Запах её кожи.

Я начал вести счёт не по дням - по встречам. Каждая становилась ритуалом, и каждый ритуал требовал точности.

Первая - парк. Вторая - набережная. Третья - кофейня возле её работы. Четвёртая - кино. Пятая - просто прогулка по улицам, потому что она не могла долго. Шестая... Я сбился, но помнил каждый букет. Белые хризантемы. Розовые тюльпаны. Нежные ирисы. Её любимые карамельные розы. Она улыбалась, благодарила и не догадывалась, что каждый цветок - это метка. Знак того, что я был там. Что я думаю о ней. Что я существую.

Но цветов было мало. Катастрофически мало.

Я хотел знать, где она. Что делает. С кем говорит. Я хотел быть внутри её жизни - не снаружи, не наблюдателем, а частью. Такой частью, без которой она не сможет дышать. И однажды я нашёл решение.

Браслет. Тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде полумесяца. Внутри - GPS-датчик, крошечный, размером с рисовое зерно. Я долго искал, где заказать такую вещь. Перебрал десятки сайтов, писал на форумы, спрашивал в мастерских. Никто не задавал вопросов. Просто назвал цену, перевёл деньги и получил посылку через неделю.

- Я хочу, чтобы ты всегда была в безопасности, - сказал я, застёгивая цепочку на её запястье. Металл был холодным, потом согрелся о её кожу. - Теперь я буду спокоен.

Экки удивилась. Приподняла руку, посмотрела на кулон, повернула его к свету. Полумесяц блеснул.

- Он красивый, - сказала она. - Саш, ты такой заботливый.

Заботливый. Я повторял это слово весь вечер - про себя, одними губами, пока шёл домой. Да. Именно так. Я не сталкер. Я - тот, кто беспокоится. Тот, кто не спит ночами, потому что думает, дошла ли она до дома. Тот, для кого её безопасность важнее собственного покоя.

Теперь я знал о ней всё. Через приложение на телефоне видел её местоположение в любой момент - точка на карте, синяя, живая. Дома. На работе. В кафе. У сестры. Я не появлялся без приглашения - нет. Просто знал. И это знание наполняло меня спокойствием, ровным, как вода в закрытом сосуде. Она была под контролем. Она была рядом. Даже когда уходила.

А потом я начал рисовать её снова. Скетчбук лежал на столе, карандаши - в жестяной коробке, заточенные до иглы. Новые страницы появлялись одна за другой: её руки, тонкие запястья, линия вен под кожей. Шея - изгиб, который я мог бы нарисовать с закрытыми глазами. Губы - верхняя чуть полнее нижней, уголок слева приподнят, когда она улыбается. Иногда я рисовал её обнажённой. Такой, какой мечтал увидеть. Грудь, живот, бёдра - линии, которые я собирал из памяти и воображения. Я не считал это чем-то плохим. Это была любовь. Настоящая. Я не мог без неё. Она нужна была мне целиком - не часть, не фрагмент, а вся.

Когда я пригласил её к себе, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и упасть к её ногам.

Я выдраил квартиру до блеска. Каждый уголок, каждую полку, каждый выступ плинтуса. Пыль не смела лежать на поверхностях - я протирал их дважды, трижды, пока тряпка не стала оставлять идеально чистые полосы. Стёкла в окнах - без разводов. Зеркало в прихожей - без единого пятна. Я сбегал в магазин, купил продукты и приготовил сам. Паста с курицей и сливочным соусом. Салат с рукколой и черри. Десерт - панна-котта с ягодным соусом, потому что она однажды обмолвилась, что любит. Всё как в ресторане. Лучше, чем в ресторане.

Сервировку я проверил трижды. Вилки слева, нож справа, салфетка под углом. Свечи - тонкие, витые, медового цвета. Я зажёг их за минуту до звонка.

Когда раздался звонок, ладони моментально вспотели. Я вытер их о джинсы - раз, другой - и открыл дверь.

Экки стояла на пороге в бежевом пальто. На шее - шёлковый шарф цвета топлёного молока. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и касались щёк. На губах - лёгкая улыбка. Она выглядела так, будто сошла с картины. С моей картины. Той, которую я не закончил, потому что не мог поймать свет в её глазах.

- Привет, - сказала она.

- Привет, - выдохнул я. Голос сел, пришлось прокашляться. - Проходи.

Я помог ей снять пальто - аккуратно, почти благоговейно, как если бы ткань была живой. Пальто скользнуло с её плеч, и я на секунду задержал дыхание. Повесил на вешалку, расправил складки. Затем снял с её шеи шарф - медленно, чувствуя, как шёлк прохладной змейкой уходит между пальцами. Его края коснулись её кожи, и мои пальцы - тоже. Дрожь прошла по рукам, от запястий к плечам. Я повесил шарф рядом с пальто, разгладил.

- Пойдём на кухню, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я приготовил ужин.

Она вошла на кухню и остановилась, втянув воздух.

- Пахнет потрясающе! Ты сам это сделал?

- Сам, - я смущённо опустил глаза. - Ничего особенного.

- Ничего особенного? - она удивлённо посмотрела на меня, склонив голову набок. - Саш, да ты золото. Редко встретишь мужчину, который готовит.

Я почувствовал, как щёки заливает краска. Похвала из её уст была слаще любого десерта. Я отвернулся к плите, чтобы скрыть улыбку, и помешал соус - просто чтобы занять руки.

Она села. Я разложил пасту по тарелкам, добавил салат, налил чай. Свечи горели ровно, их отражения дрожали в её зрачках. Она ела и рассказывала о своём дне - работа, уставшая коллега, смешной случай в метро, когда мужчина пытался пронести собаку в сумке и собака громко возражала. Обычная рутина. Но для меня каждое слово было сокровищем, которое я складывал в отдельный ящик памяти. Я смотрел на неё, не отрываясь, ловил каждое движение губ, каждый взмах ресниц, каждый глоток, который она делала.

- А ты? - спросила она, отставляя вилку. - Ты учишься или работаешь?

- Учусь на криминалиста, - ответил я. - Подрабатываю где придётся. Мне ещё девятнадцать, так что...

- Девятнадцать? - она удивлённо приподняла брови. - А я думала, ты старше.

- Нет, - я улыбнулся. - А тебе сколько?

Я знал ответ. Знал уже давно - с того дня, как увидел её впервые. Но хотел услышать от неё самой. Чтобы её голос произнёс цифру и она стала моей официально.

- Двадцать один, - призналась она. - Я старше тебя на два года.

- И что? - я пожал плечами. - Это ничего не меняет.

Она задумалась на секунду, потом улыбнулась:

- Да. Ничего.

После ужина мы перебрались на диван. Я включил комедию - лёгкую, без глубокого смысла, чтобы она смеялась и расслаблялась. Она смеялась, запрокидывая голову, и её шея открывалась - длинная, белая, с маленькой родинкой под подбородком. Каждый раз, когда она нечаянно касалась моего плеча, я чувствовал это место потом ещё несколько минут, как ожог. Она извинялась - «ой, прости» - и я говорил, что всё нормально. Всё было не нормально. Сердце колотилось как бешеное, и я боялся, что она услышит.

Я сам искал эти прикосновения. «Случайно» задевал её пальцы, когда тянулся за пультом. «Случайно» касался колена, когда поправлял плед. Она не замечала. Или делала вид, что не замечает. Я не знал, что лучше.

Когда фильм закончился, на часах было почти двенадцать. Экки встала и потянулась, подняв руки, и её свитер задрался на животе - на секунду, на удар сердца, - открывая полоску кожи.

- Мне пора. Поздно уже.

- Может, останешься? - вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать. - Я постелю тебе на диване. Или... - я осёкся, понимая, что сказал лишнее, и замолчал.

Она покачала головой:

- Спасибо, но нет. Мне завтра рано вставать.

Я кивнул, стараясь не показывать разочарования. Вызвал такси. Пока ждали, стояли в прихожей. Она надела пальто, поправила воротник, улыбнулась и обняла меня на прощание. Коротко, тепло, её щека коснулась моей. Я вдохнул - ваниль, мята, что-то ещё, неуловимое, её собственное. Это не духи. Это она сама.

- Пока, Саш, - сказала она и вышла за дверь.

Я закрыл замок. Щёлкнул - раз, другой, проверяя. Прислонился спиной к стене. В квартире стало пусто. Слишком пусто. Тишина стояла такая, что слышно было, как шумит холодильник и тикают часы на кухне.

Я прошёл в прихожую, чтобы выключить свет, и заметил на вешалке шарф. Тот самый, цвета топлёного молока.

Я взял его в руки. Ткань была мягкой, прохладной, с заломами там, где она завязывала узел. Я поднёс шарф к лицу и вдохнул. Запах Экки. Настоящий, ничем не разбавленный. Её кожа, её волосы, её тепло. Я закрыл глаза и стоял так минуту. Две. Пять. Вдох. Выдох. Вдох.

Потом прошёл в комнату.

Сел на кровать. Шарф всё ещё был в руках - скомканный, тёплый. Я прижал его к лицу и вдохнул. Запах вошёл в нос, в горло, в лёгкие. Ваниль. Мята. Её кожа. Я вёл носом по ткани, искал места, где запах гуще, и вдыхал снова, пока в груди не начало жечь.

Расстегнул джинсы. Молния пошла вниз. Я не спешил.

Спустил джинсы до колен. Трусы - за резинку, вниз. Кожа на бёдрах покрылась мурашками. Я обхватил член правой ладонью. Пальцы сомкнулись вокруг ствола. Я не двигал рукой. Просто держал. Чувствовал, как он твердеет, тяжелеет, как кровь толкается внутри. Головка была гладкой и горячей.

Шарф я поднёс к лицу. Вдох. И повёл рукой.

Медленно. Вверх - от основания к головке. Большим пальцем по нижней стороне, где кожа натягивается. Вниз - до самого низа, сжимая чуть крепче. Вверх. Вниз. Дыхание через шарф было тёплым и влажным. Запах шёл внутрь вместе с воздухом. Голова кружилась.

Я думал о ней.

О том, как она сидела напротив и ела пасту. О том, как блестел уголок её губ. О том, как она запрокидывала голову, когда смеялась, и шея открывалась - длинная, белая. Я хотел прижаться к этой шее губами. Хотел почувствовать под языком её пульс.

Рука двигалась быстрее. Я слышал своё дыхание - рваное, через нос. Большой палец размазывал влагу по головке. Каждое движение скользило легче. Я сжал свободную руку в кулак - в ней была ткань, - и потянул шарф к лицу. Как будто это её ладонь. Как будто она здесь.

Я представил, что она сидит на кровати напротив. Волосы распущены. Свитер сполз с одного плеча. Она смотрит на меня и не отводит глаз. Я бы сказал: не двигайся. Я хочу запомнить. И она бы не двинулась. Я бы видел, как поднимается и опускается её грудь. Я бы слышал, как она произносит моё имя - «Саша», - тихо, на выдохе.

Я застонал - глухо, в шарф, - и ускорился. Движения стали короче, резче. Запястье работало само. Жар собрался внизу, плотный, тяжёлый, и поднимался выше - к пояснице, к животу, к горлу. Я подтянул трусы с колен выше, чтобы не испачкать.

Оргазм накрыл резко. Первая волна - от основания к головке, длинная, вытягивающая. Я выгнулся на кровати, упираясь пятками в матрас. Семя выплеснулось на живот - тёплое, густое. Полоса за полосой. Я считал их, не открывая глаз. Одна. Две. Три. Дыхание вырывалось с хрипом. Шарф я не убрал от лица. Втягивал её запах и в это мгновение. Он смешивался с запахом моего тела.

Потом - тишина. Сердце стучало в ушах и медленно замедлялось. Я открыл глаза. Потолок. Трещинка в углу. Свет свечей дрожал на стенах - они догорали на кухне.

Я лежал. Семя остывало на животе, липло, стягивало кожу. Мне было всё равно. Я повернул голову. Шарф лежал рядом, на подушке. Измятый, тёплый, мой. Я провёл по нему пальцами - той же рукой. Медленно. Потом поднёс к лицу и вдохнул ещё раз. Слабее. Запах выдыхался, но ещё держался - за биркой, в складке узла.

Я прижал шарф к груди и посмотрел в потолок.

- Ты будешь моей, - прошептал я в темноту. - Рано или поздно. Ты просто ещё не знаешь.

⋘──────────────────────⋙

Я вернулась домой почти в час ночи. Ключи долго не хотели попадать в замок - руки почему-то дрожали. Может, от холода. Может, от чего-то другого. Дверь открылась, и я сразу увидела свет на кухне.

Эрис сидела за столом с чашкой чая и смотрела на меня с видом прокурора.

- Ну наконец-то! - она отставила чашку. - Я уже думала, ты там ночуешь!

- Не начинай, - я скинула сапоги и прошла в коридор.

- А я и не начинаю, - она встала и пошла за мной. - Просто интересно. Ты была у него дома. Одна. Поздно. И что?

- Мы поужинали и посмотрели фильм, - ответила я, вешая пальто. - Всё.

- Всё? - Эрис прищурилась. - И даже не поцеловались?

- Эрис! - я развернулась к ней. - Прекрати. Мы просто друзья.

- Друзья не готовят ужин и не зовут смотреть фильмы до полуночи, - парировала она. - Он в тебя влюблён, Экки. Это очевидно.

Я промолчала. Потому что не знала, что сказать. Саня действительно был... внимательным. Заботливым. Он смотрел на меня так, будто я была центром вселенной. И это было приятно. Но и немного пугало. Слишком много внимания. Слишком много тишины, в которой он смотрел.

- Кстати, - Эрис скрестила руки на груди. - А где твой шарф?

Я машинально потянулась к шее. Шарфа не было. Я похлопала по карманам пальто, по сумке. Пусто.

- Кажется... я оставила его у Сани, - пробормотала я.

- Кажется или оставила? - Эрис ухмыльнулась. - Ну всё, это знак. Теперь придётся вернуться.

- Завтра заберу, - отмахнулась я и пошла в свою комнату.

- Ага, завтра! - крикнула она мне в спину. - Скажи спасибо, что я не звоню ему прямо сейчас!

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В комнате было темно и тихо. Только уличный свет пробивался сквозь шторы - полоса на полу, ровная, как линейка.

Я подошла к кровати и плюхнулась на неё, раскинув руки. Потолок был серым, с трещинкой в углу. Я смотрела на неё и думала о Сане.

Он был другим. Не таким, как Денис. Не таким, как все, кого я знала раньше. Тихий, скромный, но в нём чувствовалась глубина. Что-то настоящее. Он готовил для меня. Дарил цветы. Слушал, не перебивая. Смотрел так, будто я была единственной женщиной в мире.

И квартира у него была странная. Чистая - слишком чистая. Ни одной лишней вещи на виду, ни пылинки, ни пятнышка. Как будто он готовился к проверке. Или как будто он жил не для себя, а для кого-то, кто мог зайти в любой момент.

И ещё - скетчбук. Я заметила его краем глаза, когда шла в прихожую. Он лежал на столе, закрытый, но из-под обложки торчал уголок листа. Мне показалось - или там было лицо? Я не стала смотреть. Неловко. Но мысль застряла.

Я перевернулась на бок. Вспомнила, как он смотрел на меня за ужином. Не отрываясь. Я говорила про собаку в метро, а он смотрел так, будто я читала ему стихи. Мне стало тепло. И тут же - холодно. Слишком тепло. Слишком быстро.

Может, Эрис права. Может, он правда влюблён. И что тогда? Что я чувствую сама?

Мне нравилось, как он готовит. Нравилось, как он смущается, когда я хвалю. Нравилось, что он не лезет с поцелуями, не давит. С ним спокойно. Но спокойно - это не то же самое, что «хочу». Я не знала, хочу ли. Пока не знала.

Я закрыла глаза. Передо мной встало его лицо - сосредоточенное, когда он помешивал соус. И шарф. Мой шарф, который остался у него. Почему-то от этой мысли стало не по себе. Не сильно. Чуть-чуть. Как сквозняк под дверью.

Я открыла глаза и посмотрела в потолок.

А вдруг?.. Вдруг у нас что-то получится?

Я улыбнулась. Мне хотелось, чтобы «завтра» наступило быстрее.