Глава 22 - Демьян

Напасть на мой дом, на моих людей, похитить мою жену — это уже слишком. Мне наплевать, что этот сукин сын — её отец. Я просто убью его и заберу свою жену.
Я сижу в самолёте и не нахожу себе места. Хочется рвать и метать. Как только Зейден сказал, что это был её отец, я сорвался. Не знал, куда он её денет. Поэтому попросил Крея искать след Авроры, и он сказал, что не может поймать сигнал — а это может значить только одно: она где‑то в небе, в самолёте. Я понял: он везёт её в Россию. Чёрт, как он посмел. Настолько бесстрашен, что просто забрал её. И на что он рассчитывает? Что она согласится, смирится и останется с ним?
Когда‑то этот ублюдок дал мне идею. Крей выяснил, что в теле у Авроры был чип. Это было неслыханно, и я готов был убить его за это. Тогда я позвал врача и избавил её от чипа. Но после этого, у меня появилась идея: у каждой вещи, которую приносили домой для Авроры, на этикетке была вышита чип для прослеживание. Это была не прихоть — это была необходимость, её безопасность. Пока я не найду урода, который стоит за её похищением, мне нужно было обезопасить её. Телефон был далеко не лучшим способом, поэтому я решил: каждый предмет одежды будет защищён, пока я не найду и не накажу всех причастных.
Но сейчас я думаю: за похищением тоже стоял её отец? Он настолько безумен, чтобы такое устроить? Я в это не верю. Это на него не похоже. За всем этим стоит что‑то ещё — и это пугает меня сильнее всего.
Единственное, чего я хочу сейчас, — найти её живой и невредимой. Блять, почему же так долго лететь? Пока я доберусь туда, с ума сойду. Нервы на пределе. Я уже связался с дядей и коротко сказал, что мне понадобится его помощь. Не стал вдаваться в подробности и не просил его действовать немедленно — от него тоже можно ожидать чего угодно.
Самолёт приземляется. Уже из окна я вижу дядю с кортежем. Хорошо, что удалось так быстро арендовать частный самолёт — иначе, думаю, я свёл бы себя с ума в ожидании. Выходя, направляюсь к дяде и не даю ему вставить слово.
— Дядя, скажу коротко: этот сукин сын Кузнецов напал на мой дом, на моих людей и похитил мою жену. Поможешь ли ты забрать её или нет? — резок я.
Он смотрит на меня изумлённо, тяжело вздыхает и закрывает глаза, будто больно.
— Демьян, ну сколько можно? — начинает он. — Он не похитил твою жену, он забрал своего ребёнка. Почему ты цепляешься за эту девушку как пиявка? Угомонись уже. Я дал тебе всё — новую жизнь, новую личность, чтобы ты мог спокойно жить. Но нет, тебе нужно нарываться на неприятности. Если будешь так продолжать, скоро по‑настоящему умрёшь. Ты это понимаешь? А эта Аврора, она ведь не знает, кто ты. Если узнает, полюбит ли она тебя? Нет. Она не захочет тебя в любом обличии — потому что она другая. Пойми это и, пока не поздно, вернись. Не в Нью‑Йорк — в Колумбию. — Голос у дяди умоляюще‑строгий.
— Значит, ты не хочешь помочь мне, дядя? — спрашиваю я, сдавив зубы. — Хорошо. Тогда я обращусь к Ивану и дяде Альберту. Но знай: в эту же секунду ты теряешь меня навсегда. И не смей мне мешать — ты знаешь, к каким последствиям это приведёт. Когда речь о ней, мне всё равно на всё и всех, — рычу я.
Он замолкает ненадолго, затем медленно кивает:
— Конечно же, я не оставлю тебя без помощи. Но ты не должен никому говорить о своей личности, о том, что ты жив. Никто не должен знать. Иначе всё закончится плохо. Сынок, ты — всё, что у меня осталось. Я сам с тобой не поеду; отдам своих людей — поезжай и будь осторожен. Забери свою жену. Я не знаю, как ты это сделаешь: поговори с ней, поговори с этим ублюдком Кузнецовым. Пусть она скажет, что счастлива с тобой и выбирает тебя. Пусть он оставит вас в покое. Если нет — мне придётся начать войну, чтобы усмирить его. Сейчас главное: чтобы ты остался жив и чтобы никто не узнал, кем ты являешься. Поезжай.
Я обнимаю его без слов на прощание и направляюсь в дом Кузнецова, чтобы забрать своё. В машине звоню Крею — пусть точно скажет местоположение жены.
— Крей, я приземлился. Где Аврора? Назови точные координаты, — говорю я.
— У меня нет точных данных, — отвечает он с тяжёлым вздохом. —  Ее везде показывает и нигде одновременно. Кто‑то ставил мощный глушитель связи. Я не знаю, кто именно за этим стоит, но человек явно сверхосторожен. Тебе придётся самому это выяснять.
Сердце в груди пропускает удар. Чёрт, зачем Кузнецову это? Как он догадался? Что происходит? Почему у меня такое ощущение, что за этим стоит нечто большее? Чтобы перестраховаться, звоню Матиасу.
Я доезжаю до дома Кузнецова, и как только выхожу из машины у ворот, сердце начинает колотиться — словно щемящий удар в груди. Такое чувство бывает, когда что‑то из прошлого всплывает в памяти. Чёрт, сейчас не время. Хочу вспомнить всё, но главное — спасти Аврору.
Что‑то здесь не так. Практически нет охраны: у ворот стоит лишь один человек, которого, уже вывели из строя. Захожу во двор — внутри тишина и пустота. Либо Кузнецов не здесь, либо... Чёрт! Я практически вбегаю в дом и ломаю дверь. Слышится крик пожилой женщины — она выбегает в сторону — и вдруг появляется сам виновник: Пётр Кузнецов.
— Что вы себе позволяете? — смотрит он на меня с явной злобой. Тут точно что‑то не так: он один, без охраны. Чёрт, чёрт, чёрт.
— Где моя жена? — выплёвываю я каждое слово.
— Аврора? — переспрашивает он. — В смысле — где она? Она была в моём доме под твоей защитой в последний раз. Что происходит? — в голосе слышится тревога.
— На мой дом напали. Моих людей убрали. И мою жену похитили. Кто бы это ни сделал, называл твоё имя — рычу я ему.
Он отшатнулся: — Что ты несёшь? Зачем мне похищать своего ребёнка? Я бы никогда этого не сделал. Ты хочешь сказать, что мою дочь украли из‑под твоей защиты? Так ты её охранял? — он шагнул мне навстречу, сжатые кулаки выдавали злость.
В этот момент у него зазвонил телефон. Он взял трубку: — Костя, у меня к тебе срочное дело... — и застывает. Пока он слушает собеседника, лицо его меняется — недоумение, злость, ошеломлённость, затем шок. — Что ты несешь? — прорычал он, будто от боли. Потом телефон выскальзывает у него из рук; он мечется по комнате, прижимаясь к стене.
Потом поднимает взгляд на меня.
— Аврору похитил моя правая рука — Константин. — Он требует, чтобы я поехал один и передал ему власть. Если я этого не сделаю, он убьёт Аврору, — говорит он безжизненно.

Мужчина, управлявший целым городом, передо мной, сейчас выглядит самым уязвимым человеком. Теперь всё становится понятным. Вот почему Зейден сказал, что это был её отец. Ублюдок выдал имя Кузнецова, чтобы отвлечь меня, пока сам спокойно похищает мою жену и увозит её туда, где мы не сможем её найти.
— Где она? Он назвал адрес? — спрашиваю я тревожно.
— Да. И это худшее место, куда её могли увезти. Я даже боюсь представить, что она там чувствует, — отвечает он.
— Я поеду один. Если ты пойдёшь со мной, он может убить её, — говорит он и быстрыми шагами выходит за дверь. Я догоняю его.
— Никуда ты без меня не поедешь. Он не оставит ни тебя, ни Аврору в живых. Как только получит своё, убьёт вас. А если ему нужна власть, он пока не тронет её. Поэтому я поеду с тобой, помогу и заберу свою жену. Навсегда. А этого ублюдка прикончу там же. И мне наплевать, кем он тебе приходится, — кричу я, выходя за ворота.
— Я сам убью его. Как он посмел отвезти её туда? Как он посмел? — шепчет он себе под нос, садясь в машину.
Я тоже сажусь в машину, и мы следуем за ним. Почему он постоянно это повторяет? Куда её отвезли? Почему он так беспокоится именно о месте, а не факте её похищение? Чёрт. Странности не заканчиваются.
Мне плевать, кто этот ублюдок и что он задумал. Я убью его за то, что он посмел тронуть её, похитить и запугать.
Мы доезжаем до места назначения, и как только я выхожу из машины в этом богом забытом месте, жар поднимается по телу. Паника начинает душить меня. Что это за место? У меня руки дрожат — видимо, тело помнит его и реагирует. Издалека виднеется заброшенное здание, перед которым стоит целая армия людей. Так вот где они держат мою жену. Чёрт, я их убью.
— Будьте осторожны и устраните тех, кто станет на пути. Главное — спасти Аврору, — приказываю я своим, вытаскиваю оружие. То же самое делает Кузнецов, и мы осторожно надвигаемся на ублюдков. Пока один за другим мы устраняем их, я тоже теряю своих. Чёрт.
Как только мы с Кузнецовым входим в здание, урод рвётся влево. — Вот он! Константин, стой! — кричит он вслед. Мы бежим за ним, но в нас стреляют — успеваем укрыться. Слышится голос: «Девка сбежала!» — оттуда, где он прячется и стреляет. Я и Кузнецов резко смотрим друг на друга.
— Она сбежала? — в голосе слышится одна только паника. — Здесь может быть опасно.
— Иди к обрыву, — отдаёт он приказ.
— Что? — спрашиваю я.
— Выходи отсюда. За этим грёбаным зданием есть обрыв. Она сто процентов там. Не позволяй ей уйти. В прошлый раз я её спас — в этот раз это твоё дело. Я разберусь с этим сукиным сыном. Уходи быстро, — кричит он.
Делаю, как велят. Бегу в ту сторону и постепенно начинаю вспоминать фрагменты: обрыв. Аврора всегда толкала меня с обрыва в моих снах. Как только оказываюсь за зданием и издалека вижу её фигуру — светлые волосы, развевающиеся на ветру — у меня перехватывает дыхание. Воспоминания нахлынули волной: один фрагмент за другим, каждый шаг прошлого складывается в картину.
Я помню. Помню наше прошлое. Слёзы текут сами собой, пока я иду к ней. Её обманывали, манипулировали, поэтому она хотела мстить мне. Но она полюбила меня. Хотела быть со мной, быть моей женой, даже считая меня убийцей. Я вспоминаю, как тогда сходил с ума, чтобы спасти её; как та стерва Арина врала мне про неё и про Андрея; как Ваня сообщил, что у неё есть телефон с доказательствами; как я вырвал у неё этот телефон и увидел всё: как её обманывали, заставляя считать меня врагом. Несмотря на это, она любила меня. Но когда я хотел воссоединиться с ней, этот сукин сын встретил в меня. Я потащил его за собой.
Когда подхожу почти вплотную, в голове уже каждый фрагмент, каждый кусочек пазла на своём месте. Теперь я — полноценный Демьян. Может, не внешне, но душой и разумом я снова он.
— Аврора, — зову я.
Она вздрагивает и поворачивается ко мне. Лицо её — в слезах.
— Как ты меня нашёл? — она удивлённо смотрит на меня.
В её взгляде смешались все эмоции, какие только существуют: боль, страх, ненависть, злость. Но самое страшное — смирение.
Мне это не нравится. Что она тут делает? Что собиралась сделать?
— Подойди ко мне. Тебе больше никто не навредит. Мы уедем туда, где нас никто не найдёт. Всё покончено. Подойди ко мне, — протягиваю я руку.
— Не смей прикасаться ко мне! Не смей звать меня! — кричит она, дрожа. — Я всё знаю. Я видела. Ты человек Влада Романова. Он нанял тебя, чтобы мстить мне, да? Всё, что было между нами, всё, что ты рассказывал — ложь. Ты просто поймал меня в ловушку. Что ж, тебе это удалось... но не до конца. Я не дам тебе окончательную победу. Что бы вы там ни думали, я любила и люблю Демьяна. И всегда буду любить только его. Тогда я была глупа — должна была броситься за ним, но мне не дали. В этот раз мне никто не помешает, — говорит она с печальной улыбкой, вытирая слёзы.
Такая же горькая улыбка появляется и на моём лице. Мы, наконец, вместе, спустя столько лет. Она всё ещё любит меня. Всё это время сравнивала меня с Демьяном, не зная, что я — он. Я всё помню.
Теперь нам никто не помешает быть вместе.
— Просто подойди ко мне, любимая. Я расскажу тебе всё. Всё не так, как кажется. Когда ты узнаешь правду...
— Мне плевать! — кричит она. — Отстань от меня! Что тебе ещё нужно? Ты добился своего, отомстил! Теперь я умру там же, где и Демьян! Скажи Владу, что он получил то, что хотел. Только я не понимаю, чего ты добиваешься? Тебе мало было всего? Что тебе ещё нужно?! — не выдерживает она и начинает плакать.
— Разве ты не понимаешь? — тихо говорю я. — Я хочу только тебя. В своей жизни. В своей постели. В своих мыслях. В своей душе. В своём прошлом. В своём будущем. И даже в своих чёртовых галлюцинациях... Цветочек.
Её лицо меняется — злость и боль сменяются недоумением и шоком.
— Прости, что заставил тебя так долго ждать. Прости, что ты столько лет страдала без меня. Но я не помнил... Я не помнил тебя. Я не помнил нас. Я видел тебя лишь во снах, считая незнакомкой. А когда встретил — влюбился в девушку из своих снов, не зная, что она и есть моя жизнь. Моя любимая.
Да, спустя время дядя рассказал мне многое о нас, но он соврал. Я думал, что это ты убила меня. Я не знал, что ты любила меня. Я не помнил.
Я пытался всеми силами вспомнить прошлое, но не мог. И клянусь, каждую секунду рядом с тобой я ни разу не думал о том, чтобы причинить тебе боль. Я знал лишь одно — мне плевать, что было. Я хотел тебя. Я любил тебя. И хотел, чтобы ты тоже любила меня, несмотря ни на что.
Я собирался признаться тебе, но тебя снова отняли у меня.
Но я нашёл тебя. Я успел.
В этот раз нам никто и ничто не помешает.
Я наконец могу воссоединиться с тобой, — говорю я, протягивая к ней обе руки. Слёзы катятся по моим щекам.
Она слушает, и из её груди вырывается рыдание.
— Не будь таким жестоким. Я тебе не верю. Не верю! Ты решил, что перед смертью я должна страдать ещё больше? Тебе всего мало? Просто заткнись! Не нужно внушать мне надежду! Заткнись! — она закрывает уши и качает головой.
Как только она это делает, я делаю несколько быстрых шагов и крепко обнимаю её, прижимая к себе. Она пытается вырваться, но я держу её, вдыхая запах её волос.
— Помнишь наше секретное слово? — шепчу я.
Она замирает. Ничего не говорит, но перестаёт бороться.
Когда-то мы придумали его вместе — чтобы, если судьба нас разлучит, мы могли узнать друг друга этими словами.
— Больше жизни и смерти, — произношу я.
— За всё... и несмотря ни на что, — добавляет она, всхлипывая.
— Люблю, — крепко сжимаю её в объятиях.
— Люблю, — шепчет она, и из её груди вырывается крик, превращаясь в рыдание.
Она крепко обнимает меня. Мы наконец вместе. Наша любовь победила всё — прошлое, предательство, боль. Всё.
— Нет! — вдруг кричит она и толкает меня.— Аврора! — кричу я, обнимая её, но её глаза закатываются.
— Нет, нет! Не уходи от меня! — зову я.
Из-за здания появляется Константин — этот сукин сын приближается, поднимая оружие.
Раненый Кузнецов выстреливает в него, еле держась на ногах. Но ублюдок не умирает и успевает сделать ещё один выстрел.
Пуля попадает в меня. Я теряю равновесие.
Падаю... снова из этого грёбанного обрыва.
На этот раз — в объятиях своей любимой. Своей жены.