Глава 13 - Аврора

Я стою у большого окна, не зная, куда себя деть в этом огромном доме. Мысли держу в узде, чтобы они не душили меня. Сейчас главное — увидеть Сашу живой и невредимой. А дальше уже решать, как поступить.
Незнакомец ясно дал понять, что не собирается уступать. Но я должна выяснить, чего именно он добивается. Он не похож на эгоистичного богача, которому просто захотелось получить меня. В его взглядах слишком много противоречий. Иногда мне кажется, что он смотрит так, словно любит. А в следующий миг — словно ненавидит.
Что всё это значит? Зачем я ему? Вопросов слишком много, а ответов всё нет. Раньше я тоже об этом думала, но старалась не поддаваться эмоциям. Казалось, если я просто вытерплю, он оставит меня в покое. Но теперь... теперь я его жена. Настоящая, официальная. И деваться мне некуда. Я должна пройти через это и выйти невредимой — и душой, и телом.
В доме слишком тихо. Слишком — будто в склепе. Ни шагов, ни голосов. Эта тишина давит, сводит с ума. Скорее бы уже привели Сашу, скорее бы этот кошмар закончился.
Вдруг слышу скрип ворот и гул двигателей. Одна машина... нет, несколько. Сердце подпрыгивает. Неужели это Саша? Но прошло слишком мало времени.
Я почти бегу к выходу. Мне нужно самой увидеть, кто приехал. Напряжение не отпускает, только сильнее сжимает грудь.
Как только выхожу на крыльцо, замираю: во двор въезжает кортеж из нескольких роскошных машин. Чёрт. Кто еще прибыл?
И вдруг дверь открывается, и из одной выходит он.
Отец.
Я застываю на месте. Как? Как он нашёл меня здесь? Смотрю на него и не могу пошевелиться. Он идёт ко мне уверенно, взгляд не отрывает. Чем ближе его шаги, тем тяжелее мне дышать.
— Нет... стой, — вырывается у меня. Я не хочу, чтобы он подходил ближе.
— Ангел мой... — говорит он с такой болью в голосе, что у меня перехватывает дыхание. Его взгляд тяжёлый, печальный — от него в горле встаёт ком. Но я не даю себе расплыться, не даю эмоциям вырваться наружу. Он не получит от меня мягкости, которую сам разрушил.
— Я не твой ангел, — отвечаю тихо, но твёрдо. — Забыл? Ты сломал мне крылья пять лет назад.
Он делает ещё один шаг ко мне, но я не отступаю.
— Почему ты здесь? — мой голос чуть дрожит, но звучит уверенно. — Ты опоздал. Меня уже спасли. Я даже не знаю, что бы со мной случилось, если бы не он.
Отец смотрит на меня настороженно, будто не верит услышанному.
— Кто... он? — спрашивает медленно.
— Я, — раздаётся за моей спиной.
Я чувствую, как он появляется почти вплотную — его шаги тихие, уверенные. Незнакомец стоит за мной, как стена, как щит. Его присутствие заполняет всё пространство, и я уже который раз замечаю, насколько он выше, шире, сильнее.
Он не говорит громко, не давит. Просто стоит горой за моей спиной, и в этом молчании есть сила, которую мой отец тоже чувствует.
— Здравствуйте, господин Кузнецов, — говорит он спокойно, почти ровно. — Рад с вами познакомиться. Не в таких обстоятельствах, конечно, но что есть, то есть. Кстати... как вы нас вообще нашли, если не секрет?
— Это неважно, — отвечает отец с лёгкой хрипотцой. — А вы лучше скажите, кто вы и что здесь делаете. Почему моя дочь здесь?
Его тон твёрдый, спокойный, но скрыто напряжённый. Каждое слово будто проверяет чужого на прочность.
— Мой муж, — говорю я, гордо поднимая голову и вставая рядом с ним. Мои пальцы сами переплетаются с его пальцами — жест, который должен всё сказать без слов. Я не хочу, чтобы отец имел с ним дело, так же как и он с отцом. Эта будет войной двух упрямых мужчин — отец должен уйти. С незнакомцем я разберусь сама.
Отец смотрит на нас с таким удивлением, будто не верит услышанному. Как будто мир, который он построил, рушится прямо у него перед глазами.
— Муж?.. Какой муж? Когда ты успела выйти замуж? Это невозможно. Я бы знал... — его голос срывается, и он прерывает сам себя.
Я вскидываю на него взгляд, полон злости и боли.
— Ты бы знал? — холодно спрашиваю я, скрестив руки на груди. — Это любопытно...
— Потому что в твоём теле есть чип, дорогая жена, — отвечает незнакомец с лёгкой победной ухмылкой.
Я поворачиваюсь к нему, ошарашенная. Сердце будто пропускает удар. Отец бледнеет, его лицо становится злобным, и в этой злости — тень страха.
Чип. Чёртов чип. Я думала, за мной следит человек отца, который докладывает ему обо мне. Но нет. Чип. Он встроил в меня чип, чтобы знать, где я, чтобы держать меня на поводке. Контролировать, даже когда я далеко.
— Чёрт возьми, отец... как же ты мог? — слова сами срываются с губ. — Я-то думала, что дальше ты не зайдёшь, но чем дальше, тем больше ты меня злишь и разочаровываешь.
— Где именно чип? — спрашиваю я уже спокойнее, но голос звучит как сталь. — Не уходи от ответа. Скажи. Сейчас же.
Он смотрит на меня, на секунду закрывает глаза, будто сдаётся, потом тяжело вздыхает.
— На щиколотке, — отвечает коротко.
Потом его взгляд снова падает на Лиама, теперь уже полный ненависти. Чувствую, как напряжение растёт. Я должна остановить отца, прежде чем он начнёт строить планы против него.
— Тебя не касается моя личная жизнь, — говорю твёрдо, — как уже говорила тебе раньше. С этим поступком ты только подтвердил, что я была права.
Нарочно сжимаю пальцы Лиама крепче.
— Лиам Картер — мой муж. Мы знакомы несколько месяцев. Он спас меня из плена и накажет тех, кто это сделал. Можешь не беспокоиться. У него власти здесь больше, чем у тебя.
Я чувствую, как каждое слово больно ранит его, но продолжаю.
— Поэтому уходи. Оставь меня в покое. Я намерена найти своё счастье здесь. Без твоего присутствия. Потому что ты причиняешь мне только боль. Уходи, отец... и больше не появляйся.
Отец задерживает взгляд на моём лице, словно пытается вычитать с него каждую эмоцию. Его глаза становятся холоднее, внимательнее, как будто он пытается понять меня заново. Потом он переводит взгляд на незнакомца. Я вижу, как меняется его выражение — напряжение в челюсти, тень в глазах. Знаю, что это значит. Он не оставит это так. Он выяснит про него то, о чём, может, и сам незнакомец не догадывается.
Отец медленно отворачивается, будто в последний раз оценивает происходящее и садится в машину. Щёлкает дверца, и гул мотора нарушает эту мёртвую тишину. Кортеж трогается с места, чёрные машины одна за другой выкатываются за ворота.
Как только последняя машина исчезает за забором, меня пронзает пустота. Как будто всё это время я не дышала. Воздух не входит в лёгкие. Голова кружится, мир плывёт, земля уходит из‑под ног.
Я уже думаю, что сейчас упаду, но меня ловят сильные руки. Тёплые, надёжные. Они держат меня крепко, уверенно, как будто я — не чужая, как будто действительно его жена. Закрываю глаза, пытаясь справиться с головокружением, и слышу его ровное дыхание совсем близко.

— Ара... Ара, я здесь. Просыпайся, пожалуйста... — где‑то в глубине сознания я слышу голос Саши. Тревожный, полный паники, но такой родной.
До меня доходит: Саша.
Резко распахиваю глаза — передо мной она. Живая. Настоящая. Моё сердце сжимается от облегчения. Боже, слава тебе, Господи... Я бросаюсь к ней и крепко обнимаю, не веря своим глазам. Может, я всё ещё сплю?
— Саш... Сань... ты настоящая? Скажи мне, пожалуйста, ты здесь? Правда здесь? С тобой всё хорошо? — слова срываются с моих губ придушенным голосом, сквозь слёзы.
Она тоже обнимает меня, её пальцы цепляются за мою спину, и из груди вырывается всхлип.
Мы сидим, прижавшись друг к другу, будто боимся отпустить. Тишину нарушают только наши всхлипы и тихие звуки слёз.
Я резко вырываюсь из её объятий и, не скрывая тревоги, начинаю внимательно рассматривать её с ног до головы.
— Скажи мне во всех подробностях, что случилось. Они сделали с тобой что‑нибудь? Расскажи, пожалуйста. Не скрывай ничего, — умоляю ее, чувствуя, как голос дрожит.
Саша смотрит на меня печальными глазами, потом глубоко вздыхает.
— Я очнулась в каком‑то заброшенном здании, — начинает она тихо. — Мне сказали, что нас похитили ради выкупа. Нас разделили, чтобы просить разные суммы у наших отцов. Это всё, что я знаю. Мне ничего не сделали, не пугали, не обижали. Просто сидела привязанная к столу.
Она отводит взгляд, сжимает руки.
— И вдруг внутрь ворвались люди. Сказали, что они от Лиама Картера, что спасут меня и отвезут к тебе. У меня не было выбора — ложь это или правда, я всё равно не смогла бы с ними справиться. Но они действительно привезли меня сюда.
Я слушаю, сердце бьётся всё быстрее.
— Сначала я увидела Лиама. Но это не придало мне уверенности... — Она тихо усмехается, без радости. — Я не знала, может, это он за всем стоит.
— Но когда он привёл меня в комнату и я увидела тебя... лежащую тут, — её голос срывается, — я испугалась и испытала облегчение одновременно. Что ты живая. Что ты здесь.
Она поднимает на меня взгляд.
— Кстати... а как ты здесь оказалась? И почему на тебе эта одежда? — Она морщит лоб, будто боится собственных мыслей. — Хотя я догадываюсь... тебя ведь тоже Лиам спас, да?
Она вздыхает, опуская плечи:
— Что вообще произошло? Как эти люди узнали о нас? Почему наши отцы не приехали за нами?
В комнату входит он — присутствие которого сразу будто уводит землю из‑под моих ног.
— Проснулась уже моя ледяная королева, — произносит он, и я невольно вздрагиваю.
— Вообще-то нужно было стучать, прежде чем заходить, — прерывает его Саша, скрестив руки на груди.
Он переводит на неё холодный взгляд:
— Я не собираюсь стучаться в нашу с женой спальню.
— С женой? — Она мгновенно обращает взгляд на меня. Её глаза останавливаются на моей одежде, и, похоже, до неё доходит суть происходящего.
— Нет... Скажи что, ты это не сделала. В смысле «с женой»? Почему? Как? Что произошло? — злится она.
— Ради тебя, — отвечает он ровно.
Саша округляет глаза, не отводя взгляда, сначала смотрит на меня, а потом на него.
— В смысле... ради меня? — спрашивает она, пытаясь осмыслить услышанное.
Я не хочу, чтобы она чувствовала себя виноватой. Это последняя эмоция, которую хочу ей добавить. Поэтому отвечаю резко, чтобы сразу пресечь её мысли:
— Он шутит. Не ради тебя. Просто после всего, что произошло, мне нужна была защита. А лучшая защита — когда ты официально близкий родственник. Ты знаешь, что я не хочу брать никакой помощи у отца. Нам была нужна защита, и я приняла её от него.
Она моргает, всё ещё ошарашенная. Я смотрю на неё прямо, чтобы она поняла:
— Пока мы не разберёмся, кто стоял за этим похищением, нам нужно быть под его защитой. Лиам уже сказал, что это были просто наёмники. Но за этим, скорее всего, стоит кто‑то другой. Может, враги наших отцов. Может, кто‑то ещё.
Я говорю уверенно, почти твёрдо, как будто пытаюсь убедить не только её, но и себя:
— Нам нужна крепкая защита, пока мы не выясним всё до конца. Пока мы не будем точно знать, что в безопасности.
Я осторожно сжимаю её руку:
— Ты не должна чувствовать себя виноватой. Ты и так сделала для меня слишком много.
— Но нас мог бы защитить мой отец, — тихо говорит она, всё ещё растерянно глядя на меня.
— Не мог бы, — перебивает её Лиам ровным, но жёстким голосом. — Здесь, дорогая, у ваших отцов нет власти. Кем бы они ни были в России — здесь это ничего не значит.
Он делает шаг ближе, опирается на спинку кресла и чуть наклоняет голову, глядя прямо на Сашу:
— Тот, кто вас похитил, — это человек, которому нужны очень большие деньги. Враги бы не просили выкуп. Враги бы просто убили вас.
Его голос холодный, но в нём нет угрозы — только факты.
— Поэтому, дорогая подруга моей дорогой жены, — он слегка улыбается краем губ, но взгляд остаётся твёрдым, — не вмешивайся в наши дела.
Саша отводит глаза, но Лиам продолжает:
— Я готов тебе помочь, чем угодно. И, кстати, твой отец уже прибыл. Я уведомил его, что ты в безопасности. Он ждёт тебя в отеле. Мои люди отвезут тебя к нему, чтобы он сам убедился, что с тобой всё в порядке. Можешь прощаться с моей женой. Как-никак, мы только поженились. Нам нужно уединение, — его тон звучит с лёгкой издёвкой, но твёрдо.
Она переводит на меня тревожный взгляд, но я быстро беру её под контроль.
— Не беспокойся. Иди, увидься с отцом, — говорю мягко. — Пусть он тоже убедится, что с тобой всё в порядке. Останься с ним на всякий случай, пока мы не разберёмся. И бери отгул на работе. Нам с Лиамом многое нужно обсудить. Мы позже созвонимся и решим, как дальше действовать.
Я глажу её волосы, целую в лоб и крепко обнимаю.
— Я всегда буду рядом, и я люблю тебя. Ты ведь знаешь это?
Она сжимает меня в ответ, крепко, без слов.
— Конечно, знаю. Я тоже тебя люблю. Береги себя. — отвечает она вздыхая.
Она встаёт, бросает на меня последний печальный взгляд. Я вижу, что у неё ещё много вопросов, которые она задаст мне, когда мы окажемся наедине.
Выходя за дверь, она на мгновение останавливается и бросает на Лиама строгий взгляд, а затем уходит.
Как только дверь за Сашей закрывается, воздух в комнате становится тяжелее. Я напрягаюсь ещё сильнее — теперь мы с моим новоиспечённым мужем наедине. Тишина будто растягивается, обостряя каждое движение, каждый взгляд.
Нас ждёт разговор. Только какой? И как мне его начать? Что сказать, чтобы он передумал? Как убедить этого человека, что он никогда не получит меня целиком? Я навсегда принадлежу другому — мысленно, душевно и телом.
Да, незнакомец притягивает меня. Это невозможно не замечать. Он сильный, уверенный, его близость действует на меня слишком сильно, заставляет сердце сбиваться с ритма. Но это ничего не значит. Он не сможет занять место Демьяна. Никогда. Я уже говорила ему это, но, может быть, этого было недостаточно. Он всё равно стоит здесь, рядом, уверенный, будто может переубедить меня.
Или всё гораздо глубже? Может, за его действиями скрыто что-то, чего я пока не понимаю.
Знаю одно — нам нужен честный разговор. Но будет ли он честен со мной? Я не уверена. И эта мысль пугает больше всего.
— О чём думает твоя хорошенькая головушка, дорогая жена? — его голос звучит спокойно, но в нём проскальзывает что-то, от чего у меня по спине пробегает дрожь.
Он делает шаг ко мне, и я напрягаюсь ещё сильнее. Ещё один шаг. И ещё. И вот он уже стоит прямо передо мной.
Я не поднимаю голову, не смотрю ему в глаза — не хочу. Его присутствие само по себе давит на меня. Оно слишком близко, слишком ощутимо. Я теряю контроль, теряю свою привычную строгость, теряю саму себя.
Почему его близость так на меня действует? Почему мне кажется, что он чужой и родной одновременно? Это сбивает с толку, путает мысли и заставляет сердце биться так, будто я вот-вот совершу ошибку.
— Скажи мне, о чём ты думаешь? — он берет меня за подбородок и поднимает голову, чтобы наши взгляды встретились. Но он изучает не только глаза, но и губы, и это ещё сильнее сбивает меня с толку.
— Нам нужен честный разговор, — отвечаю я чужим, хриплым голосом.
Внутри всё бурлит. Как можно оставаться строгой, когда его присутствие превращает меня в кашу, заставляя забыть о правилах, о верности, о себе самой? Я хочу быть сильной, контролировать ситуацию, но он... он будто растворяет во мне всё, что я считала собой.
— Спроси всё, что хочешь. Обещаю, буду с тобой предельно честен, — отвечает он тихо, глядя прямо мне в глаза.
— Скажи мне, что ты от меня хочешь. Коротко и ясно. Мне это нужно, мне это важно, — произношу я, изучая его лицо, пытаясь уловить хоть намёк на правду, на то, что скрывается за его спокойствием.
Его взгляд остаётся неподвижным, но что-то в нём меняется — как будто он борется с чем-то внутри себя, прежде чем ответить.
— Я хотел бы, чтобы у нас с тобой всё было... как у нормальных пар. Но ты отказываешься. И не нужно говорить, что у тебя есть кто-то. В твоей жизни никого нет — я знаю. Но если ты хранишь верность кому-то в душе, это можно изменить. Жизнь продолжается. Ты должна двигаться вперёд.
Он чуть склоняется ко мне, его взгляд становится глубже, мягче:
— И я стану тем, ради кого ты захочешь двигаться вперёд. Тем, с кем захочешь строить будущее. Поэтому даю тебе время. Ты сама бы никогда не захотела дать мне шанс. Поэтому мне пришлось взять всё в свои руки.
Он делает ещё один вдох, почти шёпотом:
— Дай мне шанс. Дай мне время. Если у нас ничего не получится — я отпущу тебя.
— Но я не хочу дать тебе шанс... быть рядом с тобой, — слова вырываются у меня почти шёпотом, но звучат резко. — Ты не понимаешь, — продолжаю, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Тогда объясни, — его голос становится глубже, строже. Он смотрит на меня так, что кажется, будто пытается дотянуться до самого сердца.
— Я не могу, — выдыхаю, чувствуя, как с каждым словом уходит сила.
Он чуть склоняет голову, и на его губах появляется едва заметная ухмылка:
— Тогда потерпи и научись быть хорошей женой, дорогая, — тихо произносит он, и его палец гладит мои губы — напоминая, кто рядом, кто контролирует момент.
Я замираю, не зная, что страшнее — его слова или то, как моё сердце предательски отзывается на эту уверенность.
Как бы искренне он ни звучал,  всё равно до конца ему не верю. Что-то ещё должно за этим стоять. Пока не знаю, что именно, но я это выясню.
Он не получит от меня того, что хочет. Ни через год, ни через десять, ни через сто. Дело не только в моей верности и любви к Демьяну. Дело в том, что я сама себя не простила и даже не пытаюсь.
Я стала причиной слишком большой беды, чтобы просто закрыть глаза, упростить всё и двигаться дальше. Не позволю себе расслабиться. Не позволю себе прощать себя.
— Хорошо, странный незнакомец, — говорю тихо, почти сквозь зубы. — Я тебя поняла. Но не думай, что ты от меня получишь желаемое. Я не сдамся. Да мне и не придётся. Очень скоро тебе самому надоест эта игра, и ты будешь умолять меня, чтобы я развелась с тобой.
Я поднимаюсь с кровати, собираясь выйти из комнаты, но едва успеваю сделать шаг, как он резко хватает меня за талию и тянет к себе. Моя спина ударяется о его грудь. Его руки обвивают меня, крепко прижимая к себе, а нос зарывается в мои волосы. По телу пробегает дрожь. Дыхание сбивается. Чёрт, его тепло, его запах — как лекарство от тяжкой болезни. Его губы скользят по моей шее, оставляя мягкие поцелуи, поднимаясь всё выше — к уху.

— Да? Так ли это? — его голос звучит низко, почти шёпотом. — Ты хочешь сказать, что между нами нет никакого притяжения? Что у тебя бабочки не порхают в животе? Что сердце не бешено стучит от моего присутствия?
Он склоняется ближе, и горячий шёпот в ухо опасно играет с моим сердцем.
— Скажи, Аврора. Уверена ли ты в этом?
Этот сукин сын прав. Каждое его слово — словно нож. И всё‑таки не собираюсь сдавать позиции. Я использую самое сильное оружие, которое у меня есть в данный момент.
— Ты снова забываешься, незнакомец, — произношу хрипло, но твёрдо, каждое слово будто выцарапываю из себя. — Я же сказала: ты не будешь прикасаться ко мне. И ты согласился.
Ненавижу себя за то, что не могу оттолкнуть его. Ненавижу за то, что не кричу, не бью, не вырываюсь, чтобы он держался подальше. Моё тело будто предаёт меня — оно не слушается, не отходит, не сопротивляется.
— Помню, ледяная королева, — тихо усмехается он, опуская руку к разрезу моего платья и мягко проводя ладонью по бедру.
Чувствую спиной его твёрдые мышцы даже сквозь тонкую ткань рубашки. Его тепло обжигает, а в груди от этого тепла лишь становится теснее.
— Но не забывай, — его голос становится ниже и каждое слово — вызов, — что я сказал тебе: ты не будешь делать больше того, что я не разрешаю.
От его тона по коже пробегает дрожь. Я стискиваю зубы, заставляя себя дышать ровно. Внутри всё кричит — оттолкни его, уйди, не позволяй. Но тело, предатель, остаётся в его руках.
Его рука резко переходит к моей шее и
наклоняет так, чтобы мы встретились
глазами. Чёрт, это опасный приём. Он хочет
показать мне, кто тут главный. Он тяжело и
часто дышит, хаотично изучая моё лицо и
приближает губы к моим губам. Я закрываю
глаза в ожидании неизбежного и словно
растворяюсь, когда его губы слегка касаются
моих, но потом он делает шаг назад, его
взгляд остаётся на мне, сильный,
пронизывающий, а потом он выходит из
комнаты, унеся собой свое тепло.

Я резка сажусь на кровати, затаив дыхание, и ощущаю, как пустота вокруг становится ещё глубже. Сердце бешено колотится, а разум вновь возвращает меня к мысли: я не могу ему доверять. Ни полностью, ни на мгновение. Черт возьми, себе тоже, рядом с ним.