part 61

На другом конце повисла короткая пауза.

— Что именно вы имеете в виду?

— Всё.

Голос Чонгука стал напряжённее.

— То, что было до аварии. Его жизнь. Меня. Наши отношения. Я хочу, чтобы он вспомнил.

— Чонгук...

— Есть какие-то упражнения? Лечение? Специалисты? Что угодно.

Он говорил всё быстрее.

— Я могу найти лучшего врача. Нейропсихолога. Оплатить обследования. Реабилитацию. Что угодно. Скажите мне, что делать.

Врач спокойно ответил:

— Я понимаю ваше желание. Но память после такой травмы не возвращают одной процедурой или лекарством.

Чонгук сжал телефон сильнее.

— Тогда как?

— В первую очередь время и реабилитация. Нейропсихологическая работа, восстановление когнитивных функций, постепенное возвращение к привычной деятельности. И очень важно не создавать давление.

— А если он сам хочет вспомнить?

— Тогда мы можем работать с этим. Но только постепенно.

Чонгук опустил голову.

— Он сегодня вспомнил татуировки.

— Это хороший знак.

— Он сказал, что они ему знакомы. Потом у него заболела голова.

— Поэтому и нужно быть осторожными.

Чонгук провёл рукой по волосам.

— Я не хочу ждать.

Врач ничего не ответил несколько секунд.

— Я понимаю.

— Я ждал почти два года.

Голос Чонгука сорвался.

— Каждый день.

На этот раз врач ответил мягче:

— Я знаю.

Чонгук прикрыл глаза.

— Мне просто нужно вернуть ему память.

— Почему для вас это настолько важно?

Чонгук усмехнулся, но в голосе не было ни капли веселья.

— Потому что он смотрит на меня и не знает, кто я.

Он отвернулся от двери.

— А я знаю всё.

Несколько секунд он молчал.

— Я помню каждый день. Помню, каким он был. Помню, как он пришёл ко мне в зал. Помню его первый удар, его первые тренировки. Помню, как он смеялся. Помню, как засыпал рядом со мной. Помню, как говорил, что скучает. Помню всё.

Чонгук сглотнул.

— А он смотрит на меня и говорит «вы».

Врач тяжело выдохнул.

— Чонгук, я понимаю, насколько это для вас болезненно. Но вы не можете заставить его мозг вспомнить.

— Я знаю.

— И не должны пытаться делать это любой ценой.

Чонгук промолчал.

— Если вы начнёте постоянно спрашивать его о прошлом, показывать фотографии одну за другой, требовать назвать людей, места, события, пытаться вызвать воспоминания через сильные эмоциональные реакции, это может привести не к восстановлению, а к переутомлению, тревоге и усилению головных болей.

Чонгук медленно кивнул, хотя врач этого не видел.

— То есть мне ничего не делать?

— Нет. Делать как раз нужно много. Просто не вместо него.

Чонгук поднял глаза.

— Тогда что?

— Будьте рядом. Разговаривайте с ним. Рассказывайте небольшие истории, если он сам спрашивает. Можно показывать знакомые вещи, фотографии, места, музыку. Но не говорите ему: «Ты должен это помнить».

Чонгук посмотрел на дверь комнаты.

— А если он спросит обо мне?

— Отвечайте честно.

— Даже если ему будет больно?

— Можно рассказывать правду постепенно. И следить за его состоянием.

Чонгук долго молчал.

— А если память так и не вернётся?

Врач не стал давать ложных обещаний.

— Сейчас мы не можем этого знать.

Эти слова ударили сильнее всего.

Чонгук прикрыл глаза.

— Понятно.

— И ещё одно.

— Да?

— Не превращайте его восстановление в вашу борьбу за прошлое.

Чонгук ничего не ответил.

— Ему сейчас нужно научиться жить заново, — продолжил врач. — Возможно, какие-то старые воспоминания вернутся. Возможно, частично. Возможно, некоторые не вернутся вовсе. Но сейчас важнее всего, чтобы он чувствовал себя в безопасности.

Чонгук посмотрел в сторону комнаты.

— Рядом со мной ему спокойно.

— Тогда это уже очень много.

Звонок закончился.

Чонгук ещё некоторое время стоял в коридоре с телефоном в руке.

Он хотел вернуть всё.

Каждую мелочь.

Каждый разговор.

Каждое прикосновение.

Хотел однажды снова услышать от Чимина своё имя так, как раньше.

Но впервые за долгое время понял одну простую вещь.

Если ради того, чтобы Чимин его вспомнил, он начнёт причинять ему боль, заставлять, давить или торопить, это уже не будет любовью.

Чонгук медленно выдохнул и вернулся в комнату.

Чимин спал.

На его лице ещё оставалось лёгкое напряжение, будто даже во сне он продолжал пытаться найти что-то потерянное.

Чонгук сел рядом.

Несколько секунд просто смотрел на него.

Потом тихо сказал:

— Я дождусь.

Чимин не ответил.

Чонгук осторожно положил ладонь рядом с его рукой, не касаясь.

— Даже если тебе придётся вспоминать меня заново.

Он чуть улыбнулся сквозь влажные глаза.

— Я всё равно буду здесь.

Несколько недель прошли почти незаметно.

Чимин уже чувствовал себя гораздо лучше. Он привык к дому, к своему новому распорядку, к тому, что теперь снова может сам заниматься обычными вещами. Иногда он всё ещё уставал быстрее, чем раньше, а головная боль могла появиться после слишком долгого дня, но это случалось всё реже.

Память при этом почти не менялась.

После того единственного странного эпизода больше ничего не возвращалось.

Чимин не знал, что именно тогда увидел. Он никому об этом не рассказал. Даже маме.

Ему просто казалось, что если он начнёт вслух объяснять это ощущение, оно исчезнет окончательно.

Чонгук по-прежнему приходил почти каждый день.

Иногда приносил продукты, иногда кофе, иногда вообще ничего, просто заходил на несколько часов. Они могли сидеть на кухне, смотреть что-нибудь по телевизору или разговаривать.

Сегодня они снова сидели в гостиной.

Чонгук продолжал рассказывать, сидя напротив него в кресле. За последние несколько недель такие вечера стали почти привычными: он приходил, они долго разговаривали, и Чимин постепенно узнавал собственную прошлую жизнь из его рассказов. Чонгук никогда не торопил его и не пытался заставить вспомнить больше, чем могло прийти само. Он просто говорил, иногда улыбался, иногда замолкал, когда какая-то история становилась слишком личной, а Чимин внимательно слушал.

Сейчас он рассказывал о первых тренировках.

— Ты тогда ужасно торопился, — с улыбкой говорил Чонгук. — Я тебе показывал одно движение, а ты пытался сразу сделать десять. В итоге постоянно сбивался.

— Я всегда такой был?

— Когда тебе что-то действительно хотелось, да.

Чимин улыбнулся.

— Значит, ничего не изменилось.

— Не очень.

Чонгук тоже улыбнулся и продолжил:

— А ещё ты всё время задавал вопросы. Причём иногда такие, на которые я вообще не ожидал ответа.

— Например?

— Например, ты однажды спросил, почему я никогда не улыбаюсь на тренировках.

Чимин тихо рассмеялся.

— И что ты ответил?

— Что я тренер, а не клоун.

— Очень в твоём стиле.

Чонгук посмотрел на него и усмехнулся.

— Именно.

Он продолжал рассказывать, но Чимин постепенно перестал следить за словами. Его внимание почему-то всё чаще возвращалось к лицу Чонгука. К его голосу. К тому, как он улыбался, когда вспоминал что-то хорошее.

И вдруг Чимин почувствовал странное желание.

Он сам не знал, откуда оно появилось.

Просто посмотрел на губы Чонгука и тихо сказал:

— Поцелуйте меня.

Чонгук замолчал.

Несколько секунд он просто смотрел на него, будто не был уверен, что правильно расслышал.

— Что?

Чимин немного смутился, но повторил:

— Поцелуйте меня.

Чонгук почувствовал, как внутри всё резко сжалось.