бонус

      Он даже не касается ногами пола: Юнги крепко держит его своими руками, будто Чимин ничего не весит, насаживая на свой член, и громко дышит, затем рычит, а потом и вовсе стонет. Не чувствуя ничего, кроме онемевших рук, вяло державшихся за скользкие плечи альфы, омега только мог молиться, чтобы не упасть. Однако, поводов для беспокойства не было: Юнги держал его так надёжно, что казалось, вбеги сюда свора бандитов, не отпустил бы. Как они вообще оказались около стены? Почему Чимин повёрнут передом к мужчине, если недавние воспоминания подкидывают картину, где омегу вколачивают в старый дубовый комод сзади?
      Ах, комод...
      Чимин переводит заплывший взгляд, пытаясь сконцентрировать внимание на недалеко стоящем предмете мебели, но выходит с трудом: их жесткий и быстрый ритм звериного секса не позволяет замереть на месте хотя бы не половину секунды. Слишком часто откидывается голова, член альфы то и дело весь оказывается внутри, заставляя скулить. Юнги целует Чимина в шею, начинает неудовлетворённо покусывать, а затем и вовсе вонзает клыки в уже давно зажившую метку. Чимин даже не кричит, он орёт от неожиданности и боли, вновь вспоминая, как ему поставили её. В ту ночь была течка, Юнги был ласков и нежен.
      Но, ах, чёрт с этим.
      Потому как после сильной боли приходит невероятная, страшно-сильная волна удовольствия, сбивающая с ног сознание. В глазах стоят искры, а низ живота беспощадно сжимается, пока Юнги замедляет темп и делает грубые, глубочайшие толчки, буквально выбивая воздух, которого и так не хватает. Чимин открывает свой рот в беззвучном стоне, обнажая шею, отбрасывается на стену, как может, пока альфа продолжает его держать. Его ноги обмякают, сначала аккуратно, а потом быстро и грубовато спадают с альфьей талии, но перехватываются руками мужчины. Он жутко довольно мурчит, носом потираясь о чиминову шею, лижет, собирая языком солёные капельки пота, с жадностью глотая, будто это живой источник. Всё, что предлагает Чимин - только для него, и он не собирается этим разбрасываться. Юнги сжимает руки на чужих мясистых бёдрах, когда ощущает у себя сокращение мышц живота и накрывающий после этого оргазм. Чимин тихонечко скулит, принимая сперму, ощущая новую вязку, но ничего не предпринимает. Юнги сам о нём позаботится.
      Так и происходит. Альфа аккуратно укладывает омегу и себя, без возможности вынуть свой член из чужого тела. Он ласково начинает водить руками по коже мужа, ловя пальцами дрожь тела от приятных ощущений. Чимин засыпает тут же, пригреваясь под боком большого и заботливого альфы, который что-то тихо рычит ему на ухо и мягко поглаживает, с особой, известной только ему любовью.
      У Чимина чужая и своя сперма на внутренней стороне бёдер и вялом от стольких заходов члене, и даже в волосах; у него следы от зубов и засосы по всему телу, в том числе и около ануса; у него обновлённая метка на плече и уже засыхающая кровь на предплечье.
      Чимин удовлетворённо посапывает, доверчиво прижимаясь ближе, пока Юнги, с уверенностью альфы и с нежностью любящего мужчины, обнимает хрупкое тело и смотрит на запутавшиеся волосы.
      Это был третий день гона.
***
      Пока Чимин лениво сидит на Юнги, тот с остервенением вколачивается в него, сильно сжимая бёдра, которые стали синими от частых сжиманий и грубого обращения. Альфа пыхтит, что-то неразборчиво из-за рыка бормочет, продолжая вновь и вновь входить, не отказывая в удовольствии использовать Чимина себе в угодье. Тот не против, тот принимает покорно и послушно, мягко и тесно прижимается к чужому телу, на что альфа неожиданно резко переходит на нежное ворчание, поглаживая омегу по спине. Юнги что-то неясно говорит, вроде похожее на «почти всё». Чимин бездумно кивает, не шибко стараясь управлять головой.
      Чимин ойкает севшим голосом, когда его резко тянут вниз, ноги прижимают практически к плечам, и снова входят в растраханную дырку. Альфа грубо подтягивает к себе какую-то подушку, пытаясь подоткнуть её под ничего не соображающего омегу, но Чимин почти не двигается, и Юнги самостоятельно, стараясь хотя бы секунду мыслить трезво, поднимает поясницу и просовывает под неё подушку. Мог бы Чимин говорить - поблагодарил. Но всё, что он в состоянии делать, это открывать рот, выдыхать через него всё резче и быстрее, когда альфа заново начинает этот повторяющийся несколько дней сюжет, только со сменой локаций. Он толкается в него, стенки омежьей дырочки растягиваются в стороны, принимая член Юнги в себя. Альфа внимательно следит за тем, как его орган то пропадает, то появляется, с особой быстротой. Настолько быстро, что почти размыто. Хотя, вполне возможно, у него просто помутнение рассудка от усталости и недосыпа. Юнги наклоняется над омегой, втягивая его в односторонний поцелуй: Чимин устало и послушно открывает рот, позволяя мужчине его бесстыдно вылизывать. Он мычит, посылает приятную вибрация по языку альфы, и Юнги начинает двигать бёдрами быстрее, крепко ухватываясь за чиминовы щиколотки. Его омега очень гибок и красив.
      С особым удовольствием Юнги кончает внутрь Чимина, внутрь своего любимого, прекрасного мальчика, который тихо поскуливает, всё принимает в себя и кончает следом, так тихо, почти незаметно ахая от наслаждения. Альфа уверен, что горло у его мальчика дерёт, что метка гудит от боли, а синефиолетовые бёдра требуют особого, нежного обращения. Только едва ли Юнги сейчас соображает про всё это.
      Он по-звериному прижимается к Чимину, помогает ему опустить ножки вниз, убирает скатывающуюся слюну с щеки, слюняво целует в эту же щёку.
      Чимин уже спит, когда Юнги шепчет в тишине комнаты слова любви и искренние признания.
***
      По сути дела, гон должен был продлиться четыре дня, на пятый начать успокаиваться, а на шестой и вовсе сойти на нет. Но на четвёртый день Чимин имел неосторожность назвать имя их сына. Это было какое-то тихое, неразумное размышление вслух. Что-то наподобие «я соскучился по Соён-и», когда они с Юнги лежали в постели, и альфа оглаживал его грудь. В тот момент будто чтото щёлкнуло в сердце мужчины, подстёгивая гон. У него набатом в голове забилась мысль о Соёне, о детях в принципе, и неожиданно резко возникло желание завести ещё одного щенка. Не важно, мальчик или девочка, альфа или омега, лишь бы его Чимин вновь ходил с круглым животиком, к тому же держа за руку их маленького сыночка.
      Юнги набросился на Чимина с животным желанием, он повторял что-то про детей, кончил три раза подряд в омегу, ни разу не выходя, а после долго лежал на уровне его талии, смотрел на плоский животик, покрытый спермой и другими жидкостями, поглаживая его широкой, шершавой ладонью. Омега так и заснул, ощущая чужие, мягкие прикосновения.
      Но это сработало странно на руку обоим. В итоге четвёртый день принял на себя всё, все остатки звериной похоти и животного желания, оставляя после себя умиротворение и покой в альфьей душе.
      Их ждал новый, пятый день, на который гон, наконец, ослаблял свои крепкие руки, державшие мёртвой хваткой.
***
      Пение птиц, свежий тёплый ветер из раскрытого настежь окна, чистые простыни, пахнущие ромашкой. Чимин открывает глаза медленно, лениво, постепенно вспоминая, что он здесь делает. Взгляд ослепляют солнечные лучи, и он морщит носик, тут же улавливая тихий смешок со стороны.
      Чимин быстрее распахивает глаза, ловя взглядом лежащего рядом альфу. Юнги нежно смотрит на него, освещаемый солнцем. Он наклоняется ближе, мягко целуя в лоб, и Чимин вспоминает этот родной поцелуй сухими губами.
Наконец, он в порядке.
      Но ему нужно убедиться для верности. Чимин открывает рот, уже готовясь спросить, но только лишь слегка напрягает горло, как тут же морщится вновь, на этот раз от дерущей боли в горле. Юнги сдвигает брови ближе к переносице, хмурится, сразу рукой касается чужой щеки в успокаивающем жесте.
- Не нужно, не говори, - мягко просит он, смотря так виновато. - Ты сорвал голос.
      Чимин едва кивает, но всё же открывает рот, шепча:
- Всё закончилось?
      И взгляд при этом такой невинный, такой открытый, как у ребенка. Юнги от этого сравнения хмурится сильнее. Услышь это от него, Чимин тут же бы задал ему жару.
- Да, родной, - подтверждает Юнги. Он рукой касается чужих волос, оглаживает бровь, спускается к переносице и скользит по ней пальцем, до самого кончика чиминова носа. - Ты большой молодец. Отлично справился. Мой гон даже раньше закончился.
      Чимин улыбается, глаза превращаются в две щёлочки, а щечки приподнимаются в веселье.
- Хорошо, - шепчет он.
      Юнги ложится рядом, прижимая омегу ближе к себе. Чимин смотрит в его глаза, радуясь осознанности в чужом взгляде, а затем начинает осматривать себя и всё вокруг в смятении. Когда он засыпал в последний раз, в его заднице всё еще был член, а волосы слиплись из-за спермы. Мужчина быстро замечает чужое непонимание.
- Я тебя помыл, пока ты спал, - говорит он, а Чимин округляет глаза в удивлении. - Ещё я приказал здесь убраться, пока мы мылись.
      Это сколько он спал тогда? Неужели, больше суток? По ощущениям, всё было совсем недавно, будто несколько часов назад. А по боли в мышцах и горле, и того меньше.
      Чимин убирает в сторону край одеяла, осматривая себя. Его белая ночная сорочка задралась до самой груди, открывая вид на истерзанное тело. Юнги от зрелища поджимает губы, а в глазах плещется вина. Чимин сразу подмечает поникший взгляд своего мужа, хватает его за подбородок, заставляя смотреть на себя.
- Мне так жаль, любимый, - говорит альфа прежде, чем омега успевает возразить. - Смотреть на тебя такого... Для меня сродни пытке.
      Чимин глядит с особой теплотой и нежностью, мягко обхватывая ладошкой лицо Юнги.
- Эй, - шепчет он, - всё хорошо. Я так хотел. Я всё это знал. Это моё решение.
- И всё равно прости, - Юнги тянется губами и целует в подставленную мягкующёчку.
- Хорошо, если тебе так хочется это услышать. Я прощаю, - омега чмокает мужчину в губы, - Знаешь, выглядит хуже, чем есть на самом деле.
      Юнги кривится.
- Если это должно было меня утешить, то нет. Не вышло.
      Чимин, не слишком задетый, с легкостью пожимает плечами.
- Но это правда.
- Погоди.
      Юнги тянется к тумбочке около кровати, у которой почему-то ободран бок и сбит уголок. Затем Чимин вспоминает, как в порыве безудержной страсти они его уронили, и краснеет. Ах, точно, вот почему уголок сбит.
      В тумбочке альфа находит мазь в склянке и, быстро устраиваясь около ног омеги, открывает её. Чимин с затаённым дыханием наблюдает, как Юнги наклоняет лицо над его бёдрами. Он с виноватым видом сводит брови, рассматривая синяки ближе, а после неожиданно мягко, невесомо целует, прежде чем нанести на то же место немного мази и растереть. Затем он проделывает то же самое с другим местом, и опять, и снова. Чимин закусывает губу, с участившимся сердцебиением наблюдая за тем, как всю кожу его бёдер покрывают любящими поцелуями. Мазь быстро впитывается, исчезает, навсегда забываясь, в отличие от поцелуев мужчины, которые, будто клеймо, высекаются на его коже самым приятным на свете чувством.
- Люблю тебя, - шепчет Юнги, - люблю тебя, люблю тебя. Очень люблю.
      Чимин задыхается, тянется к альфе одним уверенным движением и притягивает ближе, чтобы поцеловать. Юнги тихо выдыхает в поцелуй, как-то неуверенно, нерешительно, пока омега сминает его губы своими. Затем альфа всё же берёт себя в руки, хватает Чимина за затылок, углубляя поцелуй.
      Их языки сталкиваются в нежном, неторопливом танце, заставляют омегу зажмуриться от удовольствия и заулыбаться, не отрываясь от занятия. Юнги мягко перебирает чужие пряди волос, наслаждаясь близостью со своим любимым.
- Ах, хочу поесть, - вдруг говорит Чимин, когда они отстраняются, и Юнги тут же подбирается. Он встаёт с постели, подхватывая омегу на руки, и тот от неожиданности ойкает, ручками обнимая чужую шею.
- На руках? - хихикает Чимин, болтая ножками.
- Ты устал, - серьёзно проговаривает альфа, неся его к столу, - посидишь пока на мне, а если тебе куда-нибудь нужно, я тебя отнесу.
      Чимин прижимается к Юнги, целуя того в щеку. Когда они сидят за столом, альфа мурлычет своей паре в ушко комплименты, попутно с рук кормя его любимыми фруктами и потираясь носом о тоненькую шею.
      Чимин счастлив.
***
- Юнги-я, я беременный!.. - омега влетает в кабинет мужа, за ним бежит радостный мальчик, прыгая туда-сюда.
- Чимина...
      Альфа подхватывает его на руки, кружа вокруг себя. Рядом носится ничего не понимающий Соён, но при этом всё равно усердно хлопает в ладоши. Родители же смеются, значит, повод есть.
***
      Чимин и Юнги счастливы.