part 50

— Начинаем реанимационные мероприятия.

Внутри снова зазвучали быстрые команды.

— Компрессии.

— Препарат.

— Ещё раз проверяем ритм.

Чонгук стоял у двери и слышал всё.

Каждое слово.

Каждую команду.

Каждую секунду, которая казалась бесконечной.

Он услышал, как врач снова произнёс:

— Ритма нет.

Другой голос ответил:

— Продолжаем.

Чонгук прижал ладонь к двери.

Он больше не думал о том, что нельзя мешать врачам.

Не думал о том, что люди вокруг смотрят на него.

Он просто стоял там, прислушиваясь к происходящему по ту сторону.

— Время клинической смерти зафиксировано.

Эти слова ударили сильнее всего.

Чонгук закрыл глаза.

Клиническая смерть.

Он знал, что это значит.

Сердце Чимина остановилось.

Он больше не жил самостоятельно.

И сейчас врачи пытались вернуть его.

— Продолжаем реанимацию.

— Есть ответ?

— Нет.

— Ещё препарат.

— Компрессии не прекращаем.

Чонгук опустил голову.

— Пожалуйста...

Он сам не заметил, как произнёс это вслух.

— Пожалуйста, Чимин.

В операционной продолжалась борьба.

Минуты тянулись одна за другой.

Чонгук слышал только обрывки фраз.

— Проверяем ритм.

— Пока нет.

— Продолжаем.

— Ещё раз.

Он уже не чувствовал времени.

Ему казалось, что прошло несколько часов.

Потом вдруг прозвучал другой голос:

— Стоп.

Компрессии прекратились.

Чонгук поднял голову.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Затем:

— Есть сердечная активность.

— Пульс?

Пауза.

— Слабый, но есть.

— Продолжаем поддерживать.

Чонгук медленно выдохнул, даже не осознавая, что всё это время задерживал дыхание.

Сердце Чимина снова билось.

После нескольких минут клинической смерти врачи смогли восстановить сердечную деятельность.

Но это не означало, что опасность закончилась.

Наоборот.

Состояние оставалось критическим.

— Давление нестабильное.

— Контролируем кровотечение.

— Продолжаем операцию.

Чонгук отступил от двери и снова сел.

Он не плакал.

Не мог.

Он просто смотрел перед собой, пытаясь осознать услышанное.

Чимин был мёртв несколько минут.

Клинически.

Чонгук слышал, как врачи зафиксировали это время.

Двадцать три сорок семь.

Эта цифра теперь навсегда застряла у него в голове.

Он никогда не забудет её.

Операция продолжалась.

Чонгук уже не пытался смотреть на часы.

Он боялся.

Боялся увидеть двадцать три сорок семь.

Боялся, что время снова остановится.

Он сидел, сцепив пальцы, и смотрел на закрытые двери.

На коже ещё оставались следы крови, которые он не успел нормально смыть.

Кровь Чимина.

Чонгук провёл большим пальцем по ладони и вдруг снова почувствовал тот момент.

Когда поднял его голову.

Когда кровь осталась у него на руках.

Он зажмурился.

— Пожалуйста...

Слова вырвались почти беззвучно.

— Только живи.

Он никогда не молился.

Ни по-настоящему, ни вслух.

Но сейчас ему было всё равно, кому именно он это говорил.

Богу.

Судьбе.

Самому себе.

Кому угодно.

Лишь бы кто-нибудь услышал.

— Пожалуйста, Чимин.

Он опустил голову.

— Я ещё не сказал тебе столько всего.

Голос дрогнул.

— Я ещё не успел...

Он не закончил.

Потому что в этот момент двери операционной открылись.

Чонгук резко поднялся.

Врач вышел в коридор.

На его лице не было облегчения.

Только усталость.

— У него была остановка сердца.

Чонгук застыл.

— Я слышал.

Врач посмотрел на него.

— Вы слышали?

Чонгук кивнул.

— Да. Я слышал... как вы фиксировали время.

На несколько секунд повисла тишина.

— Он был в состоянии клинической смерти, — подтвердил врач. — Сердечную деятельность удалось восстановить.

Чонгук сглотнул.

— Он... умер?

— Нет.

Это слово прозвучало настолько просто, что Чонгук даже не сразу понял его смысл.

— Мы смогли вернуть сердечный ритм. Но состояние остаётся крайне тяжёлым. Есть серьёзная травма головного мозга и кровоизлияние. Сейчас мы продолжаем операцию.

Чонгук медленно кивнул.

— А что будет дальше?

Врач посмотрел ему прямо в глаза.

— Мы не можем сейчас сказать.

— Он может не проснуться?

Врач не стал лгать.

— Такая вероятность есть.

Чонгук закрыл глаза.

Ему казалось, что он только что услышал самые страшные слова в своей жизни.

Но хуже всего было то, что операция ещё продолжалась.

То есть всё ещё ничего не было решено.

Чонгук снова сел.

На этот раз он не пытался держать себя в руках.

Он просто сидел, сцепив пальцы, и смотрел на закрытые двери.

— Ты должен вернуться, — тихо сказал он.

Голос сорвался.

— Слышишь меня?

Конечно, Чимин не мог ответить.

Но Чонгук всё равно продолжал.

— Ты обещал, что утром мы позавтракаем вместе.

Он вытер лицо ладонью.

— Так что ты вернёшься.

За дверью операционной продолжали работать врачи.

А Чонгук впервые за всю свою жизнь понял, что бывают моменты, когда сила, выносливость и привычка терпеть ничего не значат.

Можно было выиграть бой.

Можно было пережить несколько операций.

Можно было заново научиться ходить после разрушенного колена.

Но сейчас он не мог сделать абсолютно ничего.

Он мог только ждать.

И надеяться, что сердце Чимина, которое уже однажды остановилось, всё-таки решит остаться с ним.

Операционная дверь снова закрылась, и Чонгук остался один в коридоре.

Он ещё несколько секунд стоял перед ней, будто надеялся услышать что-нибудь ещё. Любой голос. Любую команду. Любое подтверждение того, что врачи продолжают бороться за Чимина.

Но за дверью снова установилась приглушённая тишина, нарушаемая только редкими звуками медицинской аппаратуры.

Чонгук медленно опустился на стул.

Он уже не чувствовал усталости как обычный человек. Тело просто перестало понимать, что ему нужно. Он не ел, почти не пил, несколько часов не вставал без необходимости и не замечал, как постепенно затекают ноги. Телефон давно разрядился, но Чонгука это даже не волновало.

Он продолжал смотреть на дверь.

За ней был Чимин.

И сейчас этого было достаточно, чтобы не уйти.

Прошёл ещё час.

Потом второй.

Потом третий.

Время на больничных часах двигалось медленно, почти издевательски. Каждые несколько минут Чонгук поднимал взгляд, хотя прекрасно знал, что цифры не изменятся от того, сколько раз он на них посмотрит.

Иногда мимо проходили врачи и медсёстры. Кто-то заходил в операционную, кто-то выходил, коротко переговаривался с коллегами и снова исчезал за дверью.

Чонгук каждый раз поднимался.

Каждый раз надеялся услышать своё имя.

Но чаще всего никто ему ничего не говорил.

Около четвёртого часа ожидания один из врачей наконец вышел.

Чонгук сразу оказался рядом.

— Как он?

Врач посмотрел на него и устало вздохнул.

— Мы продолжаем.

— Но он жив?

— Да.

Чонгук медленно выдохнул.

— Что сейчас происходит?

Врач ненадолго замолчал.

— Кровоизлияние серьёзное. Нам удалось контролировать часть кровотечения, но головной мозг получил тяжёлую травму. Сейчас главное — сохранить жизненно важные функции и не допустить дальнейшего повреждения.

Чонгук внимательно слушал.

— Мы будем поддерживать его состояние медикаментами и аппаратурой. После такой травмы мозгу необходимо максимально щадящее состояние. Поэтому после операции он, скорее всего, останется под глубокой седацией и будет находиться в коме.

Чонгук нахмурился.

— В коме?