12. Асакава: Дождь

Я слабак. Ничтожество. Идиот. Я сам всё разрушил. Сам! Вот этими вот руками. Не устоял перед искушением момента, прикоснулся к мечте, поймал счастье в объятия. На ночь. На одну лишь ночь. И всё. Теперь нет ничего.

Я же сам предвидел это. Знал, что так и будет. Закончится игра — закончится всё. Навсегда. Я знал это!

Почему же не смог остановиться? Почему принял абсурдные правила игры?

Верил в то, что смогу показать свою любовь к Нацуно одной ночью? Что, принудив его к сексу, добьюсь взаимности? Что он поймёт и примет меня?

Наивный идиот...

У Нацуно травма детства, из-за неё он ненавидит геев. И я всё только усугубил. Буквально вскрыл незаживающую болезненную рану, которая, может быть, и не заживёт никогда.

Неудивительно, что Нацуно в бешенстве. А какая у него ещё может быть реакция? Он считает меня подонком. Считает, что это я всё спланировал, что всё знал заранее, что специально расставил ловушку для него. Он считает, что всё это ради секса. Он думает, что всё, чего я хочу, это переспать с ним. Переспать...

И я не знаю, как объяснить ему теперь, что это не так.

Не так!

Я хочу быть с ним рядом. Хочу разговаривать с ним, гулять, ходить в кино. Хочу показать ему свои любимые фильмы, дать свои любимые книги, хочу прочитать и посмотреть всё то, что нравится ему. Хочу сводить его на читательскую встречу с писателем Мидзуно Наоя, ведь Нацуно так обожает его творчество. Хочу вместе любоваться фейерверком на летнем фестивале. Хочу поехать вместе с ним в путешествие, посетить горячие источники. Хочу видеть его улыбку, слышать его смех, держать его за руку. Хочу обнимать его, засыпая в одной постели...

Я хочу, чтобы мы были вместе. Только с ним у меня рисуются все эти картины. Только с ним. И это совершенно не похоже на секс на одну ночь. Это абсолютно другое. Абсолютно!

Только он заставляет моё сердце замирать от счастья, только он заставляет его нестись бешеным галопом. Только Нацуно заставляет моё бедное сердце сжиматься от боли.

Моё бедное глупое сердце... Что же мне делать? Как избавиться от этой терзающей душу боли? Забыть Нацуно? Отпустить его? Но как?

Как?!

Я не понимаю. Не понимаю...

Не помню, сколько простоял под дверью Нацуно. Не помню, как брёл по улицам, но в итоге оказался здесь — в гей-баре «Иттеки», в котором уже давненько не появлялся. Сижу и пытаюсь заглушить боль выпивкой.

Не получается.

Не глушится.

Это невозможно заглушить. Невозможно забыть. Я же ведь уже пробовал — забыть Нацуно. Пробовал. И ничего не вышло.

Любовь — подлое чувство. Оно въелось в меня, проросло корнями в сердце так, что вырвать возможно только вместе с этой глупой мышцей. Рассудком понимаю, что нужно забыть. Нужно! Нужно оставить мысли об этом человеке из другого, параллельного мне мира. Но не могу.

Где-то, в какой-то точке, произошло невозможное: наши параллельные миры пересеклись. И всё. И теперь я не могу жить, не могу дышать без него. Я задыхаюсь без него. Задыхаюсь...

Предательские слёзы выступают на глазах, и я усилием воли загоняю их обратно.

— Асакава! Какая неожиданность видеть тебя здесь!

Незаметно смахиваю слёзы и поднимаю голову.

За столик без приглашения уже подсаживается Кайсо — шумный, бойкий парень, старше меня года на три-четыре. Как-то пару раз он был моим секс-партнёром, но ничего более.

— Давненько ты здесь не появлялся, — расплывается он в улыбке. — Я даже успел соскучиться.

Натужено усмехаюсь.

— Привет, Кайсо. Сегодня я не лучший собеседник. Прости.

— Я вижу, — кивает он и, протянув через стол руку, накрывает мою ладонь своей. — Тебе нужно отвлечься. И мне тоже. Я сегодня на машине. Поедем ко мне?

Смотрю на его руку. Я хочу видеть другую. Хочу видеть на месте Кайсо другого. Того, из параллельной вселенной. Но он захлопнул дверь, закрылся в своём мире, и останется там навсегда. Мне не достучаться.

Мне нужно забыть. Мне нужно отпустить его, заполнить свои мысли другим. Чем угодно.

Я молча киваю, и мы идём на выход, садимся в машину, едем. Кайсо что-то болтает, я не слушаю, безучастно смотрю в окно на мокрые после дождя улицы, на яркие огни рекламных вывесок. И в этой мешанине неоновых пятен и отражений я замечаю его!

Это он. Это точно он. Его стремительную походку, напряжённую фигуру я не спутаю ни с чьей.

— Останови! — кричу я. — Останови машину.

Кайсо не сразу, но всё же тормозит, я поспешно извиняюсь и выскакиваю на тротуар, бегу к тому месту, где видел его. Но там, разумеется, никого уже нет.

А был ли он здесь на самом деле? Не примерещился ли?

Я бегаю за призраком. Пытаюсь поймать того, кто живёт в другой вселенной. В далёкой, недоступной вселенной.

Я дурак, полюбивший недосягаемое. И что делать с этим я не знаю...

Слёзы щиплют глаза, закрываю их, пытаюсь остановить, и тут слышу жалобное мяуканье.

Шагаю к дому и, присев на корточки, склоняюсь над коробкой. Из промокшего тряпья высовывается чёрный нос, а за ним мохнатая мордашка с огромными зеленющими глазами. Маленький, наивный котёнок, ищущий тепла, ласки, доброты. Ищущий любви, но находящий только холод и дождь.

Слёзы заволакивают взгляд пеленой, я, почти не видя ничего, выхватываю малыша из коробки, прижимаю к груди, прячу под пальто.

Я подарю своё тепло и доброту ему. Ему они нужны, а мне... Мне больше некому дарить.