Спокойный, будний день.

Системное оповищение!

Система хочет уведомить вас, что новелла была вдохновлена произведениями Мосян Тунсю и Эл Маргот. Автор ни в коем случае не хотел оскорбить кого-либо. Произведение является чистым полётом фантазии и носит сугубо развлекательный характер.

Хорошего вам прочтения.

— Что...

Вопрос, который даже не был вопросом, сорвался с его губ. Перед глазами застыл интерфейс — система. Новый. Изменённый. Больше напоминающий уведомление из игры, чем часть того что было раньше.

Рядом с ним Мин уже давно принял свой “естественный” облик. Без лишних слов. Молча наблюдая.

Разум, переживший весь возможный спектр чувств, теперь судорожно цеплялся за контроль. Поддельное спокойствие плотно обтянуло тело становясь второй кожей. Так туго, что даже пошевелиться было больно. В ушах раздался пронзительный звон, перекрывающий любые внешние звуки. Остался только он сам — и его беспомощность

— Шэнь... Шэнь. ШЭНЬ, ОЧНИСЬ!

Голос прорезал вязкий туман в голове, как удар колокола. Рядом — Шимэй, в отчаянии нависший над ним. Он уже минуту кричал, пытался достучаться, добраться до сознания, что вновь провалилось в бездну. Он тряс его за плечи, так аккуратно как только мог, силясь поймать его в нужном положении и заглянуть в глаза, но Шэнь даже не моргнул. Голова опущена. Взгляд — в никуда. Ни один мускул на лице не дрогнул.

Он просто смотрел в пустоту.

Поняв, насколько тщетны его попытки достучаться, Шимэй отпустил плечи Шэня. Тот по-прежнему не реагировал — его душа застряла где-то в том аду, откуда они только что вернулись.

Он оставил его в покое, позволив пережить всё внутри себя. Сейчас главное — дети. Ученики были без сознания, и их выживание было первоочередной задачей. Но мысли о Шэне... не отпускали. Что с ним происходит? Что он увидел, чего не смог пережить?

— Мы выжили. Это самое главное, — сказал он скорее себе, чем кому-то ещё.

[ И похоже, мои подозрения не оправдались... ] — мелькнуло в голове, вспоминая о том, как он уже почти обвинил Шэня в предательстве. — [ Это... успокаивает. ]

Хоть в этой тьме и была крупица света — никто из них не погиб. Почти никто. Если не считать... Некоторых неудобств.

Позаботившись о детях, он снова посмотрел на Шэня, паралельно поглядывая на кота. Первый всё так же сидел, отстранённый, полностью чужой в этом мире.

[ Что творится твоей голове?.. Неужели с тех пор прошло уже столько времени, но он до сих пор ничего не помнит.... Не важно, главное ждать. И что ещё не мало важно: ]

[ Что же ты будешь делать теперь, Шэнь? Прошу, поговори со мной… Нам нужно так много обсудить. Когда-нибудь ты должен узнать… ]

Шимэю оставалось лишь ждать. Всё увиденное потрясло до глубины души, и он понимал: сейчас лучшая поддержка — молчание, просто тихо быть рядом. Но сердце не слушалось. Оно рвалось обернуть его, спрятать, укрыть хоть чем-то, лишь бы стало безопасно. Хотелось прижать к себе и заслонить от всего мира, даже если сам мир обратится против него.

Сознание Шэня, наконец, вырвалось из бесконечного тревожного гула. Сигнал тревоги в голове стих, уступив место тишине. Холодный утренний воздух обжёг кожу, возвращая в реальность. Тело снова стало ощущаемым, а перед глазами по-прежнему висел интерфейс.

Кнопка "перезапуск".

Недоступна.

[ Система... Почему я не могу использовать её сейчас? Почему я не могу всё исправить? ]

... Мне жаль вас огорчать, пользователь, но вам придётся жить с этим до конца своих дней.

[ Но почему? Почему это вообще произошло? Я ведь даже ничего не сделал... Да и не смог бы. ]

Не знаю. Я не смогла это предвидеть и вообще на самом деле, этого и не должно было быть.

[ НУ ТАК ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИЗОШЛО??? ]

Я ОТКУДА ЗНАЮ?! — голос системы трещал, словно перегруженный. — Я не всевидящий бог, я алгоритм! Я не могу просчитать всё! Вас вообще не должно было здесь быть!

[ Я ЧТО, ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО СДОХ!? ]

[ Даже если умер… Почему я здесь?! ЗАЧЕМ Я ЗДЕСЬ?! ]

... Кто знает. — и впервые в её голосе промелькнуло нечто, похожее на усталость. — Ладно. Давайте всё обдумаем.

[ И что именно ты хочешь обсудить?! Как я НИЧЕГО не сделал?! Как просто стоять и смотреть?! ]

[ И вообще — почему Мин молчит?! ]

Шэнь резко обернулся.

Но кота уже не было.

Пустое пространство — лишь ветер качал траву, а небо начинало светлеть. Где он? Почему исчез? Почему сейчас?

Пусть это и была мелочь, не имеющая особого веса в общем хаосе, она всё равно дала передышку. Мозг, измотанный страхом и бессилием, просто... Сдались. Переключился. Решил подумать о чём-то другом, менее значимом, и он позволил себе это.

[ Он… Просто ушёл? ]

Да. — голос системы прозвучал с неожиданной будничностью. — Пока мы спорили, он использовал демоническую силу. Растворился в тени... что-то вроде того. Но это сейчас не должно вас волновать.

Пауза.

Я правильно понимаю, вы очень хотите жить?

Шэнь чуть мотнул головой скорее отвечая самому себе.

[ Ну да. Умирать во второй раз я точно не собираюсь. ]

В таком случае слушайте и запоминайте: через два года начнётся одно из самых значимых событий во всей новелле. Помните?

[ Как такое забудешь. — Шэнь закатил глаза. ]

Война.

Стычка противоборствующих школ и крупнейших орденов.

Удивительно, но к этой арке у него не было никаких претензий.

Сражения были не просто хорошо прописаны — они вгрызались в память. Напряжение, накапливающееся с каждой новой главой, не отпускало. А сцены жестокой, хаотичной бойни... они были оформлены так, что читатель буквально чувствовал запах крови и гарь на страницах.

Именно эта арка стала лицом всей новеллы.

Тем самым куском истории, из-за которого все вообще начинали её читать.

И продлится она... восемь лет.

А причиной всему была не просто накопившаяся вражда между школами. Настоящий толчок к войне дал именно главный злодей — а не события, случившиеся "на фоне". Незадолго до начала бойни, проводилось что-то вроде межшкольного турнира. В нём участвовали лучшие ученики, фавориты каждой школы — а заодно и все желающие доказать, что достойны большего.

Злодей, естественно, послал туда главного героя. Надеялся, что тот быстро “откинется” в честной (или не очень) схватке. Но всё пошло не по плану (он ведь не знал о тройной защиты главного героя, сюжетом) — главный герой не просто выжил, он почти победил. А после сюжет решил пойти по одному месту, немного отупив главного злодея.

Разгневанный злодей решил вмешаться лично. И тогда всё и полетело к чертям.

Тёмный старейшина что пользовался силой демонов сам им же и обернулся, прямо посреди арены. И не моргнув, начал массовое смертоубийство. На глазах у тысяч. Среди жертв были сыновья и дочери старейшин.

Старейшины что сидели на трибунах, в почётных ложах своими глазами увидели, как один из бессмертных обращается чудовищем.

И вопрос, что повис в воздухе, был прост и очевиден:

"А какого, чёрт возьми, хрена?"

Как так вышло, что один из величайших орденов укрывает демона? Почему это случилось только сейчас? Что ещё скрывается в его стенах?

Это стало последней каплей и итак натянутые отношение сразу же оборвались.

Они ожидали, что всё решится легко: публичные извинения, демонстративное покаяние на коленях, выдача предателя на казнь.

Но орден, к всеобщему шоку, отказался.

Шэня не выдали. Более того — войну приняли.

Не потому что были уверены в победе, а потому что это уже было неизбежно.

Война затянулась не только из-за человеческой жестокости —но и потому, что после первых масштабных боёв, земля буквально перестала восстанавливаться.

Духовная энергия, питающая мир, была иссушена. Её восстановление требовало времени. Долгого времени.

А дальше — хуже.

Смерть накрыла мир волной. Один за другим гибли центральные персонажи.

Вэнь Лянь. Госпожа Мэй. Остальные старейшины.

Все те, кто до последнего держался и тянул на себе остатки порядка.

Именно это стало поворотным моментом. Смерть близких окончательно надломила главного героя.

Он уже не был просто выжившим — теперь он был закалённым, ожесточённым, полным боли. И жажды возмездия.

Он пошёл мстить.

Злодею, что начал всё это.

[ Но к чему это всё? Главный герой теперь мой ученик. И не по моей прихоти — он сам этого захотел. Его лучший друг жив, он больше не коротает дни в кладовой. — с недоумением размышлял Шэнь. — Разве это не повлияло на будущее? Он ведь больше не ненавидит меня. ]

Будущее неизбежно, — ответила Система, без малейших эмоций в голосе. — Даже если вы больше не являетесь причиной конфликта — её место займёт кто-то другой. Возможно, на первый взгляд незначительный фактор, что раньше был в тени. Но событие слишком масштабное, слишком значимое. Оно должно случиться. Вы не вправе переписывать сюжет, ваша роль в нём сделать его более логичным.

К тому же оно влияет не только на мир. Оно влияет на самого главного героя — его рост, силу, характер. Так что, учитывая то что вы никогда с подобным не сталкивались, вам лучше готовится уже с этого дня. Вы ведь даже драться не умеете, я так понимаю, да?

[ Дээаааа... ]

Вот именно. Так что сосредоточьтесь. Подумайте не только о событиях, но и о своей смерти... которую желательно предотвратить.

[ Я тебя понял. ]

— Шэнь, ты... наконец пришёл в себя?

Он вздрогнул — голос прозвучал неожиданно. В нескольких метрах от него стоял Шимэй. С.... обгоревшими волосами.

Он не излучал ни капли духовной силы, словно стал частью ландшафта. И только тихая дрожь пальцев напоминала — он живой. Просто стоял и смотрел, как внутри Шэня бушует буря мыслей и эмоций.

Шимэй смотрел и думал. О всём, что терзало его последние полчаса, пока он просто стоял и наблюдал за ним, молча, в спину.

[ О чём ты так долго думал? Поделись со мной. Что тебя тревожит? Я готов помочь... ]

— Ты вообще заговоришь со мной сегодня? — вырвалось у него чуть резче, чем он планировал.

Шэнь поднял взгляд. Сначала — на него, потом — на землю, где всё ещё лежали без сознания ученики. И лишь потом словно в первый раз за долгое время позволив себе вздохнуть, он наконец-то выдохнул. Плечи опустились, и он кивком пригласил Шимэя присесть напротив. Тот без слов согласился.

— Похоже, всё то что сегодня произошло… — начал Шимэй, глядя на него в пол глаза, — ...сильно тебя впечатлило. Даже не знаю, что удивляет больше: само событие или то, что проклятый старейшина вообще умеет чему-то удивляться. — Он усмехнулся, чуть склонив голову. — Прямо сердце греет.

— Хах... На самом деле... — Шэнь усмехнулся, но тут же опустил глаза. — Нет, не стоит врать. Ты прав. После того как я... Скажем так, травмировался, пролежав почти четыре месяца, мне всё кажется, что что-то во мне надломилось.

Шимэй чуть вскинул брови. Его это удивило. Впервые Шэнь был настолько откровенен. Без напускной холодности, без попыток обойти острые углы. Просто — говорил как есть. Это радовало, он еле заметно улыбнулся, так чтобы Шэнь не заметил.

[ Неужели он действительно способен говорить правду?... ]

— Словно многое было забыто? — произнёс он тихо, не глядя в его сторону.

— Да... Да, что-то такое, — кивнул Шэнь, чуть горько усмехнувшись.

[ Правильно ли будет врать о таком?.. — подумал он, медленно выдыхая. — Неужели он до сих пор не понял, что я им не являюсь?.. Похоже, я играю даже лучше, чем думал. Неужели мне и правда придётся врать всю оставшуюся жизнь? ]

Он горько усмехнулся уже мысленно, нащупывая внутри знакомый холод.

[ Хах… Песня Формалин подходит сюда как нельзя лучше. ]

У меня — его лицо и имя...

А если правда всплывёт? Что тогда?

Именно этот вопрос не давал покоя. Именно он заставлял уходить от правды на десятки километров, закапывать её глубже, чем сам был готов признать. Он не знал, какой будет реакция Шимэя. Его почти не было в истории, он — неизвестный фактор. А остальные?... Вэнь Лянь, возможно всё равно попытается защитить. Даже узнав, что его брат... Давно мёртв.

Но даже с его поддержкой — разве это что-то изменит?

Его казнят. Без раздумий, без вариантов.

Сердце дрогнуло, внутри что-то болезненно сжалось. Он вдруг почувствовал себя ужасно хрупким. Правду действительно нельзя никому знать. Ни при каких условиях...

— Старейшина Шимэй.

— Что?

Он наконец обернулся — и в тот же миг его лицо застыло. В глазах мелькнул тихий ужас, тот самый, что не сопровождается криком, но вонзается под кожу. Его взгляд упал прямо на него — и он словно увидел нечто другое, совсем иное. Глаза Шэня были такими расслабленными... Или даже смирившимися, но всё так же сверкали ярким, почти нереальным светом, затягивая в свою глубину. Только сейчас Шимэй по-настоящему понял, насколько чужой и необычной кажется внешность того, кто сидел перед ним. Красные волосы — густые, тёплого оттенка, переливавшиеся в солнечных лучах — выделялись даже на фоне самого экзотического окружения.

Он и сам всегда считал свою внешность необычной. Его тоже замечали, обсуждали, но всё же встречались и другие, хоть немного похожие на него. А вот Шэнь… существуют ли вообще люди с такими чертами? Шимэй машинально нахмурился, пытаясь вспомнить хоть кого-то похожего, но кроме него самого — никто так и не приходил на ум.

[ Они всё ещё выглядят мягкими... Так как же они пахнут?... ]

— Ты чего?..

— Да так… Вдруг подумал, мог ли я встретить хоть кого-нибудь, кроме тебя, с такими же красными волосами.

— Ясно... В общем, я хотел попросить. Ты ведь лучший, в управлении мечом и рукопашном бою...

— И в чём заключается твоя просьба?

[ М-да, неловко даже просить о таком... Но это всё во имя выживания. ]

— Не мог бы… В общем, можешь потренироваться со мной в рукопашном бою? Пока я не восстановлюсь окончательно…

Будь он на месте Шимэя — скорее всего, посчитал бы такую просьбу наглостью. Возможно, даже отказал бы. Но тот не выглядел удивлённым. Напротив, он просто задумался, словно уже давно ожидал чего-то подобного.

— Хорошо. Но в обмен… ты обучишь меня языку демонов.

— Чего? — не смог сдержать Шэнь. — Ты это сейчас серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — спокойно ответил Шимэй, смотря прямо в глаза. — Раз уж ты умеешь на нём говорить — использую это с пользой. Или ты думал, только ты один будешь извлекать выгоду из сотрудничества?

[ Ну вот. Кажется, я нашёл себе слишком внимательного напарника. Я даже учеников толком не обучаю — как я тебя, здорового лба, вообще чему то буду учить? ]

— Эххх, по рукам, — всё же сдался он, махнув рукой.

Пусть недовольство и сквозило в голосе, внутри это странным образом его успокоило. Словно напряжение, копившееся всё это время, рассеялось, дав возможность дышать ровнее. Теперь, глядя на Шимэя, он уже не ощущал той удушающей неловкости. Молчать стало легче.

Шимэй тоже это почувствовал. Его плечи заметно расслабились, а взгляд стал мягче. Конец разговора оставил в нём тихую, но тёплую удовлетворённость.

Они ещё немного сидели, глядя в серебристый горизонт. Зима близилась к концу, и снега почти не было, но воздух всё ещё был холодным и бодрящим. Лёгкий ветер колыхал волосы и приносил с собой запах снега. Ученики начали приходить в себя, и договорившись без слов, Шэнь и Шимэй неторопливо поднялись на ноги. Пора было возвращаться. Но только вот…

— Где мы вообще находимся?

Вопрос, который уже начинал мучить каждого из них. Место, в котором они очнулись, было полностью вырванным из контекста мира.

На сотни метров вперед раскинулась ровная равнина, покрытая не высокой травой. За ней начинался густой, непроглядный лес, стена которого стояла как живой щит. Но самое странное — не лес. Местность была заключена в чашу: со всех сторон её обрамляли высокие, почти отвесные склоны, почти похожие на стены. Они окружали всё пространство как гигантская крепость. Настолько высокие, что верх их терялся в тумане, оставляя ощущение замкнутости.

— Ну, это ведь не проблема. Нужно лишь подняться в небо на мечах, — сказал Шэнь, уже потянувшись за оружием.

Однако меч не отозвался. Более того — стоило только попробовать сосредоточить духовную силу, как тело тут же сковала слабость. Так  словно вся энергия вытекла за долю секунды.

— Ах да, забыл сказать. Подняться в воздух здесь не получится. Ни у кого. — лениво бросил Шимэй.

Шэнь тут же отвёл взгляд, делая вид, что высматривает что-то вдалеке.

[ А вот это уже проблема. Система, не могла бы ты с этим помочь? ]

С чем именно?

[ Хотя бы скажи, где мы сейчас находимся. ]

Хмм... Так, момент... Нашла! Вы находитесь в месте, называемом Кубок Великанов. Если пройти через лес — ближе к горам, — там будет расположена деревня.

[ Спасибо... Надо же. Как иногда место может буквально соответствовать своему названию. ]

И не говорите.

— Что ты там выискиваешь? — спокойно спросил Шимэй, не сводя с него взгляда.

— Да просто… Похоже, я понял, где мы находимся. — Шэнь оглянулся по сторонам, выдохнул. — Если судить по кругу гор, это место называют Кубком Великанов. Вроде как, если пройти через лес и углубиться ближе к подножью склонов, где-то там должна быть деревня.

Шимэй молча кивнул, а ученики начали переглядываться между собой. Прозрачное небо над головой, высокие как стены горы — они действительно внутри огромного сосуда, заброшенного в сердце мира.

— Слушай, старейшина Шимэй… Если так подумать, духовной энергии сейчас ни у кого не осталось, и даже попытки воспользоваться ею вызывают боль. Как думаешь, с чем это может быть связано?

Тот на мгновение задумался, но почти сразу дал ответ:

— Скорее всего, это из-за нашего сопротивления. В момент, когда мы попытались атаковать, нас подавила сила контракта. Думаю, она заблокировала основные энергетические точки и возможно, перекрыла поток духовной силы почти полностью. — Он на мгновение замолчал, обдумывая сказанное, а затем добавил: — Помнится, старейшина Цзю как-то говорил, что при таких повреждениях восстановление сосудов может занять четыре дня, в крайнем случае — неделю. Но с учётом наших нынешних условий… это слишком долго.

— Ну… Значит, нам ничего не остаётся, кроме как идти дальше и искать деревню.

— Похоже на то.

— Тогда пошли. Чем быстрее тронемся — тем скорее доберёмся.

В этой ситуации действительно не оставалось иного выбора. Сложив мечи, они двинулись вперёд, в сторону леса.

Путь до него оказался не таким уж долгим — по ощущениям, прошло всего около сорока минут. Но даже это время не показалось скучным. С каждым шагом деревья впереди становились всё выше, всё массивнее, словно тянулись в небо, закрывая обзор и постепенно поглощая свет.

Наконец они подошли вплотную к этой гигантской стене из деревьев. Каждое из них, точно достигало не меньше пятидесяти метров в высоту, если не больше.

Два шага отделяли их от границы неизведанного.

Один.

Два.

Стоило лишь пересечь эту черту, как всё вокруг изменилось. Мир, сломанный и непонятный, рассыпался на куски, как пазл, а затем тут же собрался заново — в ином, чужом облике. Пространство поглощало и обволакивало, поражало разнообразием форм, звуков, оттенков — всё смешалось, лишённое привычных законов. Но как бы ни манило это место своей красотой и странной притягательностью, нельзя было забывать: это чужая территория. Здесь они — всего лишь гости, если не сказать, вторженцы.

— Мы на территории духов, — чётко, почти отрывисто произнёс Шэнь. — Пусть они и не нападают на людей... Всё равно будьте начеку. Никто не даст гарантий, что нам не встретится мстительный дух.

Все четверо почти одновременно кивнули и, затаив дыхание, двинулись вперёд. Шаг за шагом они углублялись в лес — в иной мир, полный глаз в каждом своём изгибе, который наблюдал за каждым их движением.

Зелёный.

Озеро.

Спокойствие.

За первый час им так никто и не встретился, кроме неразумных духов.

Воздушные рыбы, отражения карпов в воде, лениво скользили сквозь ветви деревьев, поднимаясь всё выше к солнцу. Но самого солнца видно не было — лишь редкие лучи с трудом пробивались сквозь плотный покров массивных листьев.

На их пути вскоре встретилось поваленное дерево, покрытое мхом. Оно было таким же высоким, как и остальные, но в ширину едва достигало полутора метров. Шэнь, ни слова не говоря, вдруг полез на него. Его чёрная одежда и так выглядела неопрятной, так что он не стал беспокоиться о грязи. Остальные с недоумением наблюдали, как тёмный старейшина карабкается наверх, сам не до конца понимая, зачем.

Оказавшись на стволе, он раскинул руки в стороны и начал идти, балансируя, как канатоходец, стараясь не упасть. Это выглядело так нелепо, что настроение у всех сразу заметно поднялось. Один за другим ученики последовали за, ним, только лишь Цзюэ немного поколебался, но Шань Бин всё же затащил его на дерево и смеясь, вытянув руки, они пошли хвостиком — с глупыми улыбками на лицах.

Шимэй не стал присоединяться. Он оставался рядом, чуть позади, следя за ситуацией, готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так. Но время от времени он всё же поднимал взгляд, наблюдая за ними. А Шэнь, заметив его взгляд, расхохотался, и его улыбка была такой широкой, беззаботной, живой — что где-то глубоко внутри Шимэя неожиданно коснулось тепло — тёплое, нежное и растекающееся, как свет.

На его лице мелькнула едва заметная тёплая улыбка.

Они продолжали идти всё глубже в лес — и вскоре вновь наткнулись на озеро. На другом его берегу пили воду олени. Это значило, что вода, по крайней мере, пригодна для питья и они наконец решили остановиться.

Утолив жажду, ещё какое-то время просто сидели в тишине. Каждый погружён в свои мысли. Шэнь смотрел в горизонт, ни о чём не думая, позволяя взгляду блуждать по отражению неба на водной глади. И вдруг заметил: стая оленей всё ещё стояла у воды. Все они по-прежнему стояли и смотрели, почти не отводя взгляда.

Их взгляды встретились. Как только Шэнь осознал это — вожак, заметив что его заметили, тоже пригляделся, уставившись куда-то вдаль, и медленно моргнул. Шэнь не зная зачем, ответил тем же.

Он встал и не оглядываясь, подошёл ближе к озеру.

Олени тоже двинулись, так же неспешно, пересекая берег с противоположной стороны. Остальные — Шимэй и ученики — наблюдали за происходящим в полном молчании, не предпринимая никаких попыток вмешаться. Это было... Слишком необычно.

Впереди всей стаи шёл самый большой — красивый, статный, величественный, с раскидистыми рогами, благородной чёрной шерстью и глубокой осознанностью во взгляде. Он подошёл к краю воды и медленно склонил голову в поклоне.

Шэнь ответил тем же.

После этого олень не спеша и осторожно шагнул вперёд. Он шёл прямо по поверхности воды, как по твёрдой земле, ни на мгновение не отрывая взгляда от Шэня.

В его присутствии не было угрозы. Скорее — уважение. Или признание?

Все смотрели на него, заворожённые, боясь испортить момент.

Олень дошёл до берега, где стоял Шэнь. Он вновь склонил голову. На что Шэнь вытянул ладонь вперёд — и тот наклонился ещё ниже, мягко коснувшись его пальцев холодным, влажным носом. Уши животного дрогнули и легли назад, словно только только что он узнал друга которого так давно не видел.

Но внезапно они вновь напряглись. Животное насторожилось и резко вскинул голову, уставившись куда-то в глубину леса. Что-то звалo, что-то приближалось — и, не медля ни секунды, он развернулся и понёсся прочь. Пересекая озеро в три мощных прыжка, на последнем из которых... Исчез. Его тело, как и прежде, будто распалось на частоты света, растворилось в воздухе, оставив за собой шлейф золотистых искр.

Стая последовала за ним. Один за другим они уходили, как тени, растекающиеся под солнечным светом.

— Какой красивый зверь...

Никто более не проронил ни слова. Только переглянулись. И, не сговариваясь, двинулись туда куда указывал взгляд духа. Когда последний олень растаял в сиянии, по озеру прошёлся тёплый ветер, прямо как чьё-то прощальное прикосновение.

Существо, что они увидели, было светлым духом.

Ведущий проявил уважение... Или жалость, почувствовал слабость этих существ — и не отвернулся. Он признал их. А они — его. Это взаимное признание стало молчаливым договором. И, быть может, первым шагом к спасению.

Вскоре наконец, показалась та самая деревня. Выглядела она как небольшой городок, выстроенный из светлого камня — крепкий, старый, буквально выросший из самой земли.

Пересекая её границу, они сразу направились на поиски кэ чжаня — ночлега, где можно было бы перевести дух. Из-за почти полного отсутствия солнечного света даже старейшины выбились из сил.

К счастью, место нашлось быстро. Скромный постоялый двор, рядом с которым, к тому же, располагались горячие источники.

— Шимэй, нужно купить ножницы.

— Ну купи, — не глядя, отозвался тот.

— …У меня нет денег. Я не взял их — думал, что они мне не понадобятся.

Шимэй бросил на него взгляд. Его лицо не выражало ни капли эмоций.

— Хорошо.

И всё.

— Учитель, а зачем вам ножницы? — осторожно спросил Цзюэ, пока они брели мимо лавки.

Шэнь ничего не сказал. Вместо ответа он медленно поднял руку и ткнул пальцем в сторону Шимэя — точнее, в его волосы. Те были обгоревшими, сухими, торчали в разные стороны и напоминали спутанную солому.

— Если я с этим ничего не сделаю, — сказал он мрачно, — точно сойду с ума. Они сверлят меня взглядом.

— А… понятно, — выдохнул Цзюэ,

Шэня идущего вперёд, тут же ударило в голову осознание.

— Подождите, а вы… когда в последний раз ели?

Шэнь моргнул, медленно переведя взгляд на учеников и чуть приподнял бровь.

Трое слегка поёжились, не зная, что сказать. Лишь Хуан Хуа, помедлив, шагнула вперёд и ровным голосом ответила:

— Последний приём пищи пришёлся на полдень вчерашнего дня.

— Ясно… — протянул Шэнь, устало потирая висок. — Значит, купим еды вместе с ножницами. Шимэй ты ведь и это оплатишь? — хитро спросил Шэнь глядя на него с низу в верх.

Но тот ответил лишь молчаливым взглядом.

— Спасибо старейшина. — быстро отозвалась она.

Ножницы они всё же нашли. А еду, как оказалось, можно было попросить прямо в кэ чжане — её приносили в комнату.

Учеников устроили в одном комнате. Шэнь и Шимэй разошлись по отдельным комнатам, решив позже встретиться у горячих источников.

***

— Местная еда и впрямь очень вкусная. Будь у меня выбор — остался бы здесь жить, — сказал Жоу Шань, тяжело выдыхая после сытного ужина.

— Действительно… — протянула Хуан Хуа, задумчиво откинувшись назад. — Знаете, когда госпожа Мэй рассказывала о старейшине Шэне, он производил совсем другое впечатление. Мне казалось, он гораздо более... Холодный? Как и подобает тёмному старейшине. А на деле — он оказался даже лучше некоторых учителей.

Двое друзей переглянулись, но они всё же промолчали. Она заметила это и нахмурилась:

— Думаю... Хотя нет. Он таким и является. Жестокий и сильный — настолько, что внушает страх одним лишь присутствием, — внезапно заговорил Цзюэ, не отводя взгляда от огня в фонаре.

— Но ведь он не такой. Я познакомилась с ним всего на месяц позже вас, — резко возразила она. — Не думаю, что человек может так быстро измениться.

Повисла тишина.

Они задумались. Люди не меняются так стремительно… Так говорит природа. Но что если… Он с самого начала был другим? Тем, кого никто не видел?

Все в ордене говорили, что Шэнь не появлялся на людях уже больше двенадцати лет. И никто толком не знал, каким он был тогда — и не узнает уже никогда.

— Так что ответишь мне? Почему ты так считаешь? — её голос стал холодным и ещё более стремительным, взгляд — цепким. Она смотрела прямо в Цзюэ, выискивая правду прямо в них, копая всё глубже, не останавливаясь.

Он колебался, но в конце концов выдохнул:

— Я… В тот день. Когда мы впервые встретились.

Он повернулся к другу. Жоу Шань, уловив смысл, медленно приложил руку к груди — в то самое место, где всё началось.

Холодно…

Как же холодно.

Буря хлестала прямо в лицо, ветер рвал дыхание, а снег под ногами засасывал всё глубже. Он был тяжёлым и мёртвенно холодным, настолько, что с каждой секундой выжигал плоть.

Слёзы, что текли из глаз, замерзали на щеках, превращаясь в крошечные ледяные иглы. Но он не мог остановиться. Надо было идти. Надо было выжить. Осталось совсем немного… Ноги отказывались повиноваться, а разум — шептал сдаться. Оставить его. Оставить друга здесь, в этой снежной пустоте. Но он не мог.

Он был ему по-настоящему дорог. Не просто товарищем, не просто спутником — а тем, кого он не имел права терять. И именно поэтому не мог бросить его здесь. Совесть рвала изнутри. За то, что он дорожит им. За то, что именно из-за него… Именно по его вине они оказались в этом аду.

О боги… Сжальтесь над нами. Прошу вас.

Но ничего не произошло.

Но никто не пришел.

Снег по-прежнему хлестал по лицу. Ветер не утихал. Мир был глух к мольбам.

Силы окончательно покинули его. Дрожащий от усталости и холода, он рухнул на землю.

Вокруг сгустилась тьма — тяжёлая, липкая, чужая. Десятки демонов скользили по краям сознания, жадные до их тепла, до их плоти. Они уже приблизились. Они ждали.

Смирение.

Оно пришло быстро, как нож по льду. Он вытер лицо рукавом, убирая застывшие капли, и с этим движением — всё отпустил.

Со смирением пришло странное спокойствие. Мир исчез. Осталась только тишина внутри.

В последние мгновения он прижал к себе друга крепче, укутывая его собой, будто это могло хоть что-то изменить. Хоть немного согреть.

Он знал, что это уже не имеет смысла. Но продолжал. Просто потому что иначе не мог.

Но.

Но тьма, что мгновение назад окутывала их вдруг рассеялась, как будто её и не было вовсе. Демоны, что уже тянулись к ним, исчезли. Кто-то растворился, кто-то сбежал, не оставив даже следа в снегу.

Что-то их отпугнуло.

Но что?

Он не почувствовал ничего. Ни всплеска духовной силы, ни перемены в воздухе — ничего. Только хруст снега позади.

Он чуть не расплакался вновь.

Боги… Неужели… Вы услышали?

Но обернувшись он увидел.

Фигура в белом. Высокая, волосы — как свежая кровь, струились по плечам и спине, а белая одежда плыла в воздухе, сливаясь со снегом. Черты лица — словно у фарфоровой куклы: идеальные, белые, ни одной эмоции, ни одного изъяна. Слишком бледный. Слишком спокойный.

И слишком страшный.

Сердце сжалось от ужаса. Инстинктивно он прижал Жоу Шаня крепче, заслоняя собой, как будто тем самым мог защитить. Гнев, страх, отчаяние — всё смешалось в крик. Он кричал, не разбирая слов, не доверяя, не веря.

А его — не трогали.

Фигура лишь приблизилась.

Аура стала ощутимой. Тяжёлой. Непереносимой.

Это не был бог. Это было нечто другое, гораздо более опасное.

Он не помнит слов, не помнит был ли разговор.

Но помнит руки. Длинные. Страшно спокойные. Они тянулись — к нему?

Всё померкло.

И он ударил.

Вытащил меч, как умел, как смог — и ударил. Наотмашь. Резко.

Это движение — удар — выдернуло его из вязкого кошмара, вернув в реальность. Но не принесло облегчения. Скорее наоборот.

Потому что лицо того человека не изменилось.

Ни боли, ни гнева, ни даже удивления. Ни один мускул не дрогнул.

Он стоял всё так же прямо, сдержанно и спокойно, и только по белой ткани одежды медленно растекалось огромное, насыщенно-красное пятно. Оно начиналось у основания шеи и ползло вниз, к самому краю рукава. Кровь всё текла, не спеша останавливаться.

Он боялся.

Но это был уже не тот страх, что терзал его раньше. Не страх смерти. А страх самого присутствия. Того, кто стоял перед ним — чужого, пугающего, бесчувственного, как смерть.

Но он ничего не сделал.

Он лишь вылечил Жоу Шаня. Молча. Легко.

А потом медленно пошёл прочь, словно провожая их. Ни слова. Ни обвинения. Ни мести.

— Думаю, он просто… слишком справедлив. Не станет убивать без веской причины, — проговорил Цзюэ, глядя в пол, вспоминая всё заново.

— Всё может быть, — тихо отозвалась Хуан Хуа, склонив голову. — Но у таких людей… Сложно понять что они считают веской причиной.

***

Спокойно закончив кромсать волосы Шимэя, Шэнь облегчённо выдохнул:

— Идеально. Ну что же… Можешь взглянуть на свою новую длину, — с довольной улыбкой он протянул зеркало.

Шимэй взглянул на отражение, и выражение его лица сразу изменилось. Он вопросительно посмотрел на Шэня.

— Тебе не кажется, что получилось… слишком коротко?

— Та нормально. Зато красиво, — пожал плечами Шэнь, даже не сомневаясь в своей работе.

— Зато красиво… — протянул Шимэй, не отрывая взгляда от зеркала. Он пощупал волосы, приподнял несколько прядей, повертел головой. Помолчал. И всё же, редкая, почти застенчивая улыбка тронула его губы.

— Раз уж ты так доволен результатом… Может, и мне поможешь? — вдруг предложил Шэнь, кивая в сторону собственных волос.

— Конечно. С чем?

Он кивнул ещё раз — уже серьёзнее, чуть наигранно трагично:

— С этим. Отрежь. Если сам возьмусь, будет криво.

Шимэй моргнул, посмотрел на него с полнейшим неодобрением. Потом просто сказал:

— Нет.

— Почему???

— Потому что длина волос — показатель возраста, мудрости и силы.

— ДА СРАЛ Я И НА ВОЗРАСТ И СИЛУ! — почти завопил Шэнь. — Не будешь помогать — сам отрежу!

Уже схватив ножницы почти поднёс к волосам, но не успел: Шимэй молниеносно выхватил их и легонько щёлкнул его по лбу.

— Эй! За что?!

— За дело. Нельзя — и всё.

— Ну раз тебе так важна вот эта… Символика, — Шэнь обеими руками вновь указал на свою голову, — Тогда сам о ней и заботься!

— Хорошо, позабочусь, — спокойно кивнул Шимэй, пряча ножницы за спину.

Шэнь скорчил недовольную гримасу, но спорить больше не стал. Хотя глаза его всё ещё метали молнии.

В следующее мгновение Шимэй, не дав Шэню опомниться, усадил его в воду. Сам устроился с зади, вооружившись гребнем и небольшим флакончиком масла для волос.

[ Такие жёсткие… А запах — сырость и снег. Всё же не этого я ожидал. ]

И сразу же он осторожно вылил немного масла на макушку. Движения были неторопливыми, бережными. Тёплая жидкость разливалась по волосам и коже, а гребень мягко скользил по спутанным прядям, распутывая их одну за другой. Расчёсывая Шимэй всё украдкой рассматривал его тело. Тело полное контрактов. Сколько их всего? А сама кожа, на рельефном теле кожа была на удивление мягкой, нежной, а покраснения в некоторых местах заставляли задержать взгляд, ещё на несколько секунд. Но он продолжал расчёсывать, чувствуя, как волосы постепенно становятся послушнее и мягче. От горячей воды тело Шэня понемногу наливалось румянцем всё больше и больше.

[ Интересно, о чём он думает сейчас? ]

— Не дёргайся, — пробормотал Шимэй, когда тот попытался повернуть голову.

Пока он возился с волосами, они разговаривали — ни о чём и обо всём сразу.

— Старейшина Шимэй, всё же… почему тебе так важно, чтобы я сохранил эти волосы?

[ Они красивые. ]

— Они очень красивые.

[ И всё??? ]

Какой же всё-таки старейшина Шимэй приятный человек.

[ Ну да, наверное… ]

После они просто спорили, вспоминали недавние события, шутили. Масло в одном пузырьке закончилось. Потом — во втором. Третий подходил к концу, а волосы всё ещё не слушались. Но постепенно, под тёплой водой и заботливыми руками, даже они начали поддаваться. Три часа пролетели незаметно.

Когда процедура наконец завершилась, и волосы были тщательно промаслены и аккуратно расчёсаны, а после хорошенько промыв, они выбрались из воды. Лёгкое тепло окутывало кожу, а воздух казался мягким и почти сонным.

— Спокойной ночи! — пожелал Шэнь.

Шимэй не до конца понял зачем было это говорить, но ему стало приятно от этого. Он пожелал того же.

Каждый разошёлся по своим комнатам. Волосы едва подсохли, а веки уже начали тяжело опускаться.

Сон пришёл быстро. Почти мгновенно.