Глава 11: Пульс времени и стальной приговор

Тоннель встретил их запахом озона и сухим, почти стерильным воздухом. Адриан шел впереди уверенно, его шаг был тяжелым и размеренным. Ни тени страха не отразилось на его лице, когда факел в его руке окончательно погас. Он ориентировался в этой мгле как хищник, привыкший к ночи. Голубоватое свечение артефакта в руках Валерии выхватывало из темноты гладкие панели на стенах, похожие на темное стекло.
— Это место создано не человеческими руками, — констатировал Адриан, и в его голосе звучала холодная решимость. — Моя мать знала секреты, которые этот мир не заслужил. Мы должны созвать совет, показать им это...
— Нет, Адриан! — Валерия резко остановила его, схватив за предплечье. — Послушай меня. Никто не должен узнать об этом. Ни про «Атлас», ни про эти стены, ни про мое время. Если бароны увидят это, они не преклонят колени — они развяжут войну за право обладать «магией». Они превратят знания твоей матери в орудие убийства.
Адриан замер, вглядываясь в её лицо. В голубоватом свете прибора его разноцветные глаза казались неземными.
— Ты хочешь, чтобы мы похоронили правду снова? — спросил он низким, вибрирующим голосом.
— Я хочу, чтобы эта правда принадлежала только нам, — прошептала она, подходя ближе. — Пока ты не укрепишь свою власть, это знание — яд. Обещай мне, что это останется нашей тайной.
Адриан долго молчал, чувствуя, как тепло её тела пробивается сквозь прохладу тоннеля. Наконец он медленно кивнул.
— Твое слово для меня — закон, северянка. Пусть этот мир остается в неведении.

Возвращение в покои
Тайный ход вывел их к заброшенному гроту у берега озера. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но после склепа он казался благословением. Адриан провел Валерию по потайным тропам обратно в замок.
Когда они вошли в её покои, Адриан лично запер дверь на тяжелый засов. Он достал дневник матери и положил его на стол. Валерия взяла перо, но рука её дрогнула от пережитого напряжения. Адриан не отошел. Он встал за её спиной, положив горячие ладони на её плечи, и этот жест сразу согрел её. Его пальцы начали медленно поглаживать её ключицы, нежно проникая под вырез простого платья. Валерия чувствовала, как от этого прикосновения по позвоночнику бегут мурашки, а страх окончательно сменяется трепетом.
— Записывай, — прошептал он ей в самое ухо, обжигая кожу своим дыханием. — Пусть бумага хранит то, что мы не можем доверить стенам этого замка. Каждое слово матери — это щит для нашего будущего.
Валерия вывела первые строки, чувствуя его поддержку каждой клеточкой тела. Но когда Адриан собрался отстраниться, его взгляд снова стал жестким. Он посмотрел на дверь, и в его глазах вспыхнуло ледяное пламя мести.
— Отдыхай, Валерия, — тихо сказал он, и его голос на мгновение потерял свою мягкость. — Мне нужно закончить дела с теми, кто считает, что королей можно запирать в могилах. Я не вернусь, пока не увижу их кровь.
Валерия резко встала и схватила его за руку, переплетая свои пальцы с его. Её ладонь была маленькой по сравнению с его, но хватка была решительной.
— Постой, Адриан. Не уходи в гневе, — она заглянула в его разноцветные глаза, в которых сейчас бушевал шторм. — Не трать свои силы и нервы на этих ничтожных людишек. Они не стоят того, чтобы ты снова становился зверем. Сейчас ты нужен мне здесь... целым и спокойным.
— Они пытались убить нас, Валерия! — Адриан сделал шаг к ней, его лицо было полно боли. — Мою мать они годами называли сумасшедшей, заперли её в четырех стенах, выставили больной только для того, чтобы скрыть её силу и её свет. Они разрушили её жизнь этим подлым клеймом, хотя она была умнее их всех вместе взятых! Я не могу позволить им торжествовать снова.
Валерия положила вторую руку ему на грудь, чувствуя, как бешено и ритмично колотится его сердце. Её ладонь медленно скользнула вверх, нежно очертив линию его челюсти и коснувшись шеи.
— Я не прошу тебя прощать их, — мягко, почти шепотом произнесла она, заставляя его замереть под её лаской. — Но сначала выясни, почему они это сделали. Готфрид — трус, он никогда не осмелился бы на такое в одиночку. Возможно, за его спиной стоит кто-то, кто жаждет твоей короны больше, чем ты думаешь. Если ты убьешь его сейчас, ты сожжешь мост к истине. Выясни, кто еще предал тебя. Будь моим мудрым королем, Адриан, а не их слепым палачом.
Адриан накрыл её руку своей, прижимая её теплую ладонь к своей щеке. Он закрыл глаза на долгое мгновение, впитывая её аромат кокоса и нежности, который действовал на него сильнее любого вина. Его губы коснулись её запястья — легкое, трепетное прикосновение, от которого у Валерии перехватило дыхание. В этом жесте было столько обожания, что слова стали излишни.
— Ты просишь меня быть мудрым, когда всё мое существо требует расправы, — выдохнул он, открыв глаза. В них больше не было ярости, только бесконечная преданность ей. — Хорошо, северянка. Твое слово — мой компас. Я выслушаю его, прежде чем решу, какой смерти он достоин. Но ты...
Он притянул её к себе, обнимая так крепко, словно боялся, что она растворится в воздухе. Его руки поглаживали её спину, успокаивая и её, и его самого.
— Пообещай мне, что не выйдешь из этой комнаты, — он отстранился и взял её лицо в свои ладони, глядя с нескрываемым беспокойством. — Я не оставлю тебя без защиты. Больше никогда.
— Я буду здесь, Адриан. Буду ждать тебя, — пообещала она, накрыв его руки своими.
Он еще раз, медленно и сладко, поцеловал её в лоб, задерживаясь на мгновение, чтобы запомнить этот момент покоя. Когда он вышел за дверь, его лицо снова превратилось в маску из стали.
В коридоре он застал четырех своих самых верных гвардейцев, тех, чья верность была проверена годами битв.
— Слушайте меня, — его голос ударил, как хлыст. — Вы четверо остаетесь здесь. Если кто-то, кроме меня, попытается приблизиться к этой двери — убейте на месте. Если из комнаты донесется хотя бы тень крика — входите и рубите любого. Вы отвечаете за её жизнь своими головами. Вы поняли?
— Да, Ваше Величество! — в один голос ответили воины, обнажая мечи в знак клятвы.
Убедившись, что Валерия под надежной защитой, Адриан развернулся и стремительным шагом направился к малым залам. Гнев внутри него стал холодным, расчетливым и невероятно опасным.

Стальной приговор (От лица Адриана)
Я шел по коридорам замка, и стража в ужасе прижималась к стенам. Они видели призрака — короля, который восстал из мертвых и теперь шел по их души. Я пах кокосом, пылью веков и жаждой крови.
Я выбил дверь в малый зал ударом сапога. Готфрид, праздновавший свою "победу", выронил кубок. Багряное вино разлилось по столу, как кровь, которую я так страстно хотел пролить.
Я схватил его за ворот камзола и вздернул вверх. Мое лицо было в сантиметре от его бледной физиономии. В моих глазах — карем и голубом — он видел свой конец. Моя рука сама потянулась к кинжалу. Я представлял, как сталь входит в его горло, как обрывается его никчемная жизнь. Я хотел этого каждой клеткой своего тела.
Но в голове всплыл голос Валерии. Её просьба не множить кровь, её милосердие. Если я убью его сейчас, я стану тем монстром, которым меня считали.
— Слишком легкая смерть для тебя, крыса, — прорычал я, отшвыривая его к подошедшим гвардейцам. — В темницу его. В самую глубокую яму, где нет света. Пусть он гниет там, гадая, в какой день я решу, что его время истекло.
Я смотрел, как его волокли прочь. Гнев не угас, но он стал управляемым. Вернувшись в свои покои, я не мог думать о предательстве. Перед моими глазами стояла Валерия в том простом платье, прижимающаяся ко мне в темноте. Она — мой самый большой секрет и единственная слабость. Я сделаю всё, чтобы никто и никогда не узнал, откуда она пришла... и какие тайны мы храним под полом этого замка.

Я смотрел, как его волокли прочь, и чувствовал, что этот замок начинает очищаться. Гнев не исчез, но теперь у него была цель. Я вернулся к дверям Валерии, кивнул своим людям и прислонился к стене. Я не зайду к ней сейчас — я слишком "грязный" после этого допроса. Но я буду стоять здесь, в тени, охраняя её сон. Она — единственное, что имеет значение в этом прогнившем мире.