12

Елена сидела у камина, обхватив колени руками, и смотрела на танцующие языки пламени. В доме царила тишина — Лира ушла в деревню, а Кай вернулся с утреннего обхода территории. Она услышала его шаги ещё издалека: тяжёлые, уверенные, но на этот раз — замедленные, будто он давал ей время подготовиться.

Он остановился в дверном проёме. Елена не обернулась, но почувствовала его взгляд — горячий, изучающий, словно касающийся кожи. По спине пробежала знакомая дрожь: волчица внутри насторожилась, подняла голову, прислушиваясь.

— Ты всё ещё злишься? — тихо спросил Кай.

Она пожала плечами, не находя в себе сил ответить честно. Злость ушла, оставив после себя странное, тревожное волнение. В воздухе повисло что‑то новое — густое, почти осязаемое. Елена вдруг осознала, что её дыхание участилось, а по коже пробежали мурашки — не от страха, а от чего‑то иного, глубокого и волнующего.

Кай подошёл ближе, но не сел рядом — встал позади, так близко, что она ощутила тепло его тела. Сквозь рубашку донёсся запах хвои и морозного леса — его запах, который она теперь узнавала мгновенно.

— Посмотри на меня, — попросил он негромко.

Елена медленно повернула голову. Их взгляды встретились — и что‑то внутри неё дрогнуло. В его глазах больше не было той железной властности, что в прошлый раз. Только глубина, напряжение и что‑то ещё — осторожное, почти уязвимое. При виде этого нового выражения на его лице к горлу подступили слёзы — смесь растерянности, страха и того самого возбуждения, которое она пыталась подавить.

Он протянул руку — медленно, давая ей возможность отстраниться. Кончики его пальцев коснулись её щеки, провели по скуле, задели прядь волос. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно отозвалось дрожью во всём теле. Сердце забилось чаще, дыхание сбилось.

Елена почувствовала, как слёзы покатились по щекам — тихие, беззвучные. Она не пыталась их стереть, лишь слегка вздрогнула, когда его пальцы скользнули по влажной коже.

— Я не знаю, как быть, — прошептала она, и голос дрогнул. — Всё происходит слишком быстро... но когда ты рядом, я...

Она не договорила. Кай наклонился, и на мгновение их дыхание смешалось. Он не целовал её — только замер в сантиметре от губ, словно спрашивая разрешения. В этом молчании было больше страсти, чем в любом порыве.

Елена закрыла глаза.

Его губы коснулись её лба — мягко, почти благоговейно. Потом — виска, линии челюсти. Каждое прикосновение было осторожным, выверенным, но от этого — ещё более волнующим. Её тело отзывалось на каждое движение — тепло разливалось внизу живота, дыхание становилось прерывистым. Она сжала пальцы на коленях, пытаясь взять себя в руки, но это лишь усиливало ощущения.

— Ты боишься? — хрипло спросил он, едва касаясь губами её кожи.

Она покачала головой:

— Не тебя. Себя. Того, что чувствую. И того, как сильно ты на меня действуешь...

Кай тихо выдохнул, провёл большим пальцем по её нижней губе. Его дыхание участилось — она ощущала его на своей коже, горячее и неровное.

— Я тоже, — признался он. — И это сводит меня с ума.

Он всё-таки поцеловал её — но не так, как она ожидала. Не жадно, не властно. Медленно, почти робко, будто пробуя на вкус. Елена невольно подалась вперёд, и он тут же отстранился, поймав её взгляд.

— Ещё? — спросил он, и в этом коротком слове было столько невысказанного желания, что у неё перехватило дыхание.

Вместо ответа она сама потянулась к нему. На этот раз поцелуй стал глубже, но всё равно — сдержанный, полный невыговоренных обещаний. Его рука скользнула к её затылку, пальцы слегка сжали волосы — не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала его силу. Слеза скатилась по её щеке, но теперь она не была горькой — это были слёзы освобождения, признания того, что она больше не может и не хочет сопротивляться.

Кай обнял её, прижал к себе — не резко, а так, словно она была чем‑то невероятно хрупким. Елена уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах хвои и чего‑то неуловимо его. Волчица внутри затихла, но не уснула — она настороженно следила, впитывала каждое ощущение.

— Останься, — прошептал он ей в волосы. — Не убегай.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза — и впервые за всё время не увидела в них приказа. Только просьбу. Искреннюю, почти отчаянную.

— Хорошо, — выдохнула она. — Я останусь.

Кай улыбнулся — впервые по‑настоящему, без напряжения. Провел рукой по её спине, слегка сжал плечо, будто убеждаясь, что она действительно здесь, рядом.

За окном шумел лес, в камине трещали дрова, а где‑то глубоко внутри Елены волчица перестала рычать. Вместо этого она тихо заурчала — удовлетворённо, почти счастливо. И в этот момент Елена поняла: она больше не борется. Она выбирает.