Горький кофе и сладкая ложь

Глава 3: Горький кофе и сладкая ложь
Сцена 1: Встреча в тени порта
Старое кафе «Йедикуле» у самой кромки воды было местом, где время замерло. Здесь не было туристов, только запах дегтя, соли и старых секретов. Садакат сидела за угловым столиком, скрытая от посторонних глаз тяжелой бархатной шторой. Перед ней стояла крошечная чашка кофе — черного, как бездна, о которой она так часто говорила сыну.
Дверь скрипнула, впуская сырой морской воздух и Хакана-бея. Он выглядел безупречно: дорогое пальто, седина, тронутая благородством, и та самая мягкая улыбка, которая заставляла Рейхана верить ему безоговорочно.
— Садакат-ханым, — Хакан слегка склонил голову, садясь напротив. — Ваш вызов был неожиданным. Надеюсь, в Гнезде всё спокойно?
— В моем доме всегда спокойно, Хакан, пока чужие псы не начинают лаять слишком громко, — Садакат даже не прикоснулась к чашке. Её взгляд был прикован к лицу собеседника. — Вчера в порту твой «лучший человек» чуть не убил моего сына.
Хакан-бей изобразил легкое удивление, медленно снимая перчатки.
— Рейхан Явузович... он молод и горяч. Весь в отца. Я дал ему приказ зачистить склад Байбарсов, я не знал, что Кая решит лично проконтролировать груз. Это была досадная случайность.
— Случайности не пахнут черноморским штормом, — отрезала Садакат. Она наклонилась вперед, и её голос стал похож на шелест лезвия по шелку. — Кая изменился после этой встречи. Я вижу, как яд Карасу проникает ему под кожу. Мой сын начинает смотреть на закон не как на врага, а как на... вызов. Личный вызов.
Хакан-бей замер. Он слишком хорошо знал, что бывает, когда мафия и закон начинают испытывать друг к другу нечто большее, чем ненависть. Это разрушало его схемы.
— Что ты хочешь от меня? — прямо спросил Хакан.
— Убери щенка Явуза с дороги моего сына. Переведи его в Анкару, отправь на границу, запри в его «Подземелье» под замком — мне плевать. Но если я еще раз увижу, как мой Кая сжимает кулаки при упоминании имени Рейхана, я сама решу этот вопрос. И поверь, Хакан, мой способ тебе не понравится. Я не хочу, чтобы кровь Карасу снова смешалась с кровью Албора. Один раз это уже почти разрушило наши семьи.
Хакан-бей медленно кивнул. Он крутил в руках ту самую золотую ручку, подарок Джихана.
— Я услышал тебя, Садакат. Рейхан — мой лучший инструмент, но инструменты иногда ломаются. Я найду способ его нейтрализовать так, чтобы он ничего не заподозрил. Он верит мне как отцу.
— Вера — это слабость, — Садакат поднялась, поправляя шаль. — Не заставляй меня напоминать тебе об этом снова.
Сцена 2: В «Подземелье» (час спустя)
Рейхан сидел за своим столом, когда Хакан-бей вошел в общий зал. Босс положил руку ему на плечо — жест, который всегда вызывал у Рея чувство гордости.
— Рейхан, сынок. Я тут подумал... Тебе нужно отдохнуть от полевой работы. После порта ты на взводе. Займись архивами Байбарсов здесь, в штабе. Пару недель без выездов. Это приказ.
Рейхан резко поднял голову, его глаза цвета шторма сузились.
— Хакан-бей, я в порядке! Мы почти взяли след!
— Отдыхай, Рейхан Явузович. Это для твоего же блага.
Хакан ушел, а Рейхан со злостью ударил кулаком по столу. Демир Шатов, наблюдавший за этой сценой из угла, поправил очки и негромко произнес:
— Поздравляю, Карасу. Кажется, ты стал слишком опасен не только для мафии, но и для собственного Босса.

Глава 3: Горький кофе и сладкая ложь
Сцена 1: Свет, который не греет
Допросная номер четыре штаба «Подземелье». Ослепительная белизна стен. Лампа, свисающая с потолка, гудит, натягивая нервы, как струны. Рейхан Явузович Карасу стоит у двери, наблюдая за Каей, который сидит за стальным столом.
В этом белом шуме Кая выглядит чужеродным элементом — черная рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, татуировка, выползающая из-под воротника, и взгляд, в котором вызов смешан с насмешкой.
Рейхан медленно заходит в круг света. Его движения хищные, экономные. Он не садится напротив. Вместо этого он останавливается в шаге от Каи и, не сводя с него глаз цвета шторма, начинает медленно расстегивать молнию своей тактической куртки. Ткань шуршит в абсолютной тишине. Он скидывает её на стул, оставаясь в одной черной футболке, которая едва сдерживает мощь его плеч.
— Ты прислал мне смс, Албора, — голос Рейхана звучит как низкий рокот. — Ты думал, я испугаюсь твоих кошмаров?
Кая подается вперед, насколько позволяют наручники. Металл звякает о край стола.
— Я прислал предупреждение, комиссар. Хакан-бей пьет кофе в нашем доме чаще, чем ты дышишь этим озоном в своем подвале. Ты для него — расходный материал. А для меня... — Кая делает паузу, его взгляд медленно скользит по напряженным мышцам рук Рейхана. — Для меня ты — единственный честный человек в этом лживом городе. И это тебя погубит.
Рейхан резко упирается ладонями в стол, нависая над Каей так близко, что лампа освещает только их двоих, оставляя остальной мир в небытии.
— Моя честность закончится там, где я защелкну на тебе замок, Кая.
— Тогда почему твои руки пахнут моим парфюмом, а не порохом, Рейхан Явузович? — шепчет Кая, и его дыхание обжигает губы комиссара.
Сцена 2: Девичья башня. Полночь.
Ветер с Босфора был ледяным, пронизывающим до костей. Девичья башня стояла посреди темной воды, как молчаливый свидетель вековых предательств.
Рейхан приехал первым. Его черный внедорожник стоял на набережной, фары были выключены. Он оперся на капот, куря крепкую сигарету. Дым мгновенно уносило ветром. В кармане лежал ордер, подписанный Хаканом, но Рейхан знал — этот бумажный лист ничего не значит в мире, где Садакат правит душами, а Хакан — конвертами с деньгами.
Тихий рокот мотора возвестил о прибытии Каи. Тот вышел из машины один. Без охраны, без оружия — по крайней мере, видимого. На нем было длинное кашемировое пальто, развевающееся на ветру.
Они стояли друг напротив друга на пустой набережной. Два «шкафа», два полюса, между которыми искрило так, что, казалось, вода в Босфоре начнет закипать.
— Ты пришел один, Карасу, — Кая остановился в трех метрах. — Смело. Или глупо.
— Я пришел сказать тебе то, что не мог сказать под камерами в «Подземелье», — Рейхан выбросил окурок и сделал шаг навстречу. — Мой Босс дал мне приказ на твое устранение при следующей попытке «сопротивления». Он хочет, чтобы я стал твоим палачом, Кая. Чтобы кровь Албора была на моих руках навсегда.
Кая усмехнулся, но в глазах не было веселья. Только горькое осознание.
— Значит, Хакан-бей и Садакат договорились. Она хочет очистить меня от «яда Карасу», а он хочет убрать свидетеля своих грязных сделок.
— Они хотят стравить нас, как псов в яме, — Рейхан подошел вплотную. Его голос дрогнул от сдерживаемой ярости. — Но я не буду играть по их правилам.
Кая внезапно протянул руку и схватил Рейхана за затылок, притягивая к себе. Лбами они столкнулись — жест, в котором было больше агрессии и страсти, чем в любой драке.
— И что ты предлагаешь, комиссар? Сбежать? Сдаться? Или прыгнуть в эту бездну вместе?
— Я предлагаю сжечь их всех, — прошептал Рейхан, чувствуя, как холодный ветер Стамбула разбивается об их общую жажду мести.
Сцена 3: Тень за углом
Они не знали, что в нескольких метрах, в тени старого причала, стоял Демир Шатов. В его руках была камера с мощным объективом. Он видел всё: и жест Каи, и то, как Рейхан не оттолкнул его.
Шатов медленно опустил камеру. Его лицо было бледным.
— Ты действительно тонешь, Рейхан Явузович, — прошептал он в пустоту. — И я не знаю, хватит ли у меня сил вытащить тебя на берег.