𝘊𝘩𝘢𝘱𝘵𝘦𝘳 №4.

Перед прочтением
данной главы, рекомендую
послушать такие песни как:

1) The cinematic orchestra -
to build a home
2) Vision of gideon -
sufjan Stevens

Прошло две недели, которые пронеслись для Марго словно в лихорадочном сне. Жара становилась всё невыносимее, а воздух в больнице - всё плотнее от запаха пота, надежды и той самой карболовой смеси, которую они с Белль гордо называли «спасением».

Каждое утро Марго надевала свою ставшую уже привычной рабочую блузку. Она сидела у кровати маленькой пациентки, которую, как выяснилось, звали Элис. Марго часами держала её за руку, поглаживая тонкие пальчики и рассказывая тихим голосом сказки о далеком Париже, о прохладном дожде и каштанах, чтобы отвлечь ребенка от ноющей боли в заживающей ноге. Элис смотрела на неё своими огромными глазами, в которых страх постепенно сменялся обожанием. Для неё эта бледная девушка с платиновыми кудрями была ангелом, спустившимся в этот ад.

В то же время на другом конце палаты Белль Фокс развернула настоящую войну. Она спорила с Докинзом так яростно, что пациенты на соседних койках невольно притихали.

- Джек, ты снова используешь этот тупой ланцет! - возмущалась Белль, размахивая руками. - Мы же обсуждали, что угол надреза должен быть другим!

- Послушай, Белль, - Джек устало потирал переносицу, сдвинув шляпу на затылок. - У меня за дверью очередь из каторжников с дизентерией и матросов с переломами. Я не могу тратить по три часа на «идеальный угол», который ты вычитала в своих книжках.

За эти две недели многое изменилось. Стена льда между ними медленно таяла. Они перешли на «ты», что в условиях колонии казалось почти интимным, хотя Марго упорно продолжала называть его по фамилии. Было в этом «Докинз» было что-то, что позволяло ей держать дистанцию, не давая себе утонуть в его карих глазах, которые иногда смотрели на неё с неприкрытым восхищением.

- Докинз, - позвала она, не оборачиваясь. - Температура у Элис спала. Твой «варварский» метод зашивания в сочетании с моей кислотой сотворил чудо.

Джек подошел ближе, вставая за её спиной. Марго почувствовала его присутствие кожей. Он больше не казался ей просто нахалом. Она видела, как он работает - быстро, точно, почти не дыша, когда дело касалось жизни и смерти.

- Это не чудо, Марго, - тихо произнес он. - Это ты. Если бы не твой ожог и не твоё упрямство, я бы уже давно отрезал эту ногу и забыл.

В этот момент в палату вошел профессор Райт - пожилой главный хирург, чьё присутствие всегда заставляло Джека выпрямляться, а Белль - замолкать. За ним следовал доктор Снид, хирург помоложе, который вечно смотрел на Докинза свысока, считая его лишь удачливым выскочкой.

- Ну, что тут у нас? - проскрипел Райт, поправляя очки. - Наслышан о ваших экспериментах с химией для полов. Докинз, вы потакаете причудам этих леди?

Снид ехидно ухмыльнулся, осматривая Марго с ног до головы.

- Полагаю, во Франции хирургия - это скорее вопрос эстетики, - бросил он, кивнув на изящную заколку в волосах девушки. - Как мило.

Марго медленно встала. Её рост позволял ей смотреть Сниду почти в глаза. Она расправила плечи, и в этот момент в ней проснулась де Бомон - дочь аристократов и блестящий врач.

- Эстетика, доктор Снид, заключается в том, что у ребенка осталась нога, - её голос был холодным, как парижская зима. - А вопрос медицины здесь в том, почему в вашем отделении смертность от сепсиса выше, чем в полевом лазарете при Ватерлоо.

Джек едва сдержал смешок, прикрыв рот ладонью. Фейгин, который терся где-то в тенях коридора, довольно хмыкнул.

- Остра на язык наша француженка, а, Плут? - прошептал старик, подмигивая Джеку.

- Заткнись, Фейгин, - шикнул тот, но глаза его сияли.

Вечером, когда суета в госпитале немного утихла, Марго вышла на задний двор, чтобы подышать. Она чувствовала себя опустошенной. Рука, где был ожог, всё еще немного зудела под повязкой. Она смотрела на закат, который окрашивал небо в цвета крови и золота, когда услышала шаги.

- Ты сегодня была великолепна, - Джек прислонился к стене рядом с ней. Он снял шляпу, и вечерний ветер перебирал его светлые кудри. - Снид тебя теперь до смерти будет ненавидеть.

- Одним врагом больше, одним меньше, - Марго устало улыбнулась, поправляя воротник своей светлой рубашки. - В Париже меня ненавидели за то, что я женщина. Здесь - за то, что я умнее. К этому привыкаешь.

- Ты не просто умнее, - Джек сделал шаг к ней. Расстояние между ними сократилось до опасного. - Ты... ты другая. Белль борется за право быть врачом, потому что это её мечта. А ты - врач до кончиков пальцев. Это твоя суть.

Марго посмотрела на него. В тусклом свете фонарей Доукинс выглядел иначе - не как дерзкий хирург или Плут из рассказов Фейгина, а как человек, который тоже очень сильно устал притворяться.

- Докинз... - она хотела сказать что-то колкое, но слова застряли в горле.

- Назови меня по имени, Марго. Хотя бы раз.

Она помедлила, чувствуя, как внутри всё замирает. Её взгляд упал на его губы, затем снова на глаза.

- Джек, - прошептала она. Имя ощущалось на языке странно, сладко и пугающе.

Он улыбнулся - не той своей обычной ухмылкой, а мягко и искренне. В этот момент Марго поняла, что её «отпуск» в Австралии превращается в нечто гораздо более опасное и сложное, чем просто визит к родственникам. Она приехала сюда, чтобы сбежать от медицины и мужчин, которые её не ценили, но нашла здесь самое грязное место на земле, где медицина была искусством, а один конкретный мужчина заставлял её чувствовать себя живой.

- Нам пора возвращаться, - первой нарушила тишину Марго, хотя ей меньше всего хотелось уходить. - Белль, наверное, уже обыскалась меня. Она хочет обсудить новую статью о свойствах эфира.

- Конечно, - Джек отступил, снова надевая шляпу и маску самоуверенности. - Иди. Но помни, Марго де Бомон... завтра у нас сложная операция. И мне понадобится твоя «эстетика».

Марго шла по темным улицам Порт-Джексона, придерживая подол небесно-голубого платья, которое она надела для возвращения домой. Она знала, что завтра снова наденет свою рабочую блузку, снова возьмет за руку маленькую Элис и снова будет слушать споры Белль с Докинзом до хрипоты.