Глава 7. Часть 1

Доктор Ким

— Мне просто очень страшно сегодня одной, — произнесла Сора.

Я посмотрел на неё.

На опущенную голову. На робкий взгляд. На то, как она сжимала сумку и прикусывала губы.

Маленькие пухлые губки.

Сегодня я слишком часто на них смотрел.

Каждый раз одёргивал себя, мысленно ругал, но взгляд всё равно к ним возвращался. Когда мы пили из одного бокала. Я сам это начал, а потом почти сразу пожалел. Но почему-то уже не мог остановиться.

Её маленькая мягкая ладонь.

Искристые лукавые глаза, которые то плакали, то смотрели на меня с насмешкой.

А сейчас — испуганно. И немного смущённо.

Я тяжело выдохнул и посмотрел в зеркало заднего вида. Нам уже раза три сигналили.

Это ужасная идея. Хуже просто не придумать.

Я потом сам же об этом пожалею.

Буду ругать себя. Её.

Она работала в моём отделении. Пусть формально я и не был её прямым начальником, сути это не меняло.

Я старше её на много лет.

Она взбалмошная. Раздражающая. Слишком эмоциональная. Совершенно не умеющая держать дистанцию.

И я мог бы продолжать этот список ещё долго. Наверное, до самого утра.

Но потом снова посмотрел на неё.

Она — на меня.

Красные после слёз глаза. Растрепавшиеся волосы.

Пальцы, сжимавшие ремешок сумки так, будто он удерживал её от чего-то намного страшнее одиночества.

И я выругался себе под нос. Завёл мотор.

— Вы куда? Дайте мне выйти, если не хотите... — начала Сора.

Я хмыкнул.

— А вы думаете, я могу оставить машину вот так посреди улицы?

Она моргнула. А потом вдруг так искренне заулыбалась, что остатки моих сомнений просто рассыпались.

Вместе с этой улыбкой. И тонкими лучиками возле всё ещё заплаканных глаз.

— Вы ищете парковку?

— Ага, — вздохнул я, трогаясь с места. — И вот думаю, найду ли.

— Спасибо, — тихо сказала она после короткой паузы. — Тут недалеко есть подземная парковка.

Я скосил на неё взгляд.

— Отлично.

Свернул на соседнюю улицу.

Вообще-то быстрее всего было бы оставить машину у себя.

А потом... Пригласить её к себе?

Я тут же поморщился от собственных мыслей.

Нет. Это уже было бы слишком. Да и оставаться с ней на всю ночь я не собирался.

Конечно нет.

За поворотом показался знак парковки, и я, сбавив скорость, начал спускаться вниз.

Ничего.

Немного посижу с ней. Пока она успокоится. А потом уеду домой.

Да. Так будет лучше всего.

Я припарковался и отстегнул ремень.

Сора рядом тоже тихо щёлкнула своим. В салоне загорелся мягкий свет.

Она уже потянулась к двери, когда я остановил её:

— Я иду к вам только потому, что вам сейчас тяжело. И не надумывайте лишнего. Мы просто работаем вместе, Сора. Не более, — сказал я строго.

Надо было сразу это прояснить. До того, как мы окажемся у неё дома. Это было правильно.

Она моргнула. Приоткрыла рот и снова закрыла.

— А вы думаете, зачем я вас зову? — спросила она прямо.

И слегка наклонила голову набок.

Ей надо запретить так делать.

Это выглядело слишком кокетливо. Слишком естественно. И почему-то каждый раз выбивало меня из равновесия сильнее, чем должно было.

И вместо того чтобы придумать нормальный ответ, я смотрел на её тонкую шею и острый подбородок.

— Как зачем? — переспросил я хмуро.

— Вот и я спрашиваю. Зачем?

И снова прикусила губу.

Я замялся.

Да что со мной вообще?

У нас был тяжёлый вечер. Она плакала передо мной. Я рассказал ей вещи, которые почти никому не рассказывал. Её накрыло после истории с Артуром. Ей сейчас нужен был кто-то рядом.

Вот и всё.

Но почему-то вместо этой простой и правильной мысли в голове оставался только шум.

— Что за глупые вопросы. И так всё понятно.

Её лицо вытянулось.

А потом она снова рассмеялась. Так же легко, как смеялась весь этот вечер.

И снова — с меня.

Вот скажите, с каких пор я вообще стал её личным клоуном?

— Вы думали, я вас позвала... — она прикрыла рот ладонью, сдерживая смех, — переспать с вами?

От её прямоты у меня, кажется, действительно вспыхнули щёки. Или в машине просто стало слишком жарко.

— Нет, конечно, — слишком быстро ответил я.

Почти рявкнул.

Она прищурилась. Лукаво. Опасно.

— А если да?

И вот опять.

Я совершенно перестал её понимать.

Только что плакала так, будто у неё сердце разрывается. А теперь сидит и дразнит меня с таким удовольствием, что хочется завыть и хлопнуться лбом о руль.

Ей самой психолог нужен сильнее, чем половине наших пациентов.

Ни одной стабильной эмоции.

— Тогда вам пришлось бы идти домой одной, — отрезал я. — Так мы выходим или я зря парковался?

Она прищурилась.

— Что, я настолько плохо выгляжу? — с вызовом спросила Сора.

Я тихо застонал.

Ну конечно.

Сама задала вопрос. Сама начала дразнить. А виноват в итоге опять я.

Прямо классика.

Я хмыкнул, посмотрел на неё и вдруг решил ответить тем же оружием.

— Как раз слишком хорошо, — протянул я.

Поправил очки, лениво приподнял бровь и потянулся к её лицу, мягко убирая за ухо выбившуюся прядь волос.

Она тут же дёрнулась назад.

Я хотел усмехнуться и сказать, что это была шутка.

Но почему-то завис. Так и остался рядом с ней.

Слишком близко. В паре сантиметров.

Я видел её кожу. Светлую, чистую. Даже покрасневшую после слёз — всё равно до невозможности гладкую. Видел тонкую линию шеи. Приоткрытые губы. То, как она сглотнула, когда я коснулся её волос.

И чувствовал её дыхание. Тёплое. Сбившееся.

Я чувствовал его кожей. Собой.

Сора замерла.

И в какой-то момент до меня вдруг слишком отчётливо дошло, что это перестало быть шуткой.

Что я смотрю на её рот и думаю совсем не о том, о чём должен.

Что мне нравится, как дрожат её ресницы. Короткие, густые.

Как у неё расширяются зрачки, когда она смотрит на меня снизу вверх.

Как близко сейчас её колени.

Её губы.

Она вся.

И тело отреагировало быстрее головы.

Тяжёлым, горячим импульсом где-то внизу живота.

Чёрт.

Я резко очнулся. Отдёрнул руку.

Что со мной вообще происходит?

Это всё этот день. Стресс. Алкоголь. Эмоциональное выгорание.

Может, мне самому уже нужен психолог. И тут же внутри ехидно прозвучало: «Вот и сходишь на ночной сеанс».

Я зло выдохнул и откинулся обратно на сиденье.

— Мы собираемся ночевать на парковке? — отрезал я. — Пошли.

Она кивнула, поправила волосы, и мы вышли из машины.

До её дома дошли молча.

Всего две улицы с моим домом.

Я жил в этом квартале уже пять лет. Сколько раз бегал по этим улицам утром перед работой? Сколько раз пил кофе в маленькой кофейне прямо напротив её подъезда?

И ни разу её не видел. Или просто не замечал.

— Как долго вы тут живёте? — спросил я, когда она потянула на себя тяжёлую дверь подъезда.

Внутри автоматически загорелся тёплый жёлтый свет.

— Три года, — ответила она, заходя первой. — Мне нравится. Хотя сразу предупреждаю: квартира маленькая. Но диван удобный.

Мы начали подниматься по лестнице, и я едва не споткнулся на ступеньке.

— Я не буду спать на диване.

Имея в виду, что вообще не собирался у неё ночевать.

Но это же Сора.

Она вообще умеет понимать меня правильно?

Или только тогда, когда ей самой удобно?

Она шла на пару ступенек выше и тут же обернулась через плечо.

В полумраке подъезда её глаза снова лукаво блеснули.

— Хорошо. Тогда спите со мной, — легко произнесла она.

И пошла дальше, будто не сказала ничего особенного.

А у меня внутри опять всё сбилось к чёрту.

Я уже открыл рот, собираясь возмутиться. Сказать, что и с ней спать не собираюсь. Что просто зайду, удостоверюсь, что она успокоилась, и уеду домой.

Но Сора уже смотрела вперёд и тихо сказала:

— Главное... просто побудьте рядом. Я не хочу быть одна.

И больше ничего.

А у меня вдруг опять появилось то странное чувство, которое накрыло меня ещё в баре.

Когда я увидел её там.

Я часто заходил туда после тяжёлых смен. Выпивать одному дома — ещё более унылое занятие, чем сидеть самому в баре. Иногда там были коллеги. Они замечали меня, замолкали, переглядывались. Я не подходил.

Все прекрасно понимали, о чём обычно говорят сотрудники, когда начальства нет рядом.

Так что я просто пил своё пиво и не мешал людям разбирать меня по косточкам.

Но сегодня вечером почему-то подошёл.

Она сидела, сгорбившись над столом. С карточкой покемона в дрожащих пальцах.

Заплаканная.

Такая несчастная, будто из неё вынули что-то жизненно важное и оставили после этого одну пустоту.

И меня всего сдавило изнутри.

Слишком знакомо. Слишком близко.

Я уже это видел...

Я был зол на неё после случившегося в больнице.

Из-за ошибки. Из-за того, как всё вышло с родителями Артура. И всё же... даже тогда понимал, почему она сорвалась.

Потому что иногда чужое горе цепляется за тебя слишком глубоко.

Так глубоко, что перестаёшь понимать, где заканчивается чужая боль и начинается твоя.

Я хотел развернуться и уйти.

Правильнее было уйти.

Но какие, к чёрту, правила, когда видишь человека, который плачет так, будто у него душу вывернули наизнанку?

И понимаешь, что единственное, что можешь сейчас сделать, — просто не оставить его одного.

Вот и сейчас.

Когда я смотрел на её узкую спину в широком свитере, на растрепавшийся хвост, на тонкие пальцы, скользящие по перилам лестницы, внутри опять появилось это чувство.

Тихое.

Опасное.

Я хочу ей помочь.

И лучше бы мне не задумываться, почему именно.

Мы поднялись на какой-то этаж — я их не считал.

Сора остановилась у потёртой тёмной двери и быстро открыла её ключом.

Щёлкнула выключателем. В квартире сразу вспыхнул яркий белый свет.

— Разувайтесь, пожалуйста, — сказала она, заходя первой.

— Я из Кореи. Конечно, я разуюсь, — хмыкнул я.

Она тихо фыркнула, оставила сумку у двери и кивнула на узкую вешалку у стены.

Потом наклонилась и протянула мне мягкие домашние тапочки.

Прихожая оказалась совсем маленькой. Настолько, что Соре пришлось пройти вперёд, чтобы я смог нормально снять куртку.

Я повесил её рядом с её пальто, оставил на полке телефон и кошелёк и на секунду замер.

В квартире пахло ею.

Чем-то тёплым. Сладким. Шампунем, кремом для рук и ещё чем-то едва уловимым, от чего в голове вдруг стало тяжелее, чем после вина.

Сора уже шла вглубь квартиры, ступая по светлому старому паркету в одних носках.

Дом был старый. Настоящий парижский. С высокими потолками, узким коридором и этим особенным скрипом пола, который почему-то сразу делал место живым.

Она остановилась чуть дальше, в полосе света из гостиной.

Широкий свитер сползал с её плеча, открывая тонкую ключицу. И я слишком быстро отвёл взгляд.

— Будете что-нибудь пить? — спросила она, кивнув куда-то в сторону.

Потом развернулась и пошла дальше. А я — за ней.

Мы оказались в маленькой гостиной. Серый диван стоял у одной стены, напротив — телевизор. Рядом кресло, низкий журнальный столик и белый открытый шкаф, полностью заставленный книгами.

Их было много. Очень много.

На полках вперемешку стояли романы, учебники, какие-то папки, свечи, маленькие декоративные фигурки. На столике валялась зарядка, резинка для волос, кружка с засохшим пятном от кофе.

И почему-то именно из-за этого здесь было уютно. По-настоящему жилое место.

Не картинка из интерьерного журнала.

У меня дома всё выглядело иначе.

Слишком идеально.

Вещи раскладывала домработница. Декор подбирал дизайнер. Даже пледы лежали так ровно, будто их запрещалось трогать.

У меня даже кот был аккуратным. За что я его, собственно, и любил.

— Садитесь, — Сора кивнула на диван.

— Вы на нём мне предлагали спать? — хмыкнул я, всё-таки садясь.

Диван оказался неожиданно удобным. Большим, мягким ровно настолько, насколько нужно.

— Ага, — спокойно ответила она. — Или в спальне. Мне без разницы.

Она кивнула куда-то вбок.

— Спальня вон за той дверью. Если её открыть, будем как будто в одном помещении.

Я машинально проследил за её взглядом.

Полуоткрытая белая дверь. Край кровати. Смятое одеяло.

Слишком по-домашнему. Слишком... интимно.

Я тут же заёрзал на диване и сел ровнее.

— Я буду травяной чай, — слишком быстро сказал я. — И вам советую.

Самое время срочно сменить тему.

— А я хотела предложить вам соджу. У меня есть. Брат из Кореи привёз.

Я хмыкнул.

— Не думаю, что в вашем состоянии это хорошая идея.

— А я думаю, что отличная.

Она даже не дала мне договорить. Подошла к шкафу с книгами, открыла нижнюю дверцу и кивнула на бутылки внутри. Их там стояло штук пять.

— Есть ещё рисовая водка, — сообщила она, разглядывая этикетки. — Что хотите?

— Вы собрались напиться? — хмыкнул я. — Я вообще-то не за этим сюда пришёл.

Она только фыркнула.

— Значит, соджу.

Закрыла дверцу шкафа.

— Сейчас из холодильника принесу.

Спорить с ней было бесполезно.

Я это уже понял.

Вернулась она быстро и протянула мне холодную бутылку.

— Мы, кстати, так и не выяснили, зачем вы пришли.

Я взял бутылку, а она плюхнулась рядом, задев меня плечом. И тут же чуть отодвинулась.

А я, наоборот, поймал себя на совершенно идиотском желании придвинуться ближе. И сразу мысленно одёрнул себя за этот порыв.

—  Так что будем считать, что это просто дружеский вечер с соджу.  — сказала она.

Она попыталась открыть бутылку. Провернула крышку. Та даже не сдвинулась.

Сора нахмурилась, попробовала ещё раз — уже двумя руками.

Я не выдержал, тихо хмыкнул, поставил свою бутылку на столик и мягко забрал соджу из её пальцев.

Она тут же улыбнулась.

— Это вы сейчас своими мужскими силами решили покрасоваться?

— Просто открываю бутылку, — буркнул я.

Крышка поддалась почти сразу с тихим щелчком.

Я протянул соджу обратно.

Сора благодарно улыбнулась, подтянула ноги на диван и облокотилась рукой на спинку.
Развернулась ко мне лицом.

И устроилась так свободно и естественно, будто мы действительно были людьми, которые вот так сидят вечерами уже много лет.

Я взял свою бутылку.

Слишком остро ощущая её тепло рядом, даже не касаясь.

— Ну что, — она чуть приподняла выпивку, — за нас? Двух одиноких людей этой ночью?

— А почему вы решили, что я одинок? — спросил я, цокнувшись с ней и делая глоток.

— Я очень надеюсь, что одиноки.

Я удивлённо посмотрел на неё.
И сразу напрягся.

— Почему? — уже осторожнее спросил я.

Почти мысленно крадучись.

Она же не решила вдруг, что раз я пришёл к ней домой, то...

Сора тут же рассмеялась.

— Да что вы всё время думаете, будто я вот-вот на вас наброшусь?

— Я не... — начал было я, но она уже ткнула меня локтем в бок.

После вина, стресса и этого бесконечного дня Сора стала ещё шумнее, смелее и опаснее для моей нервной системы.

Хотя, если честно, алкоголь тут был вообще ни при чём.

У неё и в абсолютно трезвом состоянии прекрасно получалось доводить меня до микроинфаркта одним взглядом и парой фраз.

— Не переживайте так, доктор Ким, — она усмехнулась, отпивая соджу. — Я сказала, что надеюсь, что вы одиноки, потому что если бы у вас была девушка или жена, а вы всё равно пришли бы ночью ко мне домой... я бы в вас очень разочаровалась.

Она задумчиво покрутила бутылку в пальцах.

— И, возможно, захотела бы найти её номер и сообщить, что её мужчина — козёл.

Я невольно хмыкнул.

— Какая замечательная женская солидарность. Хотя вы сами только что сказали, что мы просто пьём как друзья.

— Ха. Не увиливайте, — и тут же прищурилась. — У вас же были пошлые мыслишки. Были же? Да?

Она усмехнулась, всё так же облокотившись на спинку дивана.  Её колени касались моих бёдер.

И, кажется, она этого даже не замечала. Я — очень даже.

Успев при этом мысленно выругаться на самого себя.

Потому что реагировать на чужие колени так, будто мне снова пятнадцать, было слегка унизительно.

— А вы бы хотели, чтобы были? — поддел я её, отпивая соджу.

Сора посмотрела на меня. Тоже сделала глоток. А потом легко пожала плечами. Слишком легко.

— Может быть.

Я застыл.

Опять.

Она снова умудрилась выбить меня из равновесия одной короткой фразой.

И снова я совершенно не понимал — шутит она или нет.

Потому что смотрела она при этом слишком спокойно. Слишком прямо. А её колени всё ещё касались меня, и от этого простого тепла под кожей начинало неприятно тянуть.

Поэтому я сделал единственное, что сейчас казалось безопасным. Молча отпил ещё соджу.

И мы ненадолго замолчали. Но тишина между нами почему-то была правильной.

Спокойной.

Тёплой.

И я вдруг поймал себя на очень странной мысли.

Совершенно нелепой, если учитывать, как сильно эта женщина выводила меня из себя.

Иногда — до нервного тика.

Но сейчас... и в баре... рядом с ней мне почему-то было удивительно комфортно.

Ага. Как на горящем стуле. Но комфортно.

— Вы откуда в Корее? — вдруг спросила Сора.

Я ответил.

Она удивилась, когда услышала название города, и сказала, что её родители сейчас живут недалеко.

— Я думал, ваши родители живут здесь, — заметил я, делая глоток. Такими темпами нам скоро понадобится вторая бутылка. — Или вашему отцу удалось увезти маму француженку в Корею?

Сора нахмурилась.

— Мы разве когда-то обсуждали моих родителей? — удивлённо спросила она. — Откуда вы знаете?

— Люди решили сообщить. Раз уж мы оба корейцы, это почему-то автоматически делает нас участниками местного клуба семейных биографий.

Она тихо фыркнула.

— Так что? — продолжил я. — Ей нравится жить в Корее?

Сора как-то странно скривилась, пробормотала что-то себе под нос — я даже не расслышал. Потом всё-таки кивнула.

— Да. Она приедет на наш день рождения.

— Чей? — переспросил я.

— Мой и Дохёна.

Сказала так, будто я по умолчанию должен был знать, кто такой этот Дохён.

И кто он вообще?

Она же буквально десять минут назад говорила, что одинока.

Или я что-то не так понял?

Кто такой Дохён?

Сора вдруг рассмеялась.

Причём так искренне, что я окончательно почувствовал себя идиотом, который пропустил половину разговора.

— Что смешного? — хмуро спросил я.

— Видели бы вы сейчас своё лицо, — сквозь смех сказала она. — А ещё лучше — видел бы его Дохён. Он бы очень расстроился, узнав, что такой мужчина, как вы, — она ткнула в меня пальцем, — так мрачнеет от одного упоминания его имени.

Я запутался ещё сильнее.

— А я должен улыбаться, услышав имя какого-то незнакомого мужчины? — фыркнул я.

— О, Дохён был бы в восторге, — весело протянула она. — Но только это нельзя говорить Максиму.

Теперь ещё и Максим.

Прекрасно.

— Вы о чём вообще? — уже прямо спросил я.

Сора засмеялась ещё громче.

— О ком, доктор Ким. О ком. Дохён — мой брат-близнец. А Максим — его парень. И он ужасно ревнивый.

Я моргнул. Потом ещё раз.

А она сидела довольная, явно наслаждаясь тем, как успешно только что сломала мне мозг.

— А ещё Дохён очень красивый, — добавила она с совершенно серьёзным видом. — Поверьте.

Я прищурился.

А потом сказал то, что, кажется, уже говорил не совсем я, а соджу с пивом в совместном токсичном союзе:

— Верю. Если вы близнецы, он тоже должен быть красивым.

Она тут же приоткрыла свой маленький рот, машинально облизнула губы.

Интересно, это была игра? Или она правда не замечала, что делает со мной?

Судя по её взгляду — скорее второе. А вот по характеру — точно первое.

— Вот видите, — усмехнулся я. — Второй раз за вечер заставил вас краснеть.

— А у нас соревнование? — тут же парировала она, но взгляд всё-таки отвела.

Я довольно хмыкнул.

— Если бы было, я бы вёл по очкам.

Она мгновенно посмотрела на меня снова.

Невыносимая женщина. У неё буквально физическая потребность оставлять последнее слово за собой.

— Ничего подобного, — фыркнула Сора. — Я вас смущала намного больше.

Я закатил глаза и рассмеялся.

— Хорошо. С высоты моих... — я сделал паузу, — пятидесяти двух лет позволю ребёнку победить. Дети же не умеют проигрывать. Приходится взрослым уступать.

— Я не ребёнок. И вообще, если честно считать...

Начала она возмущённо, но я уже смеялся ещё сильнее.

Сора нахмурилась.

Продержалась секунды три.
А потом тоже рассмеялась.

Так легко. Так просто.

Мы ещё долго разговаривали.

О Корее.

О больнице.

О пациентах.

Пару раз снова касались темы Артура, но уже осторожнее. Без того надлома, что был в баре.

Без слёз.

Хотя и без настоящих улыбок. Тихо. С уважением.

А потом, ближе к полуночи, Сора поднялась с дивана и кивнула в его сторону.

— Так где вы хотите спать? Могу постелить тут. Или в спальне. А сама лягу здесь.

— Я вообще-то думал уже уходить, — начал я.

****
Вторая часть скоро