Глава 4

Пятничное утро с самого начала решило проверить нервную систему Лилит на прочность. За полчаса до открытия сменная напарница прислала сбивчивое голосовое сообщение: высокая температура, сильный кашель и искренние мольбы о прощении. Лилит осталась в кофейне одна. В обычный день это не стало бы катастрофой, но сегодня на улице зарядил промозглый, ледяной осенний дождь с порывистым ветром. Город погрузился в серую сырость, и сотни замерзших, раздраженных прохожих устремились в «Уютный Угол» за единственным спасением — горячим кофе.

К десяти утра в зале яблоку негде было упасть.

Очередь выстроилась от самой барной стойки до входной двери. Шумели голоса, капала вода с зонтов, форсунка капучинатора визжала практически без перерыва, а дисплей кассового аппарата пищал, принимая бесконечные платежи. Лилит крутилась за стойкой как белка в колесе. Капельки пота выступали у неё на висках, каштановые волосы, обычно аккуратно уложенные, выбились из-под заколки и липли к вискам и шее.

— Девушка, ну сколько можно? Я опоздаю на совещание! — раздраженно буркнул крупный мужчина в мокром пальто, нервно постукивая дорогой часами по деревянной стойке. — Я заказывал большой раф с ванилью пять минут назад!

— Простите, пожалуйста, я делаю всё максимально быстро, — сбивчиво пролепетала Лилит, ощущая, как паника ледяными когтями сжимает её горло. Руки дрожали. Она наливала сироп в питчер, параллельно взбивая молоко для флэт уайта и пытаясь вспомнить, какой чек принадлежит женщине в красном шарфе.

Ей казалось, что стены кофейни сжимаются, а душный, наполненный гулом воздух выкачивают из помещения. Сердце колотилось в груди со скоростью парового молота, и Лилит была на грани того, чтобы просто расплакаться прямо за кассой от собственной беспомощности.

Именно в этот момент над дверью звонко, разрезая гул толпы, запел медный колокольчик.

Лилит на секунду подняла глаза, вытирая паровик, и обомлела.

В кофейню вошел Валера. Но вошел не просто так. Подмышкой он с гордым видом тащил огромный, монструозный системный блок серебристого цвета, утыканный кулерами и прозрачными стеклянными панелями. Позади него на ремне болталась его неизменная сумка с инструментами. Выглядел он так, будто только что сбежал с выставки передовых компьютерных технологий.

Оценив обстановку одним быстрым, внимательным взглядом карих глаз из-за темной оправы очков, Валера мгновенно понял всё: и отсутствие второго бариста, и закипающую панику Лилит, и висящее в воздухе раздражение толпы.

Его взгляд задержался на взволнованном лице девушки, скользнул по её тяжело вздымающейся груди под зеленым фартуком и наполнился такой концентрированной, теплой уверенностью, что у Лилит мгновенно перехватило дыхание.

— Так, граждане страждущие! Разрешите пройти спецтранспорту с тяжелобольным пациентoм! — громко, раскатисто объявил Валера, непринужденно протискиваясь сквозь очередь.

Гул в зале на мгновение затих. Несколько человек удивленно обернулись.

— Мужчина, вообще-то тут очередь! — возмутился тот самый нервный клиент в пальто.

Валера замер рядом с ним, опустил громоздкий системный блок на пол у края стойки с тяжелым гулом и изящным, привычным жестом поправил очки на переносице. На его губах заиграла широкая, харизматичная улыбка.

— Уважаемый, я абсолютно с вами согласен. Очередь — это святое, — произнес Валера своим бархатным, глубоким баритоном, оборачиваясь к залу. — Но давайте посмотрим правде в глаза. Перед нами прекрасная девушка, которая сейчас в одиночку держит оборону против целой армии кофеманов. Если мы продолжим на неё давить, её нежное сердце не выдержит, кофемашина взорвется, и мы все останемся без кофеина до конца дня. Вы готовы к такому апокалипсису?

Кто-то в хвосте очереди тихо хмыкнул. Несколько девушек заулыбались, разглядывая высокого, широкоплечего брюнета с открытым взглядом.

— Я, например, притащил сюда вот этого пятнадцатикилограммового монстра, — Валера ласково погладил системный блок по металлическому боку. — И поверьте, он умирает от жажды еще сильнее, чем вы. Но я терпеливо жду! Поверьте, лучший кофе в городе стоит пяти минут ожидания. Давайте сделаем глубокий вдох, перестанем капать на нервы нашему главному спасителю и просто насладимся моментом.

Напряжение, висевшее в воздухе, лопнуло как мыльный пузырь. Люди начали переглядываться, кто-то засмеялся. Мужчина в пальто смущенно кашлянул, опустил руку с часами и пробормотал:
— Ну... ладно. Главное, чтобы раф был горячим.

— Будет гореть, как моё сердце при виде этой кофейни, гарантирую! — с готовностью подхватил Валера, подмигивая мужчине.

Лилит стояла за стойкой, боясь перевести дыхание. Волшебство, с которым этот мужчина за тридцать секунд разоружил взвинченную толпу, казалось невероятным. Но больше всего её поразило то, как он это сделал — легко, с юмором, без единой капли агрессии.

Валера повернулся к ней. Напряжение в его собственной фигуре испарилось, оставив лишь привычную расслабленную грацию. За линзами очков его карие глаза лучились мягким, заговорщическим светом.

— Служба психологической поддержки прибыла в полном составе, — тихо, так, чтобы слышала только она, проговорил он, перегибаясь через стойку. — Вдыхай, Лилит. Выдыхай. Ты справляешься отлично. А я пока поработаю твоим конферансье.

— Спасибо... — выдохнула она, чувствуя, как от его низкой интонации по спине пробегает горячая волна. — Я... я думала, меня сейчас разорвут.

— Никто тебя не разорвет, пока я рядом, — емко и весомо ответил он, и в его тоне прозвучала такая истинно мужская покровительственная сила, что у Лилит сладко сжалось сердце. — Работай спокойно. Я никуда не спешу.

Следующие двадцать минут превратились в удивительный перформанс. Валера остался стоять у края стойки, развлекая очередь разговорами. Он травил байки из своей практики компьютерного мастера, шутил с клиентами, комментировал погоду за окном и мягко перенаправлял внимание людей на себя, давая Лилит возможность работать в комфортном темпе. Зал наполнялся смехом и дружелюбным гулом.

Лилит постепенно пришла в себя. Движения её рук снова стали точными и уверенными. Но каждый раз, когда она брала новый стаканчик или нажимала на кнопку пролива, её взгляд невольно возвращался к Валере.

Она рассматривала его, не в силах оторваться. То, как плотная ткань темно-серой водолазки обтягивала его мощную грудь и спину, когда он наклонялся к своему системнику. То, как уверенно и красиво двигались его сильные пальцы, когда он снимал очки, чтобы протирать линзы специальной салфеткой. Без очков его лицо казалось более хищным, открытым и безумно привлекательным. Взгляд становился тяжелым, почти обжигающим.

Лилит ловила себя на том, что её дыхание становится прерывистым, а по телу разливается густая, тягучая нега. Мысли невольно уплывали в откровенные фантазии: что было бы, если бы кофейня сейчас опустела, а Валера закрыл дверь изнутри на засов? Что, если бы эти сильные руки, которые с такой легкостью подняли тяжелый компьютер, подхватили её за бедра и усадили прямо на эту полированную деревянную стойку?

От этой внезапной картины Лилит судорожно сжала край фартука. Ей стало невыносимо жарко.

Наконец, поток клиентов иссяк. Последний посетитель, довольный и улыбающийся, вышел на улицу, звякнув колокольчиком. В зал вернулась благословенная тишина.

Лилит тяжело оперлась ладонями о стойку, переводя дух.

Валера медленно подошел к ней. Он больше не шутил. В его взгляде за стеклами очков проступила темная, глубокая чувственность, от которой у девушки снова задрожали колени.

— Ты как, жива, герой? — тихо спросил он, останавливаясь напротив.

— Благодаря тебе — да, — искренне ответила Лилит, подняв на него свои зеленые глаза. В них читалась такая глубокая, безграничная благодарность, что Валера на мгновение сжал челюсти, борясь со вспыхнувшим внутри порывом.

— Тогда, может, напоишь спасителя? — уголок его рта пополз вверх. — Я заслужил свой двойной эспрессо с нежностью?

— Ты заслужил вечную бесплатную подписку на любой кофе в этом заведении, — улыбнулась Лилит.

Она повернулась к кофемашине. На этот раз она готовила напиток с особой трепетностью. Каждое движение было наполнено любовью к своему делу и желанием отблагодарить мужчину, который стал для нее настоящим рыцарем в этой хаотичной ситуации. Она сделала для него идеальный двойной эспрессо в плотном одноразовом стаканчике с собой — ведь он пришел с тяжелой техникой и явно собирался дальше по делам.

Лилит накрыла стаканчик крышкой, взяла его в руки и повернулась к Валере.

Он стоял вплотную к стойке, почти касаясь грудью деревянного бортика.

— Ваш кофе, Валера, — прошептала она, протягивая ему стаканчик обеими руками.

Валера не стал сразу брать стакан. Вместо этого его крупные, горячие ладони обняли её тонкие пальцы вместе с картонным стаканом.

Это прикосновение было долгим, неторопливым и невероятно откровенным. Его широкие ладони полностью накрыли её кисти. Кожа к коже. Лилит ощутила сухую, приятную шершавость его подушечек пальцев, мозоли от инструментов и концентрированное, живое тепло, исходящее от его тела.

Девушка судорожно, со свистом втянула воздух сквозь приоткрытые губы. По её венам словно пустили раскаленный воск. Волны сильного, неотвратимого возбуждения прошили всё тело от кончиков пальцев прямо в низ живота. Колени окончательно стали ватными, и Лилит подалась вперед, удерживая равновесие только благодаря его рукам.

Валера не отпускал её пальцы. Он слегка сжал их, заставляя её поднять голову.

Их взгляды встретились. Расстояние между их лицами сократилось до опасных двадцати сантиметров. За линзами очков его зрачки были расширены до предела, почти скрыв карию радужку. Валера смотрел на её дрожащие, слегка влажные губы с такой дикой, голодной страстью, что Лилит показалось: еще секунда — и он перелезет через стойку и впьется в них сжимающим поцелуем.

— Лилит... — его голос прозвучал сдавленно, с тяжелой, вибрирующей хрипотой, от которой у нее по коже побежали крупные мурашки. — Ты даже не представляешь, как тяжело держивать себя в руках, когда ты так смотришь.

— Как... смотрю? — прошептала она, чувствуя, как пульс бешено колотится прямо в висках.

— Так, будто хочешь, чтобы я забрал тебя отсюда прямо сейчас, — его большой палец медленно, с легким нажимом провел по её тыльной стороне ладони, заставляя девушку вздрогнуть от дикого всплеска чувственности.

Он нежно отнял стаканчик из её ослабевших пальцев, но свою вторую руку не убрал. Вместо этого его длинные пальцы плавно скользнули вверх по её предплечью, задерживаясь на сгибе локтя. Прикосновение было невесомым, но от него всё тело Лилит затрепетало.

— Спасибо за кофе, — произнес Валера, слегка понизив тон. — Но я проторчал с тобой почти час и совершенно выбился из графика. Придется нагонять.

Он сделал шаг назад, разрывая физический контакт, и Лилит мгновенно почувствовала острую, почти физическую холодную пустоту там, где только что были его руки.

Валера подхватил с пола свой тяжеленный системный блок той же рукой, словно тот ничего не весил, перекинул сумку через плечо и улыбнулся — на этот раз той самой привычной, теплой и немного лукавой улыбкой.

— До завтра, Лилит. И пообещай, что больше не будешь паниковать. Я всегда где-то рядом.

Он повернулся и направлялся к выходу. За ним закрылась дверь, звонко звякнул медный колокольчик, и кофейня снова погрузилась в тишину.

Лилит стояла у стойки, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Внутренний пожар не утихал. Ей потребовалось несколько минут, чтобы просто заставить свои ноги двигаться.

Она подошла к краю стойки, чтобы протереть место, где только что стоял его тяжелый компьютер, и внезапно замерла.

На полированном дереве, прямо там, где только что лежал его локоть, лежала небольшая черная флешка на кожаном шнурке. И под ней — опять салфетка.

Лилит дрожащими пальцами подняла бумагу. На ней ровным, уверенным почерком Валеры было написано:

«Забыл у тебя флешку со спасенными данными важного клиента. Без нее мне конец. Освобождаюсь в восемь вечера. Придется тебе отдать её лично — принеси к скверу за кофейней, я буду ждать. И это не обсуждается, бариста».

Лилит сжала флешку в ладони. Металл накопителя был еще теплым от его кармана. Сердце в груди совершило безумный кувырок, а внизу живота снова распустился горячий узел.

Восемь вечера. Их первая встреча вне стен кофейни. И пути назад уже не было.