Часть 36: Трудности перевода

От ледяного и до боли знакомого голоса Сынмина Банчан вздрогнул так, будто над его ухом завыла сирена. Он мгновенно оттолкнулся от земли, пулей вскочил на ноги и принялся судорожно отряхивать свои джинсы от травы и земли, а его уши стремительно заливала пунцовая краска.

Банчан (активно размахивая руками и едва не заикаясь от возмущения): «Сынмин! Прекрати нести чушь! Всё вообще не так! Ты думаешь абсолютно не в ту сторону, у тебя извращенное чувство юмора! Я просто потерял равновесие на этой чертовой доске и упал, понятно тебе?!»
Чонин тем временем тоже поднялся с травы, потирая ушибленный локоть. Он перевел взгляд с пунцового Банчана на абсолютно спокойного Сынмина, который продолжал смотреть на них как ученый на редкий вид насекомых, и сердито надул губы. Наглый троечник явно не собирался становиться главным героем чьих-то сплетен.

Чонин (громко, состроив брезгливую гримасу): «Эй, очкастый! Ты че там себе напридумывал? Я вообще-то не гей! У меня девчонка из параллельного класса есть, понятненько?! А твой друг просто неповоротливый, как медведь. Ему на танцы надо ходить, а не на скейт вставать!»
Сынмин лениво перевел взгляд с Чонина на Банчана, медленно поднял планшет и что-то быстро напечатал на экране, даже не изменившись в лице.

Сынмин (с легкой, едва заметной ухмылкой): «Да-да, конечно. Так я вам обоим и поверил. Оправдывайтесь сколько хотите, но кадр со стороны был просто кинематографичный. Чан-хён, я, пожалуй, сохраню это описание для нашего общего отчета. Минхо будет в восторге от твоих новых тактических методов сближения с молодежью».
Банчан понял, что спорить с Сынмином, когда тот поймал волну черного юмора - это абсолютно гиблое дело. Он лишь тяжело вздохнул, мысленно готовясь к тому, что Хёнджин и Минхо будут подкалывать его этим «романом» на траве еще как минимум до конца года.