7. Нацуно: Сибуя

Я выхожу из бара вслед за семьёй Мидзуно и на несколько секунд замираю, привыкая к ночной Сибуе. Она бьёт по глазам миганием огней, яркостью витрин, соблазнительностью реклам. Она врывается в уши голосами прохожих, шумом машин, музыкой из окон. Она заполняет ноздри смесью запахов цветов из ближайшего магазинчика, ароматом кофе из кофейни за углом, вонью машинных выхлопов. И хоть я сейчас далёк от центральных улиц этого ночного парка развлечений, но жизнь Сибуи кипит вовсю и здесь.

Постояв немного и привыкнув к бурлению, я сверяюсь с навигатором и начинаю медленно двигаться в сторону метро.

Мысли ещё не здесь. Мысли витают где-то, кружатся, прокручиваются событиями сегодняшнего вечера. Случайное столкновение с Асакавой, дурацкий гоукон, возвращение домой, просмотр порнушки и последствия, сумасшедшая гонка по городу, бар, разговор с Мидзуно-младшим, встреча с Мидзуно Наоей. Листок с его автографом лежит в нагрудном кармане и греет душу. Но вспоминается мне сейчас вовсе не эта короткая, но такая долгожданная встреча, а разговор с его сыном. Вернее, его последние слова, на которые я так и не нашёл достойного ответа. Слова про поступки и мотивы.

«У каждого поступка есть мотив. И нужно смотреть на них вместе, иначе можно очень крупно ошибиться».

Это всё понятно. И мотивы Асакавы кажутся понятными и очевидными. Он хотел отыметь гомофоба, и он это сделал. Использовал меня. И в моей жизни это не первый случай, когда меня используют в своих целях. История с бывшей ничуть не лучше. Да и первый секс тоже.

Это случилось, когда я учился в старшей школе, на одной из безумных вечеринок у Гото — чудака и балагура. В то время он с какого-то праздника взял меня в свои кохаи и «учил жизни». Именно так я попал на его вечеринку, которая превратилась в банальную попойку, и именно там ко мне прицепилась та девица. Я не помню её имени, я даже лица её не помню. Помню только, что она была старше меня и очень хотела меня совратить. Кажется, у неё был фетиш на девственников. А я, в общем-то, несильно сопротивлялся. В семнадцать лет мне казалось, что, переспав с девчонкой, я стану настоящим мужиком. И переспал. Вернее сказать, перепихнулся. По-другому это и не назовёшь. В комнате Гото, в полутьме, быстро, грязно, бесчувственно. Как со шлюхой. Только бесплатно.

Наверное, из-за воспоминаний о ней я после избегал близкого контакта с разбитными девчонками, не хотел повторения. Предпочитал скромных и тихих, но только они меня сами не подпускали — боялись.

А потом на первом курсе, на летних каникулах, познакомился с Аяко как раз на гоуконе. Она была в моём вкусе: скромная, начитанная мечтательница, выгодно выделяющаяся на фоне своих шумных подружек-пустозвонок. Я сразу зацепился за неё, мы обменялись номерами телефонов, договорились встретиться. И действительно начали встречаться. Дело у нас развивалось не бурно и стремительно, но вполне романтично. У меня это был первый опыт любовных отношений, и мне казалось, что у неё тоже. В сексе она была робка и сдержана, во всём предоставляя мне полную инициативу и полагаясь на мой не такой уж и богатый опыт. Меня это устраивало. Мы встречались два месяца, и мне уже начало казаться, что эти отношения можно развивать и дальше, пока однажды Аяко не заявила, что уходит от меня. И не просто уходит, а возвращается к своему бывшему.

Я был обескуражен, оглушён, шокирован. Оказывается, моя тихая мечтательница два месяца назад поругалась со своим бойфрендом и начала встречаться со мной назло тому. В нашей паре какие-то чувства испытывал только я. Аяко пыталась полюбить меня, но так и не смогла, и когда её бывший парень пришёл с повинной, она тут же бросила меня. Вот так.

Мне явно не везёт с отношениями. Вечно меня кто-то и зачем-то использует. И у каждого есть мотивы. Куда ж без них?

Чёрт с ней, с нимфоманкой, — там просто секс был и ничего более, а вот Аяко... Аяко закрутила со мной отношения. И закрутила их даже не для того, чтобы подсластить горечь расставания со своим бывшим, а назло ему. Вот именно так — назло. То есть я, как личность, как человек, для неё и не существовал вовсе. Просто инструмент, орудие мести. На моём месте мог быть любой. Вот, что двигало ею. Вот, что было её мотивом.

Но её я простил. Отпустил и простил.

А Асакава? Что было его мотивом? Зачем была придумана вся эта сложная махинация с квестом? Все эти загадки, погони, полёты на тарзанке? Зачем? Неужели только за тем, чтобы потом просто трахнуть?

Не сходится. Ну не сходится же.

И зачем он припёрся потом? Зачем признался в обмане? Зачем до этого год на меня пялился, разговоры разговаривал? Почему тогда, в ту ночь, делал всё аккуратно, нежно и в тоже время так жарко?

Неужели... Неужели он на самом деле не врёт? Неужели любит? Он! Меня!

Чёрт. Я свихнусь. Я сейчас точно свихнусь, если продолжу об этом думать.

Мотаю головой, торможу, чтобы прийти в себя, смотрю на навигатор.

Если срезать здесь дворами, то до станции можно будет добраться быстрее. Поэтому, не раздумывая, я сворачиваю в проулок. Пройдя пару домов, выхожу на параллельную улицу и на той стороне дороги замечаю паренька. Я узнаю его сразу. Это именно он был днём с Асакавой. Паренёк быстро шагает мимо, а рядом со мной от стены дома отлепляются три фигуры. Все трое парни, все коренастые, короткостриженые — шакалы Токийских подворотен. Встреча с такими не сулит ничего хорошего. Если ты, конечно, не волк.

— Эй, кохай! — кричу я и делаю резкий шаг вперёд.

Парнишка вздрагивает, а шакалы останавливаются, оборачиваются ко мне. Я тоже оборачиваюсь к ним, как бы между делом, мимоходом, и смотрю. Не напрягаясь, не нагоняя устрашающий вид, просто смотрю, прямо и твёрдо. Они уже поняли, что теперь им придётся иметь дело со мной и, чем больше уверенности и спокойствия во мне, тем больше шансов, что они отстанут.

Шакалы отводят взгляд, и я понимаю, что пронесло, драки не будет. Теперь нужно просто увести парня.

— Что не здороваешься? Зазнался, что ли? — продолжая начатую игру, я в несколько прыжков пересекаю дорогу и, приобняв парня за плечи, тащу прочь.

Парень напряжён, он как струна. Ещё чуть-чуть — и лопнет. Лишь когда шакалы остаются далеко за спиной, он позволяет себе немного расслабиться.

— Спасибо, — шепчет парень. — Спасибо большое.

— Пожалуйста, — бросаю я. — Ты, видно, совсем спятил, раз в одиночку разгуливаешь? Или не знаешь, что с такими случается?

— Знаю.

— Куда тебе?

— Тут недалеко до ресторана осталось. Меня там папа ждёт.

— Хорошо, провожу тебя.

И действительно за пару минут мы доходим до шикарного ресторана, сверкающего огнями и зеркальными дверьми. Ну да, сразу было понятно, что «спасённая принцесса» и правда принцесса.

— Ещё раз огромное тебе спасибо, — говорит паренёк и достаёт из кармана визитку. — Меня зовут Такэда Юкито, и если тебе понадобится помощь, любая помощь, смело звони. Я серьёзно говорю.

— Эм-м... спасибо, — тяну я, пряча визитку. — Моё имя Нацуно Хиро.

— Я знаю. Мне Асакава-сэмпай говорил.

Что? Какого хера вообще Асакава про меня болтает?

— А что тебе ещё «Асакава-сэмпай» про меня говорил? — медленно проговариваю каждое слово я.

— Правду. Что ты хороший человек, и что он тебя любит.

Кажется, у меня вспыхивают уши, и я сжимаю зубы, чтобы не сматериться.

— Он про это каждому встречному говорит? — наконец, выдавливаю из себя.

— Нет. Я, вообще, сам догадался, а потом уже раскрутил его на разговор. И, наверное, ты попросишь меня замолчать, потому что я лезу не в своё дело. И, в общем-то, действительно лезу. Да и тебе с твоими убеждениями сложно всё это принять, но... Я прошу. Я умоляю: пожалуйста, попытайся его понять. Хотя бы просто понять. Он любит тебя. Очень сильно любит. И это не просто слова. Я впервые вижу, чтобы человек так изводил сам себя за ошибки. Если не можешь принять его, не принимай. Но хотя бы не казни его. Он сам себя уже казнил.

Понять, значит, его? Не казнить? Меня б кто понял. Умники, блин. Развелось вас столько, что перестрелял бы.

— Я, кстати, сильно удивился, увидев тебя, — говорит меж тем Такэда. — Думал, ты сейчас в Касиме.

Касима? Да откуда Такэда знает про мой родной город? И вообще, что мне там делать сегодня?

— И с какого праздника мне там сегодня быть? — спрашиваю я.

— Не знаю, просто Асакава сообщение прислал, что сегодня он уезжает в Касиму по делу, которое связано с тобой. Вот я и подумал, что ты туда тоже поехал.

— Подожди, — торможу я его. — Асакава поехал в Касиму по делу, связанному со мной? По какому ещё делу, чёрт его дери? Что он там делать собрался? И вообще, что он о себе возомнил?!

— Я правда не знаю, — шепчет Такэда, отступая на шаг.

— Ладно, Такэда, дуй к своему отцу, он уже волнуется, наверное. А у меня теперь тоже дела.

Я резко разворачиваюсь и мчу к станции.

Этот Асакава... Какого рожна он попёрся в мой город? Что он собрался вынюхивать? Куда собрался влезть? Дерьмо! Я это так не оставлю!

На ночной автобус я ещё успеваю. Осталось придумать на кого свесить кота. Кажется, у Каматы раньше был кот, вот на него и свешу. Обрадую его завтра, и хозяйке позвоню, чтобы пустила его, тоже завтра. Сейчас малёха не до этого. Нужно сильно спешить, а то этот придурок ещё какую-нибудь фигню отмочет.