25

Ночь снова застала нас у потухшего костра. Угли были холодными, но мы всё ещё сидели на том самом бревне, словно боялись сдвинуться и разрушить хрупкое равновесие, установившееся между нами после вчерашнего... после «разговора».

Воздух был прохладным, пахло влажной землёй и дымом. Я куталась в его куртку — свою я так и не забрала, а в его было тепло и безопасно. Это было глупо, иррационально, но это работало.

Он сидел рядом, молча, как обычно. Но сегодня его молчание было другим. Не тяжёлым и колючим, а задумчивым. Как будто он так же, как и я, пытался разобраться в том хаосе, что творился у нас внутри.

— Почему? — слово снова сорвалось с моих губ, тихое, почти неслышное.

Он повернул голову, в его глазах отразился бледный свет луны.

—Опять? — в его голосе не было раздражения, только усталая готовность к бою. — Блять про то, почему мы не можем говорить?

— Нет, — я покачала головой, глядя на свои руки, сжатые на коленях.

— Не про это. Про... это. Про то, что было. Про то, что есть. — Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом. — Как давно?

Он замер.Уставшая,но наглая ухмылка застыла у его губ. Он смотрел куда-то в темноту за лагерем.

—Что «как давно»? — его голос прозвучал приглушённо.

— Ты прекрасно понимаешь, — я посмотрела на него прямо. — Как давно ты смотришь на меня не так ,как сестра твоего кореша? Как давно это чувство?

Я говорила прямо.Мне, возможно было страшно или стыдно,но мой интерес намного сильнее.
Последнее слово я выдохнула с трудом. Оно висело между нами, огромное, неловкое и пугающее.

Он медленно, будто с невероятным усилием, повернулся ко мне.

—Чувство? — он усмехнулся, но это был горький, безрадостный звук. — Какое ещё чувство? Ты о чём?Кристиночка,ты себя слышишь?

— Не притворяйся, — мои пальцы впились в ткань его куртки. — Не притворяйся, что всё это — просто случайность. Что вчерашнее,что всё это — просто ещё один способ позлить меня.Не ври хотя бы сейчас.

Он отвёл взгляд,холодный дым вырвался из его лёгких облаком, растворившись в ночном воздухе.

—Я не знаю, — наконец сказал он, и это прозвучало на удивление искренне. — Я не знаю, когда это началось. Может, когда ты в первый раз полезла ко мне с кулаками из-за какой-то ерунды. Может, когда увидел, как ты плачешь от злости, закопавшись лицом в подушку, чтобы никто не увидел. А может... — он замолчал, снова глядя в темноту. — А может, когда понял, что ты единственный человек здесь, который не боится меня по-настоящему. Который отвечает ударом на удар.Это интересно знаешь ли.

Его слова повисли в тишине. Они были такими же сырыми, такими же обнажёнными, как и мои. В них не было привычной брони.

— А ты? — он посмотрел на меня, и в его глазах читался тот же вопрос, что мучил и меня. — Ты когда поняла, что твоя ненависть не совсем ненависть?

Я закрыла глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Признаться в этом вслух было страшнее, чем прыгнуть с той переправы.

—Я не знаю, — прошептала я. — Наверное когда ты кинул мне тот первый пластырь. Потом был чай. Потом...потом ты просто начал замечать. Замечать, когда мне больно. Когда мне холодно. Когда я пытаюсь сделать вид, что всё в порядке. И... — я сделала паузу, глотая комок в горле. — И мне стало страшно. Потому что если ты видишь это... значит, ты видишь меня. Настоящую. А я... я не знала, что с этим делать.И не хотела.Никто не должен видеть меня такой.Это пиздец.

Мы снова замолчали. Его рука лежала на колене, и я видела, как напряжены его пальцы. Он боролся. С самим собой. С тем, чтобы сказать что-то ещё. С тем, чтобы открыться.

— Мне тоже страшно, — он сказал это так тихо, что я почти не расслышала. — Всю жизнь я только и делал, что отталкивал всех. Строил стены. А ты... ты как землетрясение. Ты приходишь и рушишь всё к чёртовой матери. И я не знаю, что делать с этими руинами.С твоими руинами.

Я медленно, боясь спугнуть этот момент, протянула руку и накрыла ею его сжатый кулак. Его пальцы вздрогнули, но он не отнял руку.

— Может, — прошептала я, — может, не надо ничего делать? Может, просто... побыть в этих руинах? Посмотреть, что из них вырастет?

Он повернул ладонь и сжал мои пальцы. Его рука была тёплой, шершавой и невероятно сильной.

—А что может вырасти? — в его голосе снова зазвучала знакомая горькая усмешка, но на этот раз она была направлена на него самого. — Из нас? Из двух таких  сломанных людей?

— Я не знаю, — честно призналась я. — Но мне хочется это узнать.

Он смотрел на наши соединённые руки, будто видел их впервые.

—Мне шестнадцать, — вдруг сказала я, и слова вырвались сами, как будто я пыталась очнуться от сна. — А тебе двадцать четыре.

Он поднял на меня глаза. В них не было удивления. Было понимание.

—Да, — просто сказал он. — Восемь лет разницы.

— Это — я искала слова. — Это звучит страшно. Когда произносишь это вслух.

— Знаю, — он кивнул, и его пальцы слегка сжали мои. — Для мира
для всех вокруг это неправильно. Это ненормально.

Слово «ненормально» повисло между нами, тяжёлое и уродливое. Оно било по нам обоим, напоминая о реальности, которая ждала за пределами этого леса, этого лагеря, этой ночи.

— А что для нас? — спросила я, глядя ему прямо в глаза, ища в них ответ, которого боялась услышать. — Что это для нас? Ошибка? Игра? Или...

— Или, — он закончил за меня, и его голос был твёрдым, каким я слышала его лишь тогда, когда он был абсолютно уверен в чём-то. — Или что-то другое. Что-то, для чего нет слов. Потому что слова принадлежат им. А это — он посмотрел на наши руки, — это принадлежит только нам.Потому что между нами никогда не было правильньного.И не будет.Вряд ли

Мы сидели так, держась за руки, два заведомо проигравших, два человека, которые нашли друг друга в самом неподходящем месте и в самое неподходящее время. Между нами лежали годы, опыт, целые пропасти непонимания. Но в тот момент, в тишине спящего лагеря, всё это не имело значения. Имело значение только то, что его рука была в моей. Что его взгляд видел меня. И что моё сердце, вопреки всем доводам разума, билось в унисон с его.

— Я не знаю, что будет завтра, — тихо сказала я. — Я даже не знаю, что будет, когда мы вернёмся домой.

— Я тоже, — он поднял мою руку к своим губам и легко, почти невесомо, коснулся её костяшек.Не поцеловал,оставил след,мол ты теперь одна из моих проблем.И это было,блять,так прекрасно.

— Но сегодня ты здесь. И это всё, что имеет значение.

Он был неправ. Завтра имело значение. Реальность имела значение. Но в тот момент я позволила себе забыть об этом. Я позволила себе просто сидеть рядом с ним, чувствовать тепло его руки и слушать, как наше дыхание смешивается в ночном воздухе.

Мы были двумя одинокими кораблями, нашедшими друг друга в открытом море. Буря ещё не закончилась. Она, возможно, только начиналась. Но сейчас, в этот миг, у нас был этот тихий, хрупкий островок. И этого было достаточно. Достаточно, чтобы дышать. Достаточно, чтобы надеяться. И достаточно, чтобы бояться чуть меньше.

А когда он обнял меня, притянув к себе, и я уткнулась лицом в его плечо, пахнущее дымом и ночью, я подумала, что, возможно, некоторые страшные вещи не так уж и страшны, когда ты перестаёшь бороться с ними в одиночку.

Шестнадцать и двадцать четыре. Пропасть. Но в тот момент она казалась мне не такой уж и глубокой.
______________________________________
Как думаете,они решат остаться вместе или все таки упадут в пропасть?;)