***

Эмили

Я сидела на подоконнике, вглядываясь в окна соседнего дома. В каждом из них горел свет, за исключением одного — окна Ника. Я всё ждала, когда же неизменная тьма наконец придёт хотя бы в какое-то движение, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

Но вместо этого наблюдала, как мелькали силуэты двух фигур, которые явно бурно ссорились. Это были родители Ника. Я видела, как миссис Миллер прятала лицо в ладонях и металась из одной комнаты в другую, как следом за ней тенью ходил мистер Миллер и периодически швырял в неё вещи.

Моё беспокойство нарастало с каждой беспомощной секундой, пока злость и страх тисками сдавливали грудь.

Я понимала, что рассчитывать на чью-либо помощь не придётся, особенно после разговора с мамой. Когда она вернулась с работы, я сразу же решила ей всё рассказать и спросить совета как у взрослой, возможно, даже надеясь на то, что она вмешается во всю эту ситуацию, и мы сможем вытащить Ника. Ведь очевидно, что его отец будет в бешенстве, когда узнает о случившемся в школьной столовой.

— Эмили, — мама вздохнула и хмуро посмотрела на меня. — Сколько мне нужно тебе повторить, чтобы ты не вмешивалась в дела чужой семьи? Посмотри, каким он стал — его уже не исправить. И не нам этим заниматься. То наказание, которое он получит от родителей, будет вполне заслуженным, ведь нельзя избивать других детей. Но что меня волнует куда больше наказаний Ника, так это то, что ты, юная леди, пытаешься защитить его, даже зная, что в этой ситуации именно он виноват и поступил жестоко.

— Что?! — ошеломлённо выдохнула я. — Я защищаю его лишь потому, что он мой друг! И всем остальным до него нет никакого дела! Даже тебе. Ты же знаешь, какой у него отец, но я не думала, что ты начнёшь поддерживать мистера Миллера!

— Для начала перестань кричать, — спокойно проговорила она. — Я никогда его не поддерживала. И тебе это прекрасно известно. Но то, что он не справляется с этим неуправляемым мальчишкой, очевидно. Что взять, если семья неблагополучна? Ника ничего не ждёт хорошего, особенно после сегодняшнего дня. Будет чудом, если он отделается только постановкой на учёт и выговором. — Мама развернулась к холодильнику и принялась изучать его содержимое. — Но это уже не наше дело. Мы на это повлиять не сможем. Чем сегодня будем ужинать?

— Да как ты можешь! — из меня вырвался рассерженный выдох.

Мама развернулась, держа в руках тарелку с салатом, и печально посмотрела на меня.

— Эмили, в мире полно подобных семей, где, не любя друг друга, люди продолжают отравлять свои жизни бесконечными скандалами, калеча души своих детей. Есть много людей, которые в конечном итоге осознают, что так нельзя, и они разводятся. Но есть такие, как Миллеры, которых устраивают такие больные отношения, и они, понимая, что их характеры никто не потерпит, продолжают держаться друг за друга, а Ник искажается под их влиянием. И это не исправить только нашими с тобой словами. Мы не можем повлиять на чужую семью и на их отношения. Не только потому, что это неправильно, но и потому, что не имеем права диктовать, кому и как жить. Слава богу, у нас есть своя семья. Дружная и любящая.

Я слушала маму, ощущая, как на плечи с силой давит какая-то невидимая тяжесть, а глаза начинают жечь непролитые слёзы. Понимала, что в какой-то степени она права, но не верила, что мы действительно не можем ничего сделать.

— Я понимаю, что ты переживаешь за Ника, но жизни без ссор не бывает. У кого-то конфликты случаются чаще и ярче, а у кого-то наоборот. Думаю, если бы у них дома было всё настолько плохо, как ты себе придумываешь, то Ник бы сказал тебе. Сейчас же он просто берёт пример со своего отца и жестоко обращается с людьми. Поэтому, Эмили, ещё раз прошу тебя: прекрати с ним общаться.

— Ты не понимаешь! — топнув ногой, я бросилась наверх, не желая разрыдаться прямо перед ней. — И я ничего не придумываю! Это вы! Вы все слепые будто!

— Эмили! — крикнула мама, но я лишь хлопнула в ответ дверью своей комнаты.

Возможно, многие конфликты в нашей семье и разрешались благодаря покладистому характеру мамы. Как только начинались споры или мои вспышки, мы расходились по углам, ждали, пока остынем. А потом вели себя, будто ничего и не произошло, потому что избыточные эмоции нашли выход или успокоились.

Но было ли это хорошо?

В некоторых моментах да, но что если мы замалчивали действительно важные проблемы, не обсуждая их, пусть даже на повышенных тонах?

Я посмотрела на большой дуб, возвышающийся между нашими домами, и заметила под ним Ника. Он сидел, прислонившись к нему спиной, согнув одну ногу в колене и положив на неё руку с дымящейся сигаретой. Его взгляд был устремлён на дорогу, пока он ритмично подёргивал другой ногой, будто слушал музыку.

Волна облегчения моментально накрыла меня с головой, и я выдохнула.

С ним всё в порядке!

Не медля больше ни секунды, я схватила плед и бросилась на улицу. Но, на полпути к Нику, застыла.

А что, если он снова уйдёт? Возможно, я последняя, кого он хотел бы видеть сейчас.

Собрав всю свою решимость в кулак, я глубоко вдохнула и твёрдо шагнула вперёд. Он уловил моё движение краем глаза и, вытащив один из наушников, спокойно наблюдал за тем, как приближаюсь.

Моя уверенность в том, что поступаю правильно, пошатнулась, и я покрепче стиснула плед пальцами.

— Привет, — как можно ровней произнесла я, опускаясь рядом. Я старалась не слишком сильно коситься в его сторону и делала вид, будто тоже пришла созерцать пустынную улицу, лишь изредка оживающую, благодаря проезжающим машинам соседей.

— Привет, — тихо ответил он, поднимая руку с зажатой сигаретой к лицу. Я чувствовала, что его выжидающий взгляд направлен на меня, но не могла подобрать слов, чтобы нарушить эту тишину.

Мне хотелось просто быть рядом. Показать, что единственный, кто бежит и отталкивает — это он. Что моё желание выслушать и подставить плечо с годами никуда не делось. Но он молчал. Как всегда.

Вишнёвая точка, из которой вверх поднимался запах табака, вспыхивала, насыщаясь светом, когда он делал очередную затяжку, а потом тускнела, когда Ник выпускал струйку дыма.

— Они разводятся, — наконец произнёс он и отбросил в сторону окурок.

— Твои родители? — переспросила я, не ощущая и капли спокойствия, которое окружало Ника.

— Да. Так что прости, но я всё ещё остаюсь твоим соседом, — наши взгляды встретились, и уголок его рта едва заметно дрогнул в кривой улыбке.

— То есть... Хочешь сказать, что остаёшься с отцом?!

— Пока что да, — он устало вздохнул и перевёл взгляд на проезжающую мимо машину. — Мать сказала подождать немного. Как только появятся деньги, заберёт меня отсюда.

— Но как так можно! — возмутилась я. — Тебя ведь нельзя оставлять с ним!

— Это ещё почему? — он усмехнулся, кинув на меня хитрый взгляд.

— Но как же почему... Он ведь тебя... — я затихла и принялась наблюдать за тем, как мои пальцы нервно теребят край пледа.

— Он меня что, Эмили? — подначивал Ник, вынуждая произнести вслух то, что никогда не произносилось, но о чём оба прекрасно знали.

— Бьёт...

— Уже не рискует, — хмыкнул он, разглядывая свои костяшки. — У нас со стариком было немало времени, чтобы найти общий язык и притереться. Мы живём сейчас практически как соседи, которые иногда позволяют себе сцепиться. Но уже не так часто. Да и, если ты не заметила, мы практически всегда жили именно вдвоём и нормально научились справляться. Так что не думаю, что после её ухода что-то ощутимо изменится. Разве что отцу станет легче.

Это было самое неоднозначное и самое первое признание Ника, касающееся его семьи и него самого. Я не знала, что чувствовать по этому поводу. Гордиться им, ведь он так повзрослел и уже может постоять за себя перед отцом, или печалиться от того, что не знала всего, что творилось в его доме раньше и с чем ему приходилось справляться в одиночку. Всегда то, что позволяла семья Миллеров увидеть окружающим, было лишь верхушкой айсберга — огромного, холодного и опасного.

— Я рада это слышать, — прошептала в ответ.

— Звучит как-то грустно, — из него вырвался краткий смешок.

— Нет, правда. Просто... Ты так изменился, — лёгкая улыбка коснулась губ, но я всё продолжала мучить плед, так и не решаясь посмотреть другу в глаза.

— Да, Эм. Зато ты ни капли не изменилась, — когда наконец-то наши взгляды встретились, внутри снова что-то глупо встрепенулось. Возможно, это отчётливо читалось на моём лице, потому как Ник поджал губы. — Давай сюда, — он вытащил из рук плед и накинул мне на плечи, растирая их поверх своими ладонями. — И зачем только вышла сюда ночью? Помёрзнуть?

Он крепко прижал меня к своему боку, обнимая. Я слышала в его голосе наигранное недовольство, но сквозь него отчётливо пробивалась благодарность. Тот тяжёлый камень, что так долго сдавливал мою грудь будто рассыпался в прах, стоило мне только вновь оказаться так близко к Нику, вдохнуть незнакомый, но в то же время такой родной запах мяты и сигарет.

— Помнишь, как мы познакомились? — внезапно спросила я, нарушая приятную тишину.

— Ещё бы. Прямо здесь, — он прижался щекой к моей макушке, и я улыбнулась.

— Тогда всё было так просто, да? Так хочется вернуть время назад. Начать всё сначала.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... — я неловко пожала плечами, — чтобы мы снова стали близкими друзьями, общались каждый день, веселились и варили карамель, — на мои слова Ник лишь хмыкнул. — Тебе разве не хочется? — откинув голову, посмотрела вверх на Ника.

— Дружить как в детстве? — Получив мой кивок, он грустно улыбнулся. — Ох, Эм. Ты ещё такой ребёнок, — он взлохматил длинными пальцами мои волосы.

— Эй, — хихикнула я. — Но, Ник, послушай. Я ведь серьёзно, — остановив его руку, я внимательно посмотрела в лицо парню. — Я хочу быть рядом с тобой. Снова. Мне этого очень не хватает.

— Эм... — его брови слегка нахмурились и он шумно выдохнул.

— Послушай, просто объясни мне, почему ты постоянно отталкиваешь меня, и я пойму, уйду, если ты так этого хочешь... — Рука, обнимавшая меня за плечо, напряглась, а вместе с ней и я, ожидая ответа. — Мне нужно знать это, Ник.

Он выпустил меня из объятий, и я зябко поёжилась.

— Потому что я... Ты... Ты постоянно лезешь в мою голову, мои мысли. Постоянно требуешь говорить то, чего я совсем не хочу. Допытываешься до всего, думая, что что-то происходит. Даже сейчас, Эм. Но ничего нет, потому и говорить не о чем, — его губы сжались в тонкую линию, пока он тяжело смотрел на меня.

Казалось, его слова ранили сильнее, чем поступки, которыми он так упорно отталкивал меня. Тысячи слов крутились на языке, сотни вопросов рвались наружу, но я смогла выдавить из себя лишь:

— Хочешь сказать, что я не должна спрашивать о том, что беспокоит тебя?

— Именно.

— Что ничего нет? — голос мой дрогнул, осип от нахлынувших эмоций, но я не могла отступить.

— Ничего, Эм. Нет ничего, — он с болью смотрел на меня, и я понимала, что Ник нагло врёт.

— Ник, — моя ладошка легла ему на щёку, и я почувствовала, как под ней напряглась челюсть. — Тогда... Скажи мне, когда что-то появится. И дай быть рядом, пока ничего нет, и когда будет хоть что-то.

Боль сжимала меня тисками, слёзы подступали к глазам, но я понимала, что сейчас тот самый миг, когда всё решится. Что не время давать заднюю. Прямо сейчас нужно было настоять на своём, если правда хочу вернуть Ника в свою жизнь. Он нужен мне.

— Эм... — Ник тяжело сглотнул. Его взгляд метался по моему лицу, ища ключ к спасению. И я не знаю, что он в нём прочёл, но прочистив горло, всё же произнёс: — Только как друг, пожалуйста, — а затем он прижал меня к себе, из-за чего я уткнулась лицом в его грудь. Напротив отчётливо ощущался бешеный ритм сердцебиения, и я зажмурилась, впитывая в себя этот беспорядочный звук. — Обещай, что мы только друзья. И это никогда не изменится.

— Только друзья. Не больше, — стиснув пальцами ткань его кофты, я ближе прижалась к нему, позволяя такой очевидной лжи легко слететь с губ.