17

Корпус. Полночь. Холл поглотила тьма, лишь аварийка льёт ущербный жёлтый свет на стены
Вваливаюсь внутрь, ловлю ртом воздух. В горле першит от собственной хуйни, от слов, что сам же и наговорил. «Придумай посерьёзнее». Ага, щас. Сам как последний урод разорался, а теперь вот, блуждаю по спящему корпусу.
Замечаю. Кристина. В углу,на холодном подоконнике, сидит она. Поджала под себя ноги, упёрлась лбом в стекло. В темноте  просто силуэт, но я узнаю её по тому, как сгорблены плечи. Словно она вот вот сломается

-Чего не спишь? - мой голос хриплый, чужой.

Крис вздрагивает, но не оборачивается:
-Не пойду к ним. Вика ревёт, Аделина смотрит на меня, как на черта.

-Пошли ко мне,Леха на дежурстве до утра, - вздыхаю, проводя ладонью по лицу. Усталость давит на виски, как гиря
Она медленно поворачивается. Глаза в полумраке огромные, как у зверя.

-Надеюсь, постельное бельё сменил после всего, - даже в этой колкости нет её обычного огонька. Что с ней? Она спрыгивает с подоконника и подходит ко мне. В её глазах невысказанное ожидание. Но чего? Чего она ждёт от меня?
Разворачиваюсь, иду к комнате, не оглядываясь. Шаги эхом отдаются в пустом коридоре. Слышу, как она идет следом прямо за мной, едва поспевая. Открываю ключом,пропускаю её внутрь первой. Комната.Теснота. Пахнет дезодорантом и холодом улицы.
Прохожу дальше, кидаю ключи на тумбу с таким звоном, что она вздрагивает. Включаю настольную лампу. Резкий свет режет глаза. Крис стоит на пороге, будто боится переступить невидимую черту. Смотрю на неё,снимаю ветровку, кидаю на спинку стула.

-Ложись, - киваю на кровать. - Только не воняй тут своей клубникой.

-Кто бы говорил, - бормочет она, но снимает кроссовки и аккуратно ставит их у порога. Проходит к шкафу, начинает перебирать вещи Лехи, будто ища оправдание своему присутствию здесь. Начинаю растилать кровать,резко откидываю простынь. Не выдерживаю, резко оборачиваюсь.

-Может, обратно к подружкам? - голос звучит грубее, чем хотелось. Возвращаюсь к кровати и замолкаю, стиснув зубы.

-Конченый, - она поднимает подбородок, но голос предательски срывается на шёпот и дрожит.
Делаю шаг к ней, непроизвольно сжимаю кулаки. Она не отступает, но взгляд уползает в пол. Я просто беру с полки другую простынь и отхожу, сдержав порыв.

-Ложись спать, - выдавливаю сквозь зубы и сам иду переодеваться. Скидываю липкую от пота футболку, натягиваю чёрные шорты. Чувствую её взгляд на своей спине. Кидаю джинсы на стул. Она молча ложится на самый край кровати,спиной ко мне, прижимается к холодной стене. Старается занять как можно меньше места, будто боится лишний раз дотронуться. Тушу свет и ложусь с другого края.Пружины скрипят предательски громко. Между нами сантиметры, но кажется, будто пропасть. Тишина.Только наше неровное дыхание.
Идиот. Совсем ебнулся. Довёл её, сам наломал дров, а теперь вот мучаемся оба. Через минут десять чувствую,как она дрожит. Мелкой, дрожью,как осиновый лист, будто замёрзла или пытается сдержать рыдания.

-Тоже мне, нашла кого бояться, - бормочу в темноту, сам не свой от этой дрожи.
И вдруг, почти грубо, притягиваю её к себе. Она замирает, перестаёт дышать, всё её тело напрягается.

-Спи уже, - обнимаю её, прижимаю спиной к своей груди, утыкаюсь носом в её волосы. Пахнет туманом и её дурацким клубничным шампунем. - Только пикни - выкину.

Она не пикает. Через несколько минут её дыхание выравнивается, тело постепенно обмякает, расслабляется в моих руках. Лежу с открытыми глазами, чувствую, как бьётся её сердце где-то у меня под рёбрами.Думаете, я не наблюдал за ней все эти три дня? Ошибаетесь. Следил, как она в столовой с подружками пыталась смеяться, но стоило ей чуть повернуть голову в мою сторону, я сразу отводил взгляд — стены-то, блять, очень интересные. Какое у неё было испуганное, потерянное лицо, когда квадрик застрял в грязи... Хотя нет, не испуганное. Словно её что-то изнутри глотало, заставляло беспокоиться не из-за техники. Так бы она не нервничала. Закрываю глаза,проваливаюсь в полудрёму, а через минут десять и вовсе вырубаюсь.

Под утро она поворачивается ко мне лицом, во сне утыкается лбом в мою шею. Не отодвигаюсь. Дыхание ровное,тёплое. В свете виден кончик носа, ресницы, тень от них на щеках. Выглядит... беззащитной. Совсем не такой, как всегда острой и колючей.
Блять.Медленно,почти не дыша, наклоняюсь. Губы касаются её щеки невыносимо тёплой и мягкой.Намного слаще, чем в тот раз в душевой, когда она кусалась и цапалась в гневе.Она вздрагивает во сне,что-то бормочет несвязное и прижимается ко мне сильнее. На краю тумбочки лежит её заколка-невидимка.Не выброшу. Ни за что.

В районе четырёх утра просыпаюсь от того, что она осторожно, стараясь не скрипнуть пружинами, пытается выбраться из моих рук.

-Куда? - хриплю, не открывая глаз, рука непроизвольно сжимается на её талии.

-К своим... - её голос сонный, но в нём уже проскальзывает привычная колкость. - Не смейся.

-Молчу, - говорю я и отпускаю, разжимая пальцы.

Она уходит бесшумно. На подушке остаётся запах её шампуня и привкус моей собственной глупости.Не смейся. Да я готов на стену лезть от этой дурацкой нежности.Тем более с ней.
8 утра. Просыпаюсь уже один. Место, где она спала, остыло, забрав с собой всё тепло. Надеюсь, Вика с Аделиной не съели её там заживо. Чёрт, я ведь за неё волнуюсь. С меня все спросят, правильно ведь? Как в обычные дни,умываюсь, причёсываюсь, переодеваюсь и иду делать вид, что завтракаю. Собираю всех в холле, строю, бурчу что-то про планы на день. Замечаю красные, заплаканные глаза Аделины. Ну и что? Сама виновата. Полезла к Крис, да ещё и собачкой на поводке назвала. Интересно, она думала, я её защищать стану? Ожидала ли она, что я встану на сторону Крис? Потому что я, скорее, на её невидимом поводке.

В столовой сажусь за привычный стол,откидываюсь на стул, начинаю слушать лепет Лехи о ночном дежурстве. В основном он жалуется, но я не осуждаю, это и правда хуйня собачья. Вижу, как Крис уже с Аделиной и Викой садится за стол, но её плечи напряжены. Похоже, помирились, но неокрепшо. Все вокруг начинают перешёптываться, кидать взгляды то на Крис, то на меня. Я не понимаю. Сзади кто-то заходит в столовую.Мне не надо оборачиваться, чтобы понять, кто это. Тяжёлые, усталые шаги. Такие же вздохи. Напряжение в воздухе, будто перед грозой. Сергей Николаевич. Старший вожатый. Он откашливается, поправляет очки на переносице и проходит вглубь зала. Все вокруг тут же затихают, даже повара за раздачей, даже дежурные. Лысый, крепкий мужичище с пивным пузом, от которого пахнет потом и властью, хотя со спортом они, кажется, несовместимы. Серьёзный, на вид эталонный начальник лагеря. Он бросает на меня тяжёлый, неоднозначный взгляд, присаживается на стул рядом, снимает очки и медленно протирает их краем рубашки.

-Где твоя подружка? - кряхтит он, будто вот-вот сляжет от усталости. На вид ему лет пятьдесят, если не больше.

-И вам доброе утро, Сергей Николаевич.Какая из? - отвечаю я, глядя ему прямо в глаза, пытаясь понять, чего он опять хочет.

-А у тебя их много? Кристина которая, - он сводит густые брови к переносице и тяжело вздыхает, будто ждёт, что я встану на колени. Не, не встану.

-Вон, - киваю в сторону её стола, не отводя взгляда. Он отодвигает стул с противным скрежетом и поднимается.

-Кристина, Александр Владиславович, ко мне в кабинет. После завтрака, - бросает он и уходит, оставляя после себя лишь запах дешёвого одеколона.Тоже мне.