Глава 22

— Приготовься, - ляпает парень перед тем, как массивные двери отворяются, пропуская нас внутрь.

Это было так неожиданно, что я даже не сразу понимаю, мне ли это было сказано... к чему готовиться? Что делать? Почему нельзя объясниться нормально?

Делаю глубокий вдох прежде, чем мы войдём в столь нежеланное для каждого из нас место, и выпрямляю осанку, с чего парень смеётся, но ничего не говорит. Чувствую его сильное напряжение во всё теле, что так и кричит о своём существовании, излучаясь из него невидимыми волнами. Сейчас он войдёт в общество, что довело его до такого психического состояния, что обвинило в смерти собственного отца, что сломало его... это тяжело... Беру его за локоть, в какой-то степени придвигаясь ближе и показывая, что я с ним.

Этот вечер - испытание не только для меня, но и для него самого...

Гордо подняв головы, будто мы действительно были частью королевской династии, направляемся к семейству Гарсиа, вокруг которых уже собралась небольшая компания, дабы поприветствовать "хозяина" вечера.

Цокот моих каблуков привлекает внимание всех: звонкий с небольшими перерывами, пронзительный на столько, что каждый чувствовал мою неприязнь к этому вечеру - я зачеркну его во всех следующих календарях. Подол моего платья разлетается позади меня шлейфом, оголяя мои ноги и собирая все неприятные комментарии в нашу сторону.

Презренные шепотки, наполненные завистью и яростью, прилетали в наши спины. Нелестные комментарии по поводу Ньюмана, его матери и прочие гадости выводили из себя, заставляя меня сдерживать свой пыл и продолжать играть роль некой местной королевы.

— Смотрите, это же Александр Ньюман...

— Не думал, что он явиться сегодня... Какой позор...

— Это же тот сын наркоманки, погубивший своего отца?

От каждого комментария, долетавшего до моих ушей, я злилась всё сильнее. Они не имели никакого права так жестоко отзываться о нём. Он обычный подросток, которого сделали зверем. Взрослые люди сделали такое с ребёнком... Что за ужас...

Украдкой смотрю на парня, чьё лицо было словно лёд, но рука, что держала мою напрягалась очень сильно, сжимая невольно мою. Он злился, ненавидел, раздражался. И нечем хорошим подобное не закончится стопроцентно...

— Он не сильно хочет идти на этот банкет, - смеялась Джордан, завивая мне очередную прядь, - Но пойдёт, поскольку там будешь ты. Твоя безопасность для него важна.

Ага... важна... только из-за обещания... и лечения...

В какой-то момент его рука чересчур сильно сжимается, а глаза приобретают темный кровожадный оттенок, которого я пугаюсь. Но тут же одёргиваю себя. Это тот Ньюман, что в начале лето чуть не ударил меня.

— Алек... - шепчу, но реакции - ноль, - Алек...

Да что с ним такое? Он будто совершенно потерялся в своём сознании, подавшись на свою же уловку - провокацию эмоции. Ну, что за придурок...

Стоп...

— Нет, пусть в твоих глазах я буду Александром Рэй Ньюманом. Надеюсь, однажды ты напомнишь мне об этом...

Останавливаюсь посреди зала, парень, скорее, машинально следует моему примеру, смотря куда-то сквозь, потерявшись в лабиринте своих мыслей вместе со всеми своими личностями... С каких пор он так податлив общественному мнению? Беру его за руки, но это не сильно помогает в привлечении его внимания.

— Александр Рэй Ньюман, - чуть громче говорю, - Посмотри на меня, - строго произношу по-испански, и это работает.

Всё теми же безжизненными стеклянными глазами он смотрит на меня, но такое ощущение, что не видит, и я представляю, как ему должно быть сложно в этот момент определиться с личностью, которую готов показать обществу. Он может как включить пофигиста, так и агрессивного психопата. Но Алек колебался... из-за меня и для меня...

— Ты Великий Король Ада. Ведущий голкипер "Фенриров". Номер 13. Сын самого топового бизнесмена Калифорнии. Его наследие. Александр Рэй Ньюман. И если ты носишь эту фамилию, то носи ее как корону, которую даровал тебе отец. С достоинством. С благодарностью, - улыбаюсь и указательным пальцем подталкиваю его подбородок вверх, пробуждая толику осознанности, - Как ношу я... - щёлкаю пальцами у самой диадемы, обращая его внимание на яркие сапфиры.

С каждым словом его глаза становятся яснее и его разум вновь начинает работать. Он снова расплывается в своей ехидной ухмылке, смотря, как я гордо несу на голове его корону, показывая всем, что принадлежу ему.

— Благодарю, Ангел, - щебечет Алек и быстро целует меня за ухом, после чего тянет в след за собой, продолжая наш долгожданный бой.

Глубоко внутри я удивляюсь его словам благодарности, которые слышу впервые. Никогда бы не подумала, что он может быть столь вежливым... нежным... В последнее время я вижу всё больше нового в парне.

До сего я улавливала краткие отрывки шепота о себе, но после этого поцелуя, общество взорвалось вопросами, кто я такая? Их просто разрывало любопытство.

— Кто это с ним?

— Она выглядит так величественно.

— Да, словно принцесса.

— Посмотрите, на её голове... Это же "Сапфировое сердце".

— И на самом Алексе тоже.

— Значит...

Губы Алека кривятся в ехидной ухмылке от услышанных перешептываний, и я слегка бью его локтем, показывая своё негодование. Я не хотела надевать все украшения. Не хотела привлекать к себе внимание, что было явно невозможно рядом с ним. Они были дорогими. Они были реликвией Ньюманов, что значила слишком многое. Парень улыбается, оголяя свои клыки, подводя к Эдгару, что стоял в кругу своей любимой семьи.

Как нелепо... Все в красном. На Лайле и Майли одинаковые алые платья. Поверить не могу, что она хотела сделать меня третьей. На самом же мужчине алый костюм, алые туфли, алый галстук, но белая рубашка.

Цвет крови, которой запачканы твои руки...

Мы с Александром явно выделялись из всей этой шарашкиной канторы. Все были в более-менее праздничных нарядных платьях самых разных оттенков палитры. И никого, кроме нас, нет в чёрном. Полностью чёрном. Я видела нескольких мужчин в черных смокингах, но на них были цветные бабочки, галстуки и прочее. Алек же был воплощением чёрного. Нашу "душевную" черноту разбавляли лишь наши сапфировые драгоценности и мои светлые волосы.

Лицо Эдгара сливается с костюмом владельца, стоит нам попасть в его поле зрения. Майли с огромным возмущением следит за нами - уверена, она проклинает меня. А Лайла глядит с неким очарованием, будто только сейчас осознала, что мне уже не пять лет, что мне не нужна гиперопека, что я уже взрослая... Не знаю, что с ней происходит...

Нейтона поблизости не было, что немного удивительно, учитывая, что он тоже Гарсиа. И как его мать ещё не привязала к себе.

— Какого хрена ты надела корону? - уж слишком громко возмутилась Майли, привлекая внимание посторонних к нашей маленькой компании, - Хозяин сегодняшнего вечера мой папочка, а не ты, бастард...

Мне даже стараться не пришлось, чтобы семейство Гарсиа опозорило себя на людях... Для этого есть маленькая Мисс Гарсиа, влюблённая в своего старшего братика и старающаяся опустить меня в глазах общества... Это даже стремно...

Люди позади начинают шептаться об ужаснейшем воспитании в семействе Гарсиа, об отсутствии тактичности и манер. Интересно, где были эти замечания, когда Ньюмана лишали здоровой психики... Разгневанный взгляд "хозяина" этого вечера мечется к собственной дочери, которая моментально прикусывает свой язычок.

— Как грубо, - усмехается Алек, - Эдгар, твоя дочь нелестно отозвалась о моей невесте. Хозяин, ваша дочь, видимо, плохо учится, раз не знает значения слов, которые использует.

Эта интонация... Ньюман опять играется, выводя его на эмоции, что у него достаточно быстро и получается сделать.

Семейство Ньюман сродни калифорнийской династии. Их слова имели большое значение для всех. Их уважали, поддерживали, просили совета и помощи в решении каких-то важных вопросов. Подобным влиянием семью наделили еще в давние времена, а Николас лишь слегка преумножил его, покрыв всю Калифорнию.

"Сапфировое сердце" - это не просто какой-то парный комплект аксессуаров. Это старинные драгоценности, которые являются символом истинной любви, пылкой страсти, крепкой дружбы и верного взаимоуважения.

А теперь маленький исторический урок от Наоми:

Переместимся в пятнадцатый век. Юные Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский вступили в тайный брак ещё до того, как взошли на престол. Изначально их брак не был связан никакими чувствами, молодые люди даже не знали друг друга, хоть и являлись троюродными братом и сестрой. На самом деле подобный брак был недопустим, но этот вопрос был решен благодаря получению папской буллы (некий публичный указ) от главы католической церкви, которая, кстати, вначале была сфабрикована, а после получена задним числом. Вот что бывает, когда ваш покровитель - сам архиепископ Толедо.

Нежное и страстное чувство вспыхнуло между молодыми людьми вскоре после знакомства. Их молодость, интеллект, амбиции и красота не могли остаться незамеченными. Талантливого стратега, мужественного воина и отважного полководца Фердинанда отлично дополняла его умная, рассудительная и спокойная супруга Изабелла, влюблённая в Кастилию и положившая свою жизнь во благо интересам родных земель.

Вскоре после получения своих титулов Королевы Кастилии и Короля Арогона супруги смогли наконец объединить Испанию (однако официальное объединение Кастилии и Арагона затянется на долгие века) и централизовать власть в руках короны, изгнав последних мавров из Гранды и ограничив феодальные привилегии.

На первую годовщину Фердинанд даровал своей глубоко обожаемой жене сделанный на заказ комплект драгоценностей. Ажурное плетение серебра, сапфиры глубокого синего цвета и некий нарочитый пафос в исполнении создали поистине гармоничные украшения.

Символ искренней любви, который обрамлял обоих.

Два ажурных браслета постоянно присутствовали на руках супругов на приёмах, как и элегантная привлекающая внимание диадема Королевы, и, конечно же, серьга Короля.

За свои жизни они перенесли множество бед и трудностей, которые подрывали их как физическое, так и психическое здоровье, но не было ни дня, чтобы Фердинад или Изабелла решили предать те нежные чувства, воцарившиеся между ними.

Так в свои пятьдесят два года Королева умерла. Согласно её завещанию, Изабеллу Кастильскую похоронили в Королевской капелле собора в Гранаде, куда впоследствии прибыли и останки ее мужа Фердинанда, который пережил любимую супругу на двенадцать лет.

"Сапфировое сердце" впоследствии передавалось от матери сыну, когда тот достигал подходящего для брака возраста, а тот в свою очередь даровал украшения своей супруге, если между ними чувствовалась хоть крупица тех чувств, что хранили в себе сапфиры.

Естественно, впервые его передала не Изабелла Кастильская, а её супруг, поскольку до самой смерти она не расставалась с символом своей любви, но в завещании всё же упомянула своё желание о передаче сердца внуку Карлу V.

Спасибо моему преподавателю испанского за его любовь к истории испанского королевства... и всемогущему интернету...

Николас Ньюман - последний получил "Сапфировое сердце" от своей матери Раймунды Ньюман, мудрой и благородной женщины, как ее описал Винсент, поведавший мне, что Ньюманы дальние потомки Изабеллы I. Только вот Отец Алека был влюблён лишь в свою работу, потому и отдал украшение другу, зная, что самому некому его будет передать.

Сейчас род Ньюман всё так же величественен и ценен, но единственный ее представитель - Алек... Он как неокрепший львёнок, которого оставили без родителей среди гиен. Они насмехаются над ним, заставляя его верить в свой бред, а он не может дать им сдачи... Ему нужно повзрослеть и завести свой собственный прайд, чтобы гиены побаивались его.

Невеста... Я же могу и поверить во весь этот блеф...

— Возможно, ей стоит извиниться?

Позади слышу различные смешки в его сторону и высказывания о том, что он не имеет прав просить подобного, как не имел прав брать драгоценности, принадлежавшие Ньюманам, и дарить какой-то неизвестной девице.

— Позвольте, - мило улыбаюсь мимо проходящему официанту, схватив на ходу у него бокал с шампанским и плавно развернувшись к гостям под одобряющую улыбку Александра, - Уважаемые Дамы и Господа, - этого достаточно, чтобы все заткнулись, поражаясь мелодичностью моего голоса, - Прошу Вас заметить, что данное мероприятие проводиться в честь двадцатилетия компании NG, - стараюсь выглядеть и чувствовать себя величественно, как и подобает... Ньюманам. Я примерю эту роль, но только на один вечер, - Будем честны, большой вклад в развитие внёс никто иной, как Николас Ньюман, - скептично кошусь на Эдгара, всё ещё залитого краской, - Своими глубокими познаниями, необычайными способностями и трудолюбивостью он достиг того, что мы видим сейчас, - хоть я этого и не знаю, но думаю Николас именно такой человек, согласные и задумчивые кивки гостей подтверждают мои догадки, - Александр - его наследник, и это доказано генетически. И не важно, кто его мать, пока в нём течёт кровь его отца. Хочу сказать Вам, что этот молодой человек не папенькин сынок, что сидит на шее родителя, свесив ноги, как некоторые из ваших детей. Он трудится, старается, работает над собой для достижения своих целей. Александр - один из лучших игроков лакросса в нашем штате, не едино кратный победитель различных соревнований, эстафет. Его успехи имеют значение не только в спорте, но и в интеллекте, - я ещё какое-то время перебираю его достоинства, которыми со мной поделился он и его команда, наблюдая, как глаза людей горят интересом, зная, что после Ньюман будет задирать носом, цитируя меня, - Он копия своего отца и добьётся своего успеха самостоятельно, как учил его Николас... - нахожу ладонь Алека и приободрительно сжимаю ее, - Поднимем же наши бокалы не за современную NG, - вновь смотрю на Эдгара, - А за её создателя, который привёл ее к такому успеху. За Николаса Ньюмана.

***

— Ты потрясающая, - выдыхает брюнет, оперевшись на балюстраду балкона и склонив голову.

Его слова еще какое-то время эхом отзываются у меня в ушах, сбивая дыхание и учащая сердцебиение, за которым тепло распространяется по всему телу, заставляя щёки краснеть.

— Что это? - щурюсь, скрывая свою реакцию на его слова, - Я выиграла наш спор?

Он смеётся, покачивая головой, но взгляда так и не поднимает, продолжая глядеть в темно-зеленое море деревьев, словно стараясь что-то найти.

— Если бы не ты, никто бы не поднял первый бокал за моего отца, - глубоким шёпотом произносит Алек, и я не смею больше шутить, - Возможно, его друзья могли бы в своём кругу помянуть его, но не все...

Отец хоть и ушёл от него столь рано, но всё же остаётся самым близким ему человеком. Александр дорожит памятью о нём, его репутацией, которые даже после столь ужасной смерти остаются превосходными...

Я поступила так по большей части из-за тебя, Алек. С Николасом мы не были знакомы, я не знала, ни каким он был человеком, ни как он относился к сыну, ни как жил или к чему стремился. Да и нет смысла задумываться об этом, как и мечтать о знакомстве с ним... Зато я знаю Александра Рэй Ньюмана, который из кожи вон лезет, дабы сохранить наследство отца даже несмотря на своё психическое состояние. Эти люди могут всё испортить, я лишь хочу, чтобы тебя уважали, не как сына Николаса Ньюмана, известного человека, бизнесмена и так далее, а как Александра Рэй Ньюмана... как отдельную личность, что смогла достичь многого сама...

Но тебе я этого уж точно не скажу...

В последнее время мы слишком сильно размякли под действием друг друга, что не свойственно нам. Я уже начала теряться, воспринимая многие его действия в серьёз... этого нельзя делать...

Между нами воцаряется молчание, к которому мы уже успели привыкнуть. Нам было комфортно в компании друг друга, даже когда мы просто молчали, находясь в одной комнаты, когда не обменивались не единым словом и не касались друг друга... В последнее время мы слишком часто теряли нити разговоров, что говорило об одном... Наше время подходило к концу... Подобные отношения изнашивались быстрее, чем мы бы того хотели...

Три недели... осталось всего три недели до сентября...

— Делаешь мне так предложение? - смеюсь, облокачиваясь спиной на эту же балюстраду и смотря заворожённо на браслет.

Оно же не может быть настоящим, верно? То есть тем, что принадлежало Королеве Изабелле. Это ведь нереально... Уж такие-то вещи такой, как я, давать точно бы никто не стал... Сапфиры слишком много значат для всего этого, но желание носить их так велико...

Я обманывала саму себя, чтобы облегчить вину за то, что совершу позднее...

Он мне действительно очень сильно нравился. Диадема была чересчур - слишком много внимания привлекал, браслет же напротив - был утончённым и элегантным, но не сильно в глаза бросался.

Внимание привлекает надпись на браслете: "Mi Luna eterna iluminando mi camino". Эта надпись... Такая старая гравировка, но так хорошо сохранившаяся.

"Моей Луне, озаряющей мой путь".

— Дай свою руку, - не в силах оторваться от искусной надпись протягиваю руку к нему.

Александр удивляется моей просьбе, но моментально берёт себя в руки, подшучивая надо мной.

— Ох, но я же еще не готов, - пискляво кривляется парень, чем зарабатывает мой недоуменный взгляд, - Что!? - смеётся, - Разве ты не собралась мне делать предложение? - насмешливо.

— Ты совсем свои мозги отбил? Кей тебя на наркоту подсадил, что ли? Что за бред ты несёшь? - ворчу, - Просто дай мне руку.

Он бурчит что-то нечленораздельное, но все-таки протягивает мне свою руку с браслетом, на которой тоже была надпись. Легко обхватив его предплечье, кручу его браслет, вычитывая надпись.

— "Quien quiera ponerse la corona tener que soportar su peso",- шёпотом, пробегаюсь пальцами по гравировке, - Что за нелепица, - хмурюсь, совсем позабыв о парне, что до сих пор держу, - Почему носитель короны, должен иметь вес?

Я словно выпала из реальности, погрузившись в историю столь прекрасного украшения, но меня также быстро вытягивают из него. Александр, успевший встать ко мне впритык, тихо смеётся, обжигая щеку своим дыханием.

— Ты неправильно перевела, - мягко улыбается парень, заставляя меня застыть, чтобы запечатлеть его такоевыражение лица, - Это не tener - иметь, а tendra - нести.

Что?

Вновь перевожу взгляд на его запястье и внимательнее читаю надпись. И удивляюсь своей ошибке. Надпись настолько старая, что буква d слегка стерлась и замаралась...

Выходит, эта надпись значит...

— "Тот, кто хочет надеть корону, должен будет выдержать ее вес". Эти слова сказала Изабелла Кастильская своему мужу, когда он просил дать ему титул Короля Кастилии, - с улыбкой делится Алек, удивляя меня своими познаниями в истории, - А на твоём браслете слова Фердинанда, посвящённые супруге.

Он как-то загадочно улыбается, медленно в изумлении осматривая меня с головы до пят, будто встретил меня впервые. С синеватым оттенком глаза пробегаются по моим голым ногам, по талии, останавливаясь дольше положенного на груди, шее и наконец доходит до лица и его столь обожаемых губ.

Я усмехаюсь этой мысли.

— Ты так прекрасна, мой ангел, - шепчет, привлекая к себе для поцелуя.

Возможно, не будь я такой... то подумала бы, что так он признаётся мне... было бы очень романтично... но я быстро отметаю эти мысли подальше от себя. Ничего подобного нет и быть не может... Это же всё спор... игра... верно?

Парень всё с той же своей едкой ухмылкой отстраняется, когда я слегка отворачиваюсь, не допуская этого поцелуя. Вижу его взгляд, которым он быстро проходится от моего лица к запястью.

Я не могла иначе. Сейчас нам следует уменьшать дозировку друг друга, чтобы постепенно избавиться от этой злосчастной привычки. Нужно медленно...

Но так больно...

Сердце от подобных мыслей разрывается на части, пуская неприятные волны по всему телу. Я успела проиграть во всех действующих между нами спорах...

Вовремя одергиваю себя, чтобы под влиянием его тоскливого взгляда самой не притянуть его к себе в страстном поцелуе, и жду, пока Алек хоть что-то скажет. Но он не торопился. Ньюман долго не сводит взгляда с моего браслета, и я уже думаю, что попросит вернуть, как серьёзные глаза всё-таки находят меня.

— Маргарет...

Дыхание сбивается, а рассудок туманится... К чему он сейчас вспомнил о ней? Что за... То есть я отказала тебе в одном-единственном поцелуе, и ты сразу же решил ударить по больному. Молодец... Не хочу ничего слышать о ней...

— Я был влюблён в неё в подростковом возрасте.

История любви юного Александра Рэй Ньюмана берёт своё начала в подростковом возрасте, когда мальчишке было четырнадцать. Полностью погруженный в лакросс и учёбу паренёк не слишком сильно обращал внимание на окружающих его одноклассников, да и людей вообще. У него была цель: получить диплом, стать отличным игроком и поступить в Бостонский университет на международный бизнес.Он стремился к ней, чтобы стать опорой отцу. Тогда он общался разве что с Нейтоном да со старшими товарищами по команде. Маргарет Беннерт - девчонка, с которой они были в одном классе на математике, по достоинству оценила Александра и решила забрать себе такогомужа с самого детства. Все же знают, что самых хороших разбирают ещё в детстве. С помощью Нейта она приблизилась к Ньюману и использовала свои чары на нём. Поскольку у них был такой возраст с бурлящими гормонами, брюнет решил, что это та любовь, о которой ведала ему тетя... Но увы... Спустя пару месяцев юный Алек узрел предательство чистой воды - Маргарет переспала с каким-то футболистом во время школьных соревнований, а Ньюман лишь оказался не в то время, не в том месте.

— Тогда я пообещал себе, что... больше никогда не влюблюсь, - его голос стал тише, будто он сожалел о чём-то.

Так, вот какова Маргарет на самом деле... Она его печальная первая любовь... Как досадно, наверное, ему. Вот откуда идут все его одноразовые перепихоны с девчонками без обязательств. Он просто не хочет разбивать своего сердце дважды...

Перевожу взгляд с парня в смокинге на звёздное небо, в котором плывет огромный сияющий диск, завораживающий мой разум так, что я невольно произношу столь запретные слова:

— Луна сегодня красивая, не так ли?

Я даже не замечаю, что говорю это вслух, что Алек, удивленный моим вопросом, поворачивается ко мне, что недоуменно заламывает бровь, но я его не вижу, что смотрит на луну и не понимает моего состояния.

— Луна, как луна.

— Что?

Будто очнувшись от гипноза, я смаргиваю наваждение и устремляю свой взор на слабую улыбку Ньюмана. Он повторяет свои слова, пожимая плечам, после чего бурчит что-то о моей отстранённости и привычке выпадать из реальности и щёлкает по носу.

***

И как я оказалась в этой ситуации только? Как могла тупо отдаться настроению, совершенно позабыв про опасность?

Буквально пару минут назад я стояла перед Ньюманом, признавшись ему в своих чувствах к нему, а теперь стою перед исчадием Ада, которого не должно быть здесь... Уж точно не рядом с ней...

Одетый с иголочки мужчина возвышался надо мной с лицом, наполненным ехидством и злостью. Он точно также смотрел на меня и во сне.

Подавляю желание оглядеть себя, чтобы увидеть, что на мне нет того отвратительного красного платья. Стараюсь держаться ровно, чтобы не показывать дрожащего от страха сердца.

— Наоми, познакомься, - счастливо улыбается Лайла, - Это сэр Эйтон, - я оборачиваюсь на Эдгара, стоявшего где-то у столика позади меня, и встречаюсь с хитрым взглядом.

Вот же паскуда. Они с ним за одно... Я всё-таки была права, когда уехала из их дома к Ньюману. Чувствовала какую-то подставу.

Кстати, а Алек случайно не считает нужным меня разыскать?

— Нейоми, - по коже бегут мурашки от столь знакомого строгого голоса, - Это не прилично - поворачиваться к собеседнику спиной, - Маркус стоит с довольной улыбкой, ожидая, когда я испугаюсь и начну молить о пощаде прямо здесь.

Но какого его удивление, когда я со спокойным выражением лица поворачиваюсь к нему, а мои губы расплываются в злобном оскале. Слегка вздёргиваю плечами, расправляя их и выравнивая осанку, и подбородок.

Такой ты меня еще не видел, Маркус...

Сегодня... Сейчас... Я Ньюман, а не игрушка.

Я боялась его, да. Всё ещё присутствовало это жалкое чувство, о котором напоминали сотни белых полосочек и рубцов на моих руках, но оно было глубоко внутри. Скрыто от глаз посторонних. Потом я утону в истерике, разрывая подушки, но сейчас я закончу эту битву собственной победой, как и зарекала Алеку.

— Не думаю, что мы столь близки, чтобы вы звали меня по имени, да еще и делая в нём ошибку, - весьма вежливо произношу, делая глоток из бокала, что всучила мне Лайла прежде, чем представить своего друга.

Долбанный Эдгар, что поведётся на любую уловку...

Я слегка морщусь от горьковатого вкуса на языке от вина и отставляю бокал на край стола, возле которого мы стояли. Кто мне вообще дал сухое горькое вино? Где Алек со сладкими напитками?

Эти двое поймали меня, пока я в ожидании ненадолго отошедшего Ньюмана блуждала по залу в поиске знакомых лиц, получая похвалу от незнакомцев за мой первый тост.

Что они вообще делают вместе?

...

Эдгар... решил сделать всю грязную работу через жену... опять... подонок эдакий...

— Твоя любовь к сладкому настолько же смехотворна, как и попытки скрыться от меня, - сладко лепечет парень, спокойно отпивая своего вина.

— Вы знакомы? - удивленно взирает на меня Лайла.

— Любовь к сладкому от недостатка любви в жизни, - смеюсь я, взяв бокал с соком, и отпиваю, продолжая следить за Маркусом, - Не слышал о таком? - бью по больному, - Сейчас с этим проблем нет.

Мы оба прекрасна знаем, что его семья не слишком уж заботится о своих членах, от того и другие относятся так же, а Маркус искал во мне не хватающую ему любовь, не способный получить ее от родителей. Мне же доставалось такое же отношение, как и ему от родителей... даже хуже...

Он удивлён моей храбростью и наглостью и одновременно раздражён от столь "нахального" к нему отношения. Как это так его же игрушка играется с ним? Хах... Бедняжка...

Но всё же продолжаю ненароком искать Ньюмана глазами. Моё самообладание скоро даст трещины, и мне нужно знать, что кто-то сможет мне помочь с...

О, Вин и Джо...

Они машут мне руками, но не приближаются, наблюдая за моими собеседниками. Тепло улыбнувшись, легко машу им в ответ, чем ещё сильнее бешу Маркуса.

Сон остался сном... Игра поменяла свой ход... И это окончательно...

Где-то там притаился Нейтон со своей девушкой - Оливией, которую я увидела мельком, так и не успев достаточно хорошо рассмотреть девушку. Как жаль...

— Я смотрю ты оборзела.

— Сэр Эйтон! - взвизгивает Лайла, привлекая внимание посторонних, - Что вы та...

— Ведёшь себя дерзко. Надела столь привлекательное платье. Корона. Сапфиры. Неужели бал вскружил тебе голову, и ты решила, что достойна подобного, что являешься какой-то важной особой? - смеётся Маркус под всеобщим обозрением, но казалось, он и вовсе никого, кроме меня, не видит, - Ты мусор. Днище.

Он смеялся, как сумасшедший придурок, высказывая всё больше оскорблений. Да Ньюман по сравнению с ним пай-мальчик. Люди вокруг ужасались такой невоспитанностью, присущей роду Эйтон, который мало того, что неизвестный, так еще и впервые здесь присутствует. Кто-то даже обмолвился тем, как хорошо, что на банкете нет журналистов...

В какой-то момент Лайла, не выдержав всего этого сумасшествия, решила вступиться за меня. В этот момент она, видимо, потеряла инстинкт самосохранения, который заставлял ее дрожать перед Ньюманом. Замахнувшись, она отвесила ему звонкую пощёчину, приведя всех в страшное замешательство.

Этого нельзя было делать...

— Ударила... ударила... - не веря в произошедшее, он непрерывно повторял одно и тоже, касаясь собственной красной щеки, - Ты ударила меня!

Он завопил так громко, что все инстинктивно позакрывали свои уши, чтобы не дать перепонкам лопнуть от столь высокого звука. Но всё это было истерикой, неконтролируемым поведением, которое никто не мог пресечь.

В предостережении вытягиваю руку, отталкивая Лайлу чуть подальше от него. Это было неосознанно, пока со скепсисом наблюдала за нарастающим притупом.

Никто из нас не успел бы дёрнуться, чтоб хоть как-то остановить этого ненормального от удара, для которого он уже занёс руку. Позади я видела испуганное лицо Джо, зажавшей свой рот ладонями, хмурое серьёзное лицо Винсента, пробирающегося к нам, Нейтон тоже, что-то крича, стремился к нам, но был слишком далеко, чтобы защитить.

И только он...

— Думаю, на этом и остановимся, - хмуро отзывается где-то рядом парень, остановив удар Маркуса, перехватив локтем руку Эйтона.

Алек...

Все никак не могли отойти от удивления и шока, застыв на своих местах в ожидании чуда, что сотрёт все наши воспоминания об этом моменте, пока Маркус шипел какие-то угрозы Ньюману.

Меня трясло изнутри, сердце ускоренно трещало от присутствия Маркуса, от близости Алека, от страха за Лайлу, а я сама начинала злиться... злиться так сильно, что готова была прямо сейчас ударить Маркуса, накричать и... возможно, убить...

Но... я бы не смогла...

Я трезво оценивала свои возможности, прекрасно понимая, что страх, живущий внутри меня, перебороть сейчас и таким способом я не смогу...

— Ангел, - напористо зовёт, и я вздрагиваю от неожиданности, - Уведи мать отсюда, - шипит Ньюман, обернувшись ко мне в пол оборота, продолжая держать шокированного и злого Маркуса, только теперь с этим ему помогает Винсент, звонивший параллельно кому-то.

Я была не в состоянии передвигаться, не то, чтобы Лайлу, куда-то отвести. Мои ноги словно приросли к земле, покрывшись льдом страха.

— Нейтон! - рычит Алек, - Забирай их!

Вылезший из толпы зевак брат, приобнимая свою мать разворачивает её, чтобы уйти, пока разгневанный Маркус пытался вырваться, выкрикивая различные угрозы в мой адрес, в семейство Гарсиа, Ньюман, Осака... Брат легко касается моей руки, но я лишь поднимаю на него глаза, покачав головой.

Я остаюсь...

Я не уйду сейчас, когда всё решается. Я не оставлю Ньюмана разбираться со всем. Я просила его быть рядом, чтобы помочь. Просила не сражаться за меня.

— Маркус Эйтон, - задумчиво протягивает Алек, приковывая моё внимание к себе, - Кларисса и Тайлер Эйтон... Не помню, что бы подобные люди присутствовали в списке "друзей" моего отца... Видимо, ваш род - гости "нового хозяина"? - усмехается Ньюман, бросая косой взгляд на Эдгара, что снова был в приступе гнева, но по какой причине на сей раз?

Из-за нас с Алеком в центре всеобщего внимания? Из-за его гостя-дебошира-психа? Ах, возможно, потому что его гость чуть не ударил его же жену? Как же тупо...

Нейтон, не став меня дожидаться, уводит Лайлу в комнату отдыха, оставив меня на Александра, возможно...

— Кто разрешил такому отрепью касаться сначала моей невесты, молодой Госпожи Ньюман, а после ещё и замахиваться на её мать, жену "хозяина" этого вечера? - он серьезен и кровожаден только до того момента, пока речь не заходит про Эдгара.

Он теперь до конца жизни будет его так называть?

Хмурым недобрым взглядом он прожигает дырку в Маркусе, который внезапно опомнился и начал осыпаться оправданиями своего поступка, дабы избежать какого-либо оправдания.

Молодая госпожа Ньюман...

Возможно, он всё-таки знает, кто такие Ньюманы и что с ними шутки плохи...

Никто не смел смеяться с его переменчивости, поскольку каждому было страшно. Он псих, который может сделать, что угодно. Он окончательно сошёл с ума...

Я впервые видела его в таком шатком состоянии, что в принципе неудивительно, учитывая обстоятельства. Он один на чужой территории без знания о местном обществе. О его победе никто не мог и заикнуться. Это было слишком глупо с его стороны - прийти, не разузнав обстановку. Это выглядит даже как-то нелепо...

— Я... Стоп! А почему это я оправдываюсь. Единственная, кто должна делать подобное, это она, - он устремляет на меня свой указательный палец, взирая так, будто победил, - Именно эта падаль должна оправдываться передо мной, - его громкий гордый голос заставляет всех затаить дыхание, вижу, как мышцы Ньюмана напряглись, - Как смела такая безродная шавка изменять мне с тобой, - последнее он презренно выплюнул, насмехаясь над нами.

Главное - чтобы не вылезла кровожадная личность Александра, и он не ударил Маркуса, иначе не сможет остановиться, продолжая избивать этого обсоса до самой смерти. Тогда его репутация не сможет улучшиться в кругах общества.

— Что за бред ты несёшь?

Что!?

Я смотрю на парня, приближающегося к нам. Он был зол. Джае не так. Парень был в ярости.

— Что за цирк тут развёл, сопляк? - злым тоном огорошил Нейтон, встав рядом со мной, - Такой бастард не смеет даже рта раскрывать на мою сестру, - грозно шикает брат, - То, что ты сын Тайлера Эйтона не делает тебя пупом земли, - Маркус зло шипит на него.

Что происходит? Это часть плана Ньюмана? Но я точно помню, что Нейт не должен был играть в этом никакую роль. Неужели, Александр включил его во всю эту Санта-Барбару?

Бастард... правда, что ли?

Позади прошёлся шепоток среди присутствующих по поводу моей родословной и родственной связи с Нейтоном.

— Всё, что ты сейчас высказал, не имеет к сестре никакого отношения! - брат жестом подзывает к себе человека из толпы, который несёт какую-то папку, - Изнасилование несовершеннолетней, употребление, хранение и подсаживание других лиц на наркотические вещества, похищение людей, насилие, воровство, постановка автомобильной аварии, убийство многих людей, откуп от полиции и властей, взяточничество, взрыв компаний, терроризм... и это только в Японии... А и еще ты только что пытался ударить мою маму, находясь под наркотиками, я прав? Все в этом помещении - свидетели... Месть не даёт тебе прав воздействовать на мою сестру так, как угодно, тебе... С этого моменты ты арестован.

Он говорил это так громко, так уверенно, будто и не боялся вовсе, будто делает это не в первый раз, будто реально является полицейским...

***

— Как-то это неправильно... - шепчу, уткнувшись в сильную грудь Алека, продолжая кружиться в танце, потеряв все свои силы на подавление того жуткого страха.

— Что именно?

Он ведёт.

— Семья Эйтон, благодаря своему сыночку, лишилась своего статуса, их репутация была разрушена им. Уверена, кто-то из полиции, что прибыла тогда, рассказал хоть крупицу информации прессе, которая ждёт всех под зданием, поэтому все вести быстро распространились уже... Но он сбежал от полиции, а мероприятие продолжается, и мы танцуем прямо посреди зала...

На мои слова он усмехается, кружа меня и привлекая ещё ближе, восхищая всех присутствующих, той неистовой эстетикой нашего танца, что царила в нас самих.

После всего этого люди поутихли и вновь вернулись к своим светским беседам, будто происходящее здесь не более, чем будни. Единственное, что изменилось - их взгляды на Алека. Казалось, теперь они перестали вешать на него ярлык "сын наркоманки". Не понимаю я их...

— Ты молодец, - парень в поклоне целует мою руку, а я слегка присаживаю в книксене под конец музыки, - Не думал, что сможешь его так осадить.

— Так я же в твоём понимании слабая.

Я беру его под предложенную руку, мы направляемся наконец к парочке, с которой уже давно хотела встретиться. Они притаились у дальнего столика с закусками, обсуждая произошедшее полчаса назад.

— Оливка, - Алек поднял руку в знак приветствия, стоило нам приблизиться.

Высокая стройная девушка в восхитительном бежевом длинном платье, держащимся на груди, с плиссированной юбкой, скрывающей туфли. Ее лицо покрывали веснушки. Глаза горели нежным зелёным оттенком, создавая некий эффект таинственности. А прекрасные длинные локоны в исполнении необычайно рыжего цвета заменяли ей мою корону.

— Тц, - щёлкает девушка языком, меняясь в лица, - Когда ты перестанешь меня так звать уже... - она закатывает глаза на очередную шутку Алека и переключает внимание на меня, - Привет, я Оливия. Оливия Тонкс, - её худая рука тянется ко мне, а лицо приобретает жизнерадостный оттенок.

— Наоми... - я пожимаю ей руку.

— Знаю, - перебивает, - Нейтон и мой брат очень много о тебе рассказывали, верный талисман Фенриров и свет в жизни Алекса, - она смеется.

— Не смущай ее, Оливка...