19 глава

Эмили

Просто сказать, что моя жизнь круто изменилась за последний месяц, значит сильно так преуменьшить. Она стала совершенно другой, потому что стала другой я сама. Все те мелочи, что казались такими значимыми, оказались ничем иным, как навеянной глупостью.

Когда-то я считала, что важно иметь шикарные волосы, и потому без конца выпрямляла их плойкой, чем лишь портила их. Уделяла этому кучу времени, только чтобы они были прямыми, а не как у барашки, на что в своё время указала Аманда. Мне было важно её мнение, её одобрение. Как и мнение других на мой счёт. Почему? Сама не знаю. Думала, что правильно меняться и походить на кого-то, кого считаешь своим идеалом, подражать во многом, если не во всём. И, признаться, мне это даже нравилось.

Но разве понимала я тогда, что теряю саму себя? Что нравится быть кем-то другим, но не собой? Что упускаю что-то важное?

Нет. Всё было ещё хуже. Я не то, что не понимала, будто происходит что-то не то, наоборот, даже считала это единственно верным, словно так и должно быть.

И на выходе моя беспечность и слепое стремление не в ту сторону привели туда, где я есть сейчас.

Теперь в голове миллиард мыслей и сюжетов, и все они начинаются со слов «А что, если?». Что, если бы тогда я не послушала того человека, а что, если бы поступила по-другому? Ведь после каждого действия незамедлительно следует результат. Запускается механизм, меняющий направление нашей жизни, и даже если траектория, в твоём понимании, незначительно изменится, это не значит, что для другого человека она не станет той непреодолимой силой, которая полностью изменит его судьбу.

Возможно, если бы мои действия помогали Нику не сбиваться, то всего бы этого не произошло. Возможно, если бы у меня были другие приоритеты, он бы не оказался на больничной койке. Да, сейчас я понимаю это, а также и то, что полностью брать вину за произошедшее на себя довольно глупо, как и искать виноватых. Жаловаться на обстоятельства уже бессмысленно. Уже случившегося не изменить, а прячась в коконе собственной вины, я не смогу помочь Нику.

И пусть сейчас он так недосягаем. Но это не значит, что я буду просто сидеть и ждать чего-то сложа руки. Нет. Не тогда, когда могу сделать хоть что-то. Приложить чуть больше усилий, чтобы вновь изменить траекторию.

— Кхе, — где-то рядом послышалось тихое покашливание и, оторвав взгляд от исписанного блокнота, я увидела перед собой Джеффри. — П-привет, Эмили, — начал он, поправляя очки, которые занимали добрую половину его веснушчатого лица.

— Привет, Джефф.

— Э... Н-ноги, — невнятно пробормотал он. — С ногами на п-подоконнике нельзя сидеть.

— О, точно, — слабо улыбнувшись, я свесила ноги. — Та ещё задачка быть дежурным, да? — кивнула на потрёпанный бейдж, красовавшийся на голубоватой рубашке парня.

— Ага, — он заметно расслабился, когда просьба была выполнена, но подмечая, что я начинаю собирать свои вещи, вдруг засуетился. — Э, Эмили, т-ты в последнее время одна совсем, тебе н-нормально?

Слышать этот вопрос из уст одного из школьных отшельников было весьма забавно, но в то же время это немного согревало душу. На данный момент мне уже было не важно находиться среди популярных девчонок школы или хорошо выглядеть. Мне было важнее сохранить себя целой настолько, насколько это возможно. Так что мой мешковатый спортивный костюм хоть и отпугивал большую часть людей, но для меня служил настоящим коконом, в котором без проблем можно было спрятаться от чего угодно.

— Всё в порядке, Джефф. Мне не помешает привести все мысли в порядок, — ответила я, и, схватив рюкзак, начала неспешно лавировать между учениками, которые заполонили весь коридор.

— Н-ну да, точно. Экзамены же были, — он хвостиком плёлся позади, что-то негромко бормоча. — Эмили, я х-хотел бы у тебя кое-что спросить. М-м-можно?

— Конечно, — на самом деле меньше всего хотелось отвечать на какие-либо вопросы, ведь, в частности, все они были про Ника.

Каким-то чудом вся школа узнала о произошедшем спустя пару дней. Это стало ясно, когда совершенно незнакомые люди начали заваливать меня сообщениями, в которых безудержно интересовались, что же на самом деле произошло. И их не останавливало даже то, что их вопросы оставались без ответов.

— З-завтра ведь выпускной. И я д-думал, что ты пойдёшь с М-м-миллером, но раз его нет, — он замер, когда я резко остановилась и с яростью посмотрела в глаза. Любое упоминание Ника само по себе выбивало почву из-под ног, вынуждая терять остатки спокойствия, но слова, сказанные в таком контексте, попросту вывели из себя. Мне хотелось закричать на одноклассника, но, видя, что на его лице чётко отражается паника, я сдержалась. — Я имею в в-виду, что он не сможет п-прийти, — Джеффри вскинул руки в примирительном жесте и, окончательно растеряв всю уверенность, тихо спросил: — это... М-может быть, ты согласишься п-пойти со мной?

— Нет, Джефф. Я вообще никуда не пойду, — остановившись у класса литературы, где у нас должен проходить следующий урок, я посмотрела на закрытую дверь. — Буду дома.

Этот вопрос уже был решён. Я вернула купленное платье в магазин, хоть мама и уверяла, что это лишнее, всё ещё надеясь, что передумаю. Тем не менее, она стала тем человеком, который всё это время поддерживал меня абсолютно во всём, не давя и не попрекая. По правде, эта ситуация значительно сплотила нашу семью. Даже папа, вечно держащий себя в руках, провёл очень эмоциональный разговор с бледным мистером Миллером, да такой, что было слышно даже на улице.

Родители были в ужасе от произошедшего, винили себя, что в своё время не предприняли ничего, как и я. Эта боль стала нашей общей, а Ник, казалось, стал неотъемлемой частью семьи, за которую переживал каждый из нас. Родители едва ли не каждый день спрашивали, как он, но особых новостей не было, лишь общие слова медсестёр о том, что он в порядке. Нам оставалось только смиренно ждать, когда он всё же пойдёт на поправку.

— Оч-чень жаль это слышать, — проговорил Джеффри, возвращая меня из омута мыслей обратно в шумный школьный коридор. — В любом с-случае ты сделала всё, чтобы каждый запомнил этот в-вечер, зал п-получился очень к-красивый, — парень широко улыбнулся, но, заметив мой задумчивый взгляд, немного смутился. — Я опять с-сказал что-то не то?

— Да нет... — натянуто улыбаясь, я поправила лямку рюкзака на плече и посмотрела в толпу, выискивая взглядом учителя, который должен был уже прийти и открыть нам класс.

Я делала это на автомате. Как и всё, что происходило в последние недели. В голове не было ничего, кроме образа Ника. Все мысли были только о нём. Мне так хотелось быть сейчас рядом с ним, видеть его улыбку, а, возможно, услышать смех. Если бы он только захотел меня увидеть.

Но он не хочел. И понимание этого больно ранило.

— Знаешь, я думал, что смогу п-помочь в п-подготовке к выпускному. Ну, ещё до случая с эпист-таксисом. Ну, с-с кровью из носа, — он нервно засмеялся, почёсывая рыжеватую кучерявую макушку. — Думал, что п-помогу с музыкальной аппаратурой. Я в этом р-разбираюсь, а дома полно всяких проигрывателей. Ещё дед начинал их собирать... — из парня продолжал изливаться поток речи, на котором он практически уплывал куда-то вдаль, поймав свою волну, в то время как я зависла на том же месте.

Точнее, на одной мысли.

— Джефф... — перебила я и, когда он умолк, задумчиво спросила. — А у тебя есть магнитофон?