Очередная глава

Очнулся он уже в больнице. Это стало сразу понятно по характерному запаху и наличию четырех соседей по палате, один из которых ничуть не стеснялся орать что-то нечленораздельное. Как ни странно, это был не ребенок двух-трех лет и даже, вопреки стереотипам, не его или ее мать, у Грега всегда были проблемы с определением возраста и пола детей. Орал мужчина лет сорока с выделяющейся лысиной и крайне неприметной внешностью офисного планктона. Криком он, естественно, довел ребенка до слез. Его жена и ребенок были в медицинских халатах поверх пижам.

- Ты можешь заткнуться?!- на удивление без труда перекричал мужчину Грег. Обычно сразу после пробуждения голос подводил. Он окинул взглядом палату. Видеть белый потолок для него было не менее непривычно, чем розового пингвина. Синие стены, прокрашенные до середины и обколупившиеся почти полностью, белые тумбочки кремового цвета, ужасно спорящие с белыми, но уже с голубоватым оттенком кроватями, шторы, какой кошмар, тоже белые, но посеревшие от грязи – все это Грег по привычке прочно закрепил в своей памяти: вдруг понадобится? На всякий случай он все же поискал свой рюкзак взглядом, но, как и ожидалось, его нигде не было.

- Тебя не учили, что нельзя хамить взрослым?- после нескольких секунд тишины снова взъелся мужчина.

- Тебя не учили, что в больницах нельзя шуметь?- Грег глазами отыскал рядом три предмета, до которых можно было дотянуться, и которые было не жалко швырнуть, в случае попытки нападения.

- Ты бы тоже злился, если бы твоя жена валялась в больнице вместо того, чтобы за тобой ухаживать. Да еще и, когда просто посещает.

Грег с искренним сочувствием посмотрел на женщину:

- Соболезную, а что с ним?

- Во-первых, это девочка,- с чувством собственного превосходства начал он,- во-вторых, за ответом обратись в министерство не твоих собачьих дел.

- Я не про ребенка, а про тебя. И, к твоему сведению, тебе уже не девять, чтобы быковать фразами из интернета. Это полный зашквар.

- Я здоров. Ты, что, тупой? В койке же ребенок лежит.

- Тогда обойдешься без нее немного. Ухаживал бы за ней, а не вел себя как мудак.

- О себе лучше подумай,- вмешался врач,- полиция ждет внизу, допросит тебя и примет заявление.

- Он ведь просто вспылил. Да и он вызвал скорую помощь.

- Вот только сделал он это для себя. У него случился разрыв аппендикса, пока он тебя избивал. Увы, он не отрастет заново, так что второй раз это тебя не спасет. В следующий раз он может убить тебя. Тебя уже выписали, так что можешь идти. Сотрясения нет, органы не повреждены, внутренних кровотечений тоже нет.

- Спасибо,- мрачно ответил Грег и ушел, так и не поговорив с полицией. Вернуться в дом агрессора было важнее в данный момент. Дверь оказалась не заперта. Рюкзак валялся на полу, телефон там же. Высветилось 19:32. Домой не тянуло. Все равно у брата вечерняя смена. Друзьям бы соврать не получилось, так что к ним тоже никак. А здесь было тошно оставаться.

Грег нашел запасной ключ от входной двери и долго колебался. Ангел на плече одержал верх, так что Грег запер дверь и забрал ключ с собой. Весь этот день он провел в забытом всеми баре за бутылкой мартини и тремя лимонами, от которых к утру была такая изжога, что никакое похмелье не в силах было конкурировать и отступило. Идти на учебу не было сил, поэтому Грег пошел прямиком в книжный. Пешком. Все 27 километров. Там работники добродушно одолжили, чем скрыть многочисленные синяки, а также обрызгали духами настолько приторно сладкого запаха, что, если бы стереотипы можно было видеть, то Грег бы светился розовым.

- Читатели бы точно не оценили мое появление в режиме панды,- он тщательно по несколько слоев замазывал синяки вокруг глаз,- я все же не Северус Снейп. А жаль. Вот его точно все любят. И его бы не избивали в отношениях. Всегда был уверен, что со мной такого не случится, а теперь... Кто же знал, что изнутри это окажется безвыходной ситуацией? Опять.

- Простите, Вы и есть Грег Саммер?- спросило чудо неземной красоты, по крайней мере, по меркам Грега, по крайней мере, золотые глаза на каждом шагу не увидишь.

- Фамилия изменена, но да. Ты...Вы рано пришли. Нужен автограф?

- Да, мне бы этого очень хотелось,- с этими словами парень убрал золотые волосы с плеч, чтобы снять рюкзак, где пряталась старая книга, которую Грег никак не ожидал увидеть. Это было первое издание его работ: сборник мини-комиксов, изданный на собственные деньги в тираже 300 экземпляров. От такого Грег даже замешкался и подписал не сразу. Под подписью он быстро нарисовал скетч в своем стиле, изображая прекрасного владельца книги,- ого, я и не ожидал, что получу такое чудо. После такого я просто обязан угостить Вас чашечкой кофе.

- Может, перейдем на «ты»?- смущенно предложил Грег,- Если честно, я довольно негативно отношусь к обращению на «вы». По мне это пережитки прошлого. Тем более мы примерно одного возраста.

- Конечно. Я только рад.

- Я не откажусь от кофе, но я закончу часов через шесть. Если меня не выгонят за неподобающий вид. Только дурак вроде меня мог заявиться на литературное мероприятие в спортивной одежде. Еще и, когда ему надо его вести. Обожаю свою безрассудность.

- Значит хорошо, что у меня кофе всегда с собой.

- Ты мой спаситель,- Грег кинулся было ему на шею, но, едва коснувшись, отступил,- прости, надо было спросить у тебя разрешения. Я не подумал, мне не стоило.

Из-под толстовки показался синяк. Грег резким движением потянул край вниз и обильно покраснел.

- Неожиданный стриптиз.

- Подрался?- незнакомец выглядел действительно обеспокоенным.

- Ну...Можно и так сказать. Железные кони сильнее простых смертных, в следующий раз надо будет учесть это, переходя дорогу. Ладно, на самом деле я слегка, самую малость, чуточку повздорил с любимым человеком.

- И он тебя побил? Это слишком жестоко. В отношениях нет места насилию, это же обитель любви,- он налил Грегу кофе в крышку от термоса и вложил в уже протянутую руку,- конечно, не мне читать тебе нотации, мы даже не знакомы, но серьезно, подумай над этим, это не совсем нормально. Точнее совсем не нормально.

- Сладкий,- прошептал он, смотря на парня так, словно речь шла не о кофе. Ощутив это, спаситель покраснел.

- Вообще-то меня Эблис зовут,- успешно, судя по их совместному смеху, пошутил блондин.

- Эблис... Обязан заметить, что этот кофе просто дьявольски горяч.

- Можно спросить? Как тебе пришла в голову идея создать истории по мотивам известных картин?

- Подумаешь задумка... Очень даже посредственная. Уверен, я не первый сделал нечто подобное. А вдохновлялся, если так можно сказать, фильмом по принципу буриме. Это игра, где берется окончание и надо придумать цепь событий, которые к этому приведут, вот и... Надеюсь, я понятно объяснил. Прости, я слишком нудный. Ты точно за сегодня успеешь во мне раз десять разочароваться.

- Это мы еще увидим.

За разговором время пролетело незаметно, за полчаса до начала презентации им принесли по сэндвичу, чтобы «уважаемый писатель не сдох прямо перед любящими читателями». А уже после перекуса Грегу предстояло выйти перед полусотней людей и парочкой репортеров, едва ли заинтересованных снимать 2-3 часа в книжном магазине неизвестного им автора. Занята была лишь четверть стульев, но Грега это ничуть не смутило, так как большинство участников захватили места на подоконнике и пятиэтажном стенде. Он и сам минуту назад сидел на мягком подоконнике, подписывая книги сначала нескольких наиболее проворных, которые знали его в лицо, а потом и крупной группы читателей, понявших, что этот худощавый очкарик и есть тот, кого они пришли послушать. Как бы Грег не надеялся этим закончить мучить ручку в своих пальцах, но уменьшающаяся стопка книг на витрине намекала на второй раунд. Он знал, что так будет. Так было всегда, каким бы безызвестным ни был автор. Люди готовы купить книгу, о которой ничего не знают, если есть гарантия получения автографа. Впрочем, это его не заботило. Привлечение аудитории путем прямого общения с читателями всегда казалось Грегу чем-то прекрасным. Ему грела душу мысль, что он творит современную литературу не только как писатель, но и по другую сторону, способный выразить свое мнение и поддержать других авторов. Даже саму идею вместо автографа делать скетч он подчерпнул в этой самой комнате, когда с восторгом смотрел, как штрих за штрихом в его книге появлялся рисунок. Простой, но от этого не менее изысканный и желанный. В тот момент он поклялся тоже так делать, пусть даже рука отвалится.

- Ребята, я тут осознал, что нам всю жизнь лгали. Маршмеллоу – это на самом деле взбитое желе из карамели.

- И тебе привет, Николя.

- Это еще не все. У космополитизма и фашизма общая цель - объединить мир и устранить деление на страны в том виде, в котором оно существует сейчас.

- Давай, я потом тебе объясню, почему ты неправ, сейчас Грегу пора начинать.

С условной сцены донесся голос ведущей, попросившей всех сесть на свои места. Она бодро представилась сама, а затем представила и виновника торжества. Тот никак не ожидал, что вместо работника магазина организаторы позвали настоящую журналистку, пусть и не совсем практикующую, зато приведшую своих студентов. Те сидели на полу и записывали в блокноты и ноутбуки что-то свое. Грег попытался подсмотреть что там, пока шел на свое место. Домашняя работа и фанфик по «Магистру». В мыслях сделал заметку, что надо перед раздачей автографов вычленить момент и уточнить ник фикрайтера, а то интересно же прочитать.

- Знаете... Я сильно волнуюсь перед первой презентацией... До того были только небольшие сходки в кафе, и то в рамках «акварели и кофе»... ну вы знаете, да? Для тех, кто не знает: это, когда группа из художников или писателей идут вместе в очень живописное кафе и пару часов занимаются там своим творчеством. Я ходил и с художниками, и с писателями. Впечатления потрясающие, если персонал по итогу не выгонит. Пару раз я сам организовывал эти сходки, когда чувствовал, что слишком уж бездельничаю. Это, кстати, в ответ на то, как я себя мотивирую писать. Так, я, вроде, сбился с мысли. Хотя я в принципе не знаю, что должен говорить, ибо мне не разрешили написать текст заранее. Давайте сразу с вопросов начнем, а то я, правда, не знаю о чем говорить. Вижу первую руку. Если что, это не подставной зритель. Слушаю, Николя.

- Мог бы хоть сделать вид, что у тебя и заинтересованные читатели бывают,- наигранно возмутился Николя,- что тебя вдохновляет, кроме чая и порно?

- Очень интересный вопрос. Ответ: долгие осенние прогулки, картины современных художников, общение с творческими людьми, музыка и немного ЛСД. Если спросит полиция, это была шутка. Да уж, с моей великолепной харизмой только на похоронах выступать. Ладно, давайте лучше следующий вопрос. Девушка на подоконнике.

- Скажите, пожалуйста, как Вам пришла в голову идея написать о клинике конверсионной терапии, которая не колечит, а помогает подросткам принять себя?

- Как раз идея довольно простая и даже банальная. Мне захотелось написать это, чтобы восстановить справедливость хотя бы в своем вымышленном мире. Это жестокая и несправедливая по отношению к детям практика. Мне печально, что родители... самые близкие люди могут отдать свое чадо чужим... мерзким людям, только из-за своих убеждений... это насилие над собственным ребенком. Простите, для меня это больная тема.

- Гомосексуальность?

- Нет, конечно, нет. Гомофобия в семье.

- А Вы сам нетрадиционной ориентации?

- Ну да, я рисую в диджитале. На графическом планшете, если кто не понял.

- А сами Вы бы хотели открыть такое место?

- И да, и нет. Я хотел бы помогать детям в такой ситуации, но мне тошно от мысли, что кто-то может оказаться в такой ситуации.

- Как думаете,- заговорил один из журналистов: упитанный, но излишне опрятный мужчина средних лет с блестящей лысиной, сильно выделявшийся среди молодежи,- родитель может быть рад тому, что его ребенок – гомосексуалист? Вот вы выставляете их злодеями, а они всего лишь хотят нормального ребенка. Родитель может принять своего ребенка даже таким, но никто этого хотеть не будет. Кто может обрадоваться, узнав, что не понянчится с внуками?

- И что Вы предлагаете?- Грег сильно покраснел от злости,- Умереть нам всем? Вы хоть думаете, что говорите? По-вашему это все сейчас уместно?

Его прервал Эблис, уже успевший подойти к Грегу вплотную и положивший руку ему на плечо, чем заставил его замолчать и заметно успокоиться.

- Кажется, вы отвратно разбираетесь в вопросах взаимоотношений родителей и детей. Адекватных родителей очень мало, которые принимали бы своих детей, как самостоятельных личностей. В основном для них каждый шаг детей, каждая черта их личности – разочарование, сразу после того возраста, когда перестают радоваться доеденной каше и новому выученному слову. У каждого в голове определенный идеал ребенка, в это входит все до мелочей: внешность, характер, профессия, учеба, каждое слово, каждое действие. И малейшее отклонение – это новое расстройство. Это проблема не в детях, а в личных демонах родителей, которые их грызут с момента рождения до смерти их носителей, задевая при этом всех окружающих и, в первую очередь, их детей, которым внушают, будто они неправильные. Это все жестоко и глупо. А гнать на гомосексуальность за демонов их родителей – безрассудно. Не понимаю, зачем вы вообще сюда пришли, теперь ваши коллеги могут написать как ваш канал облажался, задав пассивно-агрессивный вопрос, да еще и не по теме.

- А что было в моем вопросе агрессивного?- возмутился журналист.

- Вы сказали, что гомосексуалы,- он намеренно подчеркнул окончание этого слова, чтобы указать на ошибку журналиста, не придираясь к его грамотности,- нежеланны со стороны семьи и не являются нормальными. Как-то это непрофессионально выставлять напоказ свои предрассудки, мероприятие же не вам посвящено.

- Мне даже мнение выразить нельзя? Затыкаете натуралов!

- Во-первых, это не мнение, а язык ненависти. Во-вторых, мы не на дискуссии, а на презентации книги. Хотите ругаться, идите в интернет. Там вас и выслушают, и начнут с вами прекрасную аргументированную дискуссию, которой Вы так жаждете. А тут для этого не время и не место. Запомнили, дети?- Эблис повернулся к студентам-журналистам, которые начали внимательно слушать, услышав разговор на повышенных тонах,- как он делать - непрофессионально.

- Будьте добры удалиться,- наконец заговорил виновник торжества,- я давал согласие на освещение мероприятия, а не на его срыв.

- Совсем уже свободу слова не уважают. Ну и шпана пошла. Мир ебанулся,- агрессивно бубня себе под нос, журналист все же удалился.

- Хренов маразматик. Эти фашисты уже последние шестеренки в мозгах потеряли,- возмутился Николя на повышенных тонах, чтобы адресат его гарантированно слышал.

- Ник, перестань,- ткнул его локтем Дэн,- он тебе в дедушки годится. Да и он ничего такого не сказал.

- Старость не отменяет необходимость в манерах.

- Давайте сделаем небольшой перерыв, я как раз подпишу книги всем желающим.

Кара первая рванула к Грегу, но без книги.

- Солнышко, давай я схожу нам за холодными напитками? Тебе что взять? Латте с соленой карамелью?

- Давай, спасибо.

- А тебе, свет очей моих?- обратилась она к Эблису.

- Я замерз, мне бы глинтвейна.

Она кое-как растолкала собравшихся за автографами и выбежала на улицу.

Оставшийся час прошел спокойно и без интересных вопросов. После Эблис вызвался проводить Грега, но смог завлечь к себе домой под предлогом, что к нему ближе.

- Зря я согласился, у меня же парень есть. Я не могу с тобой...

- Я вовсе не пытаюсь затащить тебя в постель. Я хочу лишь познакомиться поближе. Я осознаю, что секса не будет. Обещаю, я не стану приставать.

- Ладно, останусь, тем более сил идти домой нет. Чем хочешь заняться?

- Ну, у меня есть домашний кинотеатр и пицца. Намек ясен?

- Абсолютно. У меня мозг еще не настолько засох, устал и изголодался.

Эблис повел его в темную комнату с одной белой стеной и тремя полностью заклеенными фотографиями. Напротив белой стены гора подушек, миниатюрный проектор и ничем не примечательный ноутбук – и все на полу.

- Тут нет окон? Удобно, чтобы тут кого-нибудь убить. Тем более не придется оттирать кровь с мебели.

- При ремонте заделали кирпичом. Ничуть не жалею. Отсюда все равно открывался вид на соседнее здание и церковь. Не самое приятное соседство, тем более, когда начинают шуметь. Выбери фильм, а я пока согрею пиццу. Есть необходимость выковырять оттуда колбасу?

- И так съем.

- К слову. Какой смысл пачкать комнату кровью, если можно отравить жертву и не мучиться?

Эблис открыл на ноутбуке папку с фильмами и отправился на кухню. Грег включил проектор и запустил фильм с многообещающим названием «Танцующая в темноте», поставив его на паузу сразу после вступительных титров. К тому времени в комнату ворвался аромат свежеиспеченной пиццы, жестоко напомнив Грегу, как мало тот ел за последние два дня. Его тело сразу ослабело, но у Грега была отвратительная привычка игнорировать свои потребности любой ценой. Поэтому он решил отвлечь себя строительством кольца из подушек, внутри которого спокойно поместились бы два взрослых парня. Подушек, на удивление, хватило на кольцо такой высоты, что перешагнуть было бы проблематично.

Когда аромат пиццы невыносимо усилился, в комнату вернулся Эблис с огромной тарелкой так желанного лакомства и бутылкой вспененной жидкости светло-карамельного цвета, если судить по тому кусочку бутылки, на которую не падал цветной свет от проектора.

- Выглядит аппетитно,- сказал Грег, но по тону было больше похоже на «чего так долго?».

Эблис легко перешагнул мягкую ограду и приземлился ровно так, чтобы не задеть соседа по подушечной крепости.

- Кажется, кто-то занимается паркуром,- восторженно прошептал тот.

- Кто? Пицца?

- О, да,- усмехнулся он и взял себе сразу два куска пиццы, сложил их начинками внутрь и принялся жадно уплетать.

- Если любишь пиццу с огоньком, то ты пришел по адресу.

- Мне огня достаточно.

- Настоящий огонь должен греть, а не сжигать.

- Не узнаешь, пока не откусишь. Но, когда начал, не можешь остановиться, пока она не выжжет твою душу, превратив тебя в горстку лишенного надежды пепла.

- Пицца никогда того не стоит.

- А если тебе очень нужна эта пицца и ты не чувствуешь себя полноценным без нее? Что, если огромную дыру в твоей душе может заткнуть лишь пицца такого же диаметра, но хорошей начинки ты просто не стоишь. И ты пихаешь ее в себя, обжигаясь снова и снова, но при этом чувствуя себя все еще лучше, чем без пиццы?- Грег приблизился к лицу Эблиса.

- С каких пор целостность ценнее самого существования?

- Умереть во имя пиццы – благородно.

- А заставлять страдать того, кто любит тебя? Благородно? Возвышенно? Духовно? Любящая пицца так никогда не поступит.

- Прости,- почувствовав раздражение Эблиса, отступил Грег. Это уже стало рефлексом, как и последующие действия: отодвинуться и слегка сжаться.

- Ох, милый, я... Мне очень жаль, я не хотел тебя пугать. Впредь я буду осторожней подбирать выражения.

- Ты не страшный, просто... привычка. Вот, черт, я забыть узнать ник того фикрайтера. Вот я дырявая башка.

Не желая продолжать разговор, Грег включил фильм, а чуть позже отключился в объятьях Эблиса. От него приятно пахло корицей, лимоном и горелым кофе. Проснулся художник уже засветло в теплой постели. Нежное мягкое чувство окутывало все тело. Постель: чистая и уютная уже успела стать для него предметом роскоши. Он не мог припомнить, как давно он перестал находить в себе желание ложится в постель, а не на нее? Раньше. Когда он от усталости не доходил до кровати, а засыпал где-то на полу? Может быть. А может и еще раньше. Когда его выгнали из дома и ему приходилось ночевать где попало, пока он не смог купить жилье? Эта нежность унесла его мысли во времена, когда он был еще ребенком. Может, открыв глаза, он увидит свою старую комнату? С бесящими обоями, вид которых уже давно стерт из памяти, но не те эмоции, что они вызывали. Чувство домашнего уюта, тесно переплетенное с сильным отвращением от одного их вида. Интересно кто их выбирал? Они были там всегда, видимо от предыдущих владельцев, делавших ремонт еще во времена, когда его не было даже в планах. Хотя как раз в планах его, вероятно, никогда не было. Это было единственным, чем он мог оправдать тот самый злополучный день. К этому выводу он пришел не сразу, лишь постепенно по мере принятия статуса сироты. Возможно, это был самообман, не ради жалости к себе, а ради веры в справедливый мир, где в жестокости людей виновато лишь то, как сложилась их судьба и какой опыт те приобрели за жизнь. Мама, папа, Питер. Они не виноваты. Они лишь изливают из себя то, что мир вливал в них по капле. События злые, люди - жертвы. Они не виноваты. Сиротой Грег стал не из-за убеждений родителей, а из-за порванного презерватива или просроченных таблеток. Избил Грега не его любимый человек, а его болезнь. Вот, не так сложно расставить все по местам. И сразу становится не так больно.

Почти сразу последовала паника.

- Ох, черт, сколько же неприятностей я ему доставил? Бедняжке пришлось перетащить меня в постель. Вечно я обуза для остальных. Может мама была права, что мне стоило умереть при рождении?

Он с трудом выбрался из-под одеяла, и, к своему облегчению, обнаружил, что вся одежда на месте. Выйдя из спальни, он быстро нашел Эблиса на кухне. Дома тот был одет в кигуруми совы и завязал волосы в небрежный хвост, оставив прядь с той стороны, где его кривое каре было длиннее. Он вежливо улыбнулся и кивком пригласил разделить с ним завтрак. Грег без тени сомнений сел за стол и принялся уплетать вафли ярко-фиолетового цвета и ягодного вкуса.

- Я не уверен где оставил сумку и телефон,- во избежание прямого вопроса сформулировал Грег,- кажется, я уснул где-то.

- Твои вещи я поставил в прихожей рядом с обувью. Я не хотел будить тебя, так что перенес в постель.

- Это очень мило с твоей стороны, хоть ты и мог оставить меня там, я бы жаловаться не стал.

- В следующий раз так и сделаю, раз ты так молод, что сон на холодном полу на тебе бы не сказался.

- Договорились,- бодро ответил Грег и лишь спустя полчаса, не сумев растянуть трапезу еще дольше, выдал сложный вопрос,- как мне с тобой связаться в дальнейшем? Если ты, конечно, хочешь.

Эблис по столу толкнул свой телефон к нему, слегка коснувшись его пальцев.

- Найди себя где-нибудь.

Грег разблокировал телефон без пароля и кинул себе заявку через страницу владельца.

- У меня пицца,- прошептал Грег, словно это был диагноз.

- Обычно это не смертельно.

- Не в моем случае,- с горькой усмешкой сказал он.

- Хотел бы я вмешаться, но не посмею, пока ты не разрешишь.

- Мы счастливы, не во что вмешиваться,- вспылил Грег, но не посмел помешать Эблису вытереть его слезы.

- Мне пора,- поднялся Грег и пошел к выходу. Эблис пошел его провожать.

- Можно поцеловать тебя в щеку?

- Нет,- с сожалением сказал Грег.