Глава 10

Агнета сидела в машине Эммы, была тишина.
Она взяла телефон и написала родителям короткое сообщение:

«Меня уволили из отеля. Мы с Эммой идём запивать горе. Не волнуйтесь, всё хорошо».

Ответ пришёл почти мгновенно. Мама скинула фото , их собака Юли сидела на диване, надув пузырь из соплей. Пузырь был прозрачный, круглый, почти идеальный. Собака выглядела умиротворённо, будто это было её главное достижение в жизни. Под фото была подпись: «Юли тоже расстроена, но мы верим в тебя! И вон какую красоту вырастила!»

Агнета улыбнулась и отправила в ответ поцелуйчик.

Эмма, сидевшая за рулём, украдкой бросила на неё взгляд, но ничего не сказала. Всю дорогу до бара девушки молчали. Тишина была тягучей, но не неловкой ,скорее усталой. Каждая переваривала события дня.

Агнета заметила, что Эмма одета как-то непривычно. Обычно подруга щеголяла в кислотных колготках, ярких шортах, шляпах с перьями и прочих безумствах. Сегодня на ней были чёрные кожаные штаны и белая футболка. Без единого пятна. Без единой нашивки. Без даже намёка на павлиньи перья.

— Судя по твоему наряду, — сказала Агнета, нарушая молчание, — У тебя кто-то умер?

Эмма смерила подругу грозным взглядом, но в нём не было привычного огня. Скорее усталость.

— Я собиралась за пару минут, — ответила она, и голос прозвучал жалобно, почти по-детски. — У меня не было времени искать наряд.

Агнета заметила, что подруга закусывает губу , так она делала всегда, когда нервничала или пыталась сдержать слёзы. Её пальцы нервно стучали по рулю ,раз, два, три, четыре, снова.

— Эмма, — сказала Агнета мягко, но настойчиво, — Рассказывай.

Девушка повернулась к ней. И Агнета увидела, как на глазах подруги навернулись слёзы — настоящие, крупные, которые она пыталась сдержать, но они всё равно катились по щекам, оставляя влажные дорожки.

— Агнета, — прошептала Эмма, шмыгнув носом, — Прости меня! Это из-за меня тебя уволили! Я правда думала, что помогаю тебе! Я думала, что если устрою тебя в отель, если скажу, что ты знаешь арабский, если всё сделаю за тебя , то ты наконец поверишь в себя! А я только всё испортила! Как всегда!

Она всхлипнула громко, по-детски, размазывая слёзы по лицу.

Агнета молча погладила её по плечу. Не говорила «всё хорошо», не говорила «ты не виновата». Просто гладила её медленно, успокаивающе, пока подруга не перестала трястись.

— Я больше никогда не буду ничего придумывать, — выдавила Эмма, шмыгая носом. — Никаких планов, никаких гениальных идей. Только то, что ты скажешь. Честно.

— Заметано, — тихо сказала Агнета.

Они приехали в бар.

Агнета вышла из машины, подняла голову и округлила глаза.

Ярко-неоновая вывеска слепила с расстояния в десять метров. Она была огромной, розовой, с надписью, которая извивалась как змея. Внизу светилась маленькая, почти незаметная табличка: «Only for the brave». И ниже радужный флажок.

Это был бар для геев.

Эмма высунула кончик языка и слегка улыбнулась, глядя на вывеску. Слёзы на её лице уже высохли, оставив только следы туши под глазами.

— Почему мы здесь? — спросила Агнета.

Эмма цокнула языком, как делала всегда, когда считала вопрос глупым.

— Потому что это третий бар в списках города, — сказала она. — И один из лучших. Атмосфера, музыка, кухня , всё на высшем уровне. И тем более, птичка, давай расширять свой кругозор.

Она взяла Агнету под руку и потащила вперёд , уверенно, быстро, так, что та едва успевала перебирать ногами.

Охрана на входе ,высокий парень с длинными волосами и татуировкой на лице , приветливо им улыбнулся. Широко, открыто, будто они были давними друзьями .

— Добро пожаловать, леди, — сказал он низким басом.

На этом их доброта кончилась.

Внутри, за дверью, стояли ещё двое вышибал , накачанные, в чёрных футболках, с одинаково каменными лицами. Они начали осматривать девушек так, будто те были куры на гриле .Медленно, с ног до головы, и обратно. Каждый сантиметр кожи, каждая складка одежды, каждая деталь.Крутили девушек в разные стороны .

Агнета почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она даже зажмурилась на секунду.

Наконец, спустя, казалось, вечность , хотя на самом деле прошло не больше минуты , их проводили к свободному столику. Время близилось к вечеру, поэтому народу было немного. Гости только начинали подтягиваться ,кто-то с бокалами, кто-то с сигарами, кто-то в обнимку с партнёром.

Агнета огляделась и замерла.

Внутри было безумно красиво. Как в дорогих голливудских фильмах, где каждая деталь продумана до мелочей. Интерьер был выполнен в мягких, светло-жемчужных тонах. Кремовые стены, белые колонны, бархатные диваны цвета слоновой кости. Ничего лишнего. Только роскошь. Только элегантность.

— Эмма, — прошептала Агнета, не веря своим глазам, — Здешние мужчины выглядят лучше, чем я.

Подруга хмыкнула, но в голосе не было злости , только усталая ирония.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказала она. — А вот я сегодня выгляжу хуже дешёвого тайского трансвестита.

Агнета фыркнула. Подруги переглянулись и улыбнулись ,обе сразу, будто сговорились. Напряжение наконец-то начало отпускать.

Официант — высокий, стройный, с идеально зачёсанными назад волосами принёс меню в кожаном переплёте. Его форма была светло-бежевой, идеально выглаженной, без единой складки. На груди маленький серебряный значок с именем «Элиас».

— Добрый вечер, дамы, — сказал он немного писклявым голосом. — Что будете?

— Два горячих блюда, — сказала Эмма, даже не глядя в меню. — И бутылку вишнёвой настойки.

— Стейк, — добавила Агнета. — Самый жирный, какой есть.

Официант кивнул, записал и удалился.

Девушки снова замолчали. Напряжение то пропадало, то появлялось снова ,как волны в море. Они сидели друг напротив друга, глядя на пустые бокалы.

— Эмма, — сказала Агнета, наконец нарушая тишину. — Ты не виновата. Хватит уже. Нашим молчанием можно еду резать.

Подруга подняла взгляд. В глазах всё ещё стояли слёзы, но уже не такие свежие.

— И вообще, — добавила Агнета, пытаясь разрядить обстановку, — Чтобы больше я тебя в обычной одежде не видела. Мне нужна моя сумасшедшая Эмма с павлиньими перьями и кислотными колготками. А не эта... серая мышь.

Эмма наконец улыбнулась ,искренне, широко. Слёзы высохли окончательно.

— Договорились, — сказала она.

На удивление быстро принесли еду и выпивку.

Настойка была вишнёвой, тёмно-рубиновой, с лёгким ароматом миндаля. Агнета разлила её по рюмкам, и они чокнулись без тоста, без слов, просто «за всё».

Вечер перестал быть томным.

Агнета с аппетитом первобытного человека набросилась на жирный стейк. Мясо было идеально прожаренным, с кровью, таяло на языке. Она отрезала огромные куски и отправляла их в рот, не жуя, почти глотая.

Эмма не отставала ,запихивала в рот очередную порцию шашлыка из баранины, причмокивая и облизывая пальцы.

Настойка исчезла так же быстро, как появилась .Бутылка опустела за двадцать минут.

Подруги опьянели. Глаза блестели, щёки раскраснелись, движения стали более плавными.

— Эммммааааа, — протянула Агнета, облизывая жирные пальцы. — Я уже столько денег тебе должна... Я даже считать боюсь.

— Птичка, — ответила Эмма, залпом допивая остатки настойки. — Успокойся. На то я и друг, чтобы кормить, поить и любить тебя. И не давать тебе умереть с голоду. Или от одиночества. Или от глупости.

Агнета послала ей воздушный поцелуй.

Потом опустила руку и заметила, что пальцы испачканы жирной едой. Она перевела взгляд на лицо , и, кажется, на щеке тоже что-то блестело.

Она начала искать глазами салфетки. Они стояли на правом дальнем углу стола, в пластиковом держателе. Неудобно. Очень неудобно.

Агнета встала, потянулась за ними и в этот момент резко погас свет.

Она обернулась. Бар был просто забит людьми. Они даже не заметили, как это произошло . Пока ели, пока пили, пока обсуждали увольнение, зал заполнился до отказа.

Свет направили к сцене.

Рядом с ней стояли две статуи мужских фигур .Обнажённые, мраморные, совершенные. Они были в натуральную величину, и каждая мышца была проработана с хирургической точностью. Статуи гладили друг друга по телу , медленно, чувственно, будто живые.

Послышалась громкая музыка. Басы ударили по ушам так, что Агнета почувствовала вибрацию в груди.

На сцену выкатили бассейн в форме бокала. Он был прозрачным, сделанным из толстого пластика. Внутри него вода, подсвеченная снизу голубым светом.

И внутри бассейна мужчина.

Он двигался как змея. Такое ощущение, что у него вообще не было костей . Его тело изгибалось, перетекало, скользило по воде. Мышцы переливались под светом, капли воды стекали по рельефному прессу, по широкой груди, по мощным рукам.

На нём была кожаная портупея , чёрная, блестящая, обтягивающая торс. И пожарные чёрные трусы, которые сидели так плотно, что Агнета невольно отвела взгляд.

Он повернулся спиной и шлёпнул себя по заднице.

Зал запищал — ну, если мужские возгласы можно назвать писком. Раздался свист, крики, аплодисменты.

Агнета смогла наконец отвести взгляд от красавца ,это было нелегко, и снова потянулась за салфетками.

Свет снова погас.

— Да вы издеваетесь! — возмутилась она.

Эмма начала заливисто хохотать , уткнувшись лицом в стол.

— Да будь грязной! — прокричала она сквозь смех. — В темноте всё равно не видно!

Потом свет включился и снова выключился. И так несколько раз. Стробоскоп, который вышибал мозг.

— Что за ад для эпилептиков?! — заорала Агнета, прикрывая глаза рукой.

Она решила на ощупь ориентироваться на столе . Нащупать салфетки, вытереть лицо, привести себя в порядок.

И в следующую вспышку света она застыла.

На сцену вышли новые танцоры. И одного из них она узнала сразу.

Эдвин.

В этот раз он был прикрыт просто одним полотенцем . Белым, махровым, которое держалось на его упругих больших бёдрах на честном слове. Каждое движение угрожало тем, что полотенце упадёт.

Агнета тут же вспомнила, какой был на ощупь его член ,той ночью в стриптиз-клубе, когда она засунула руку в его трусы. Рука машинально сжалась, вспоминая текстуру.

— Вспомни дерьмо... — прошептала Эмма. — Хотя мы его сегодня не вспоминали.

Агнета не отрываясь смотрела на сцену. Эдвин был без маски. Его лицо ,теперь точно будет с ней надолго.

Очень надолго.

— Эмма, — простонала Агнета, — ну почему он такой красивыыыыыыыыый?

Подруга кивнула в знак одобрения.

И в этот момент их взгляды встретились. Эдвин смотрел прямо на неё. А потом слегка улыбнулся и засмеялся. Беззвучно, одними глазами.

Агнета обиженно повернулась к Эмме.

— А чего это он смеётся?!

— Птичка, — сказала Эмма, указывая пальцем на лицо подруги, — У тебя рот и часть щеки в соусе. Ты похожа на вампира после обеда.

Агнета быстро отвернулась, села на место и со злостью наконец схватила салфетки. Вытерлась яростно, почти до красноты.

— Эмма, — сказала она, глядя на пустую бутылку. — Я проклята?

Эмма залпом выпила ещё рюмку ,откуда она взялась, Агнета не поняла.

— Не думаю, — ответила подруга. — Просто почему-то Вселенная тебя испытывает. Но знаешь, что я тебе скажу?

— Что?

— Хотя бы сегодня, если выпадет шанс ,не упусти его.

— Какой шанс? — Агнета закатила глаза. — Я второй раз его вижу, и второй раз я как чмо.

— А может, ему нравятся чмо? — ухмыльнулась Эмма.

Агнета закатила глаза ещё сильнее.

На сцене тем временем разворачивалось шоу. Гул восторженных голосов ,в основном мужских ,перебивал музыку. Некоторые танцоры приглашали зрителей на сцену и танцевали с ними приват на стуле. Другие ,и среди них был Эдвин , просто двигались у своих шестов, не вступая в контакт с публикой.

— Эмма, — спросила Агнета, наклонившись к подруге, — А если он гей?

Эмма внимательно уставилась на него. Её взгляд был как рентген .Так смотрят врачи, когда знают, что пациент врёт.

— Неа, — вынесла она вердикт. — Смотри, он просто стоит как бы для массовки. Его задача быть красивым фоном. И мужчины не вызывают у него интереса. Смотри, как он стоит .Корпус развёрнут к залу, ноги расставлены, взгляд... он выбирает. Но не мужчин.

Агнета тоже решила проверить своим пьяным зрением. Но так и не поняла, как Эмма пришла к такому выводу.

Танцоры работали на максимум. Пачки денег летели в них как конфетти .Купюры падали на сцену, на шесты, в трусы.

— Эмма, — задумчиво сказала Агнета, — Если я протиснусь ближе к сцене, я смогу собрать пару тысяч?

— Попробуй, — рассмеялась подруга. — Но думаю, тебя и близко не пропустят к красавчикам. Там прям борьба за место в первых рядах.

Агнета обиженно надула губы.

— Птичка, — Эмма вдруг посерьёзнела, — А тебе не кажется, что в последнее время ты слишком часто сталкиваешься со своей любовью? Может, это знак?

— О великая прорицательница, — парировала Агнета, — У тебя прыщ вылез на лице. Может, это тоже знак? Скоро будет благоприятное известие?

Эмма показала Агнете средний палец.

— Проводник вселенной — спросила Агнета, переводя дух, — А как мы поедем домой?

Подруга непонимающе выгнула бровь.

— Ты же выпила.

— А что, — Эмма пожала плечами, — Кроме моей машины, в городе нет других средств передвижения? Такси, птичка. Такси. А машину оставлю здесь на парковке. Ничего страшного.

Агнета вновь повернула голову к сцене в поисках своей одержимости. Но его там не было. Эдвин исчез.

Расстроившись, она взяла телефон. Там было уведомление из отеля: «Денежные средства за отработанные дни не выплачиваются. Они пошли в счёт штрафа. Вакансии отеля для вас в дальнейшем закрыты».

Она уронила телефон на стол.

— Когда уже будет всё хорошо, — прошептала она своему отражению в чёрном экране.

Вдруг за спиной она увидела что-то белое. Резко развернулась и лицом въехала в пах Эдвина.

— Ой, — выдохнула Агнета, чувствуя, как её лицо уткнулось во что-то твёрдое, обёрнутое махровой тканью.

Мужчина скрючился от боли. Агнета потерла свой лоб, а Эмма опять начала громко смеяться.

— Мистер Эдвин, — сказала она, не скрывая веселья, — Скажите честно, в школе вы ставили много двоек Агнете, и поэтому она вам мстит?

Мужчина выпрямился, вернув самообладание на лицо. Он поправил рукой полотенце, которое сползло почти до опасного уровня.

Агнета разлепила глаза и уставилась на его пах . Член аккуратно выпирал сквозь матовую ткань.

— Вы реально голый? — спросила она.

Эдвин улыбнулся ,той самой улыбкой, от которой всё внутри переворачивалось.

— Я вообще подошёл поздороваться, — сказал он. — Но ты даже этот пустяковый жест сделала незабываемым.

Его голос бархатистый, хриплый, с нотками смеха ,разлился по ушам девушки, как тёплый мёд.

Он выглядел как бог. Сошедший к грешным людям. Агнета чувствовала себя жалкой и одновременно самой желанной на свете.

Эдвин оглядел стол. Его взгляд остановился на пустой бутылке вишнёвой настойки.

— Что-то отмечаете? — спросил он.

Агнета выдернула подбородок, пытаясь придать лицу серьёзное выражение.

— Меня уволили спустя два дня работы, — сказала она. — Мой новый антирекорд.

Эдвин поднял брови в удивлении.

— И что же ты там устроила?

— Почему сразу «я»? — возмутилась Агнета.

— Агнета, — он сделал шаг ближе, — Ты можешь устроить апокалипсис, ничего не делая. Я уверен, что ты что-то сделала.

Девушка расплылась в улыбке. Её имя ,произнесённое его губами , звучало как музыка.

Она не хотела признаваться в своём позоре, но язык не слушался. И она пересказала свою историю . Про арабскую делегацию, про наушник, про мужчину, который схватил её за подбородок, про то, как она толкнула его, и он упал на свой же чемодан.

Эдвин слушал внимательно. На секунду на его лице появилось то самое выражение школьного учителя, который слушает твой ответ у доски , серьёзное, оценивающее.

Агнета ожидала, что он будет смеяться. Или скажет, что она полная неудачница. Или пожалеет.

Вместо этого он сказал:

— У нас менеджер ушла в декрет. Не хочешь попробовать поработать?

Агнета молча смотрела на него. Широко раскрытыми глазами.

Эмма незаметно под столом протянула руку и ущипнула её за бедро, сильно, почти до синяка.

Агнета проморгалась.

— Вы вообще слушали мою историю? — спросила она. — Рок безработицы идёт за мной по пятам! Не боитесь, что, как только я к вам выйду, вы распадётесь? Или я устрою опять какое-нибудь шоу и опозорю вас?

Эдвин ухмыльнулся. И это было чертовски сексуально.

— Агнета, — сказал он, — Я буду помогать тебе.

В эту же секунду он взял у проходящего хостеса ручку ,и на салфетке записал номер телефона и адрес. Протянул девушке.

Агнета взяла салфетку. На секунду их пальцы соприкоснулись. Его кожа была горячей ,обжигающе горячей, как если бы он только что стоял под софитами.

— Завтра приезжай к девяти вечера на этот адрес, — сказал он.

Агнета удивлённо уставилась на него.

Эдвин подошёл ещё ближе. Пальцем стёр у неё остатки соуса с губы и облизнул его. Медленно, смакуя.

В такт этому движению его член дёрнулся под полотенцем , совсем чуть-чуть, но девушки заметили .

Эмма пребывала в титаническом восторге. Её глаза сияли, как у ребёнка, которому только что купили всю кондитерскую.

Агнета открыла рот в изумлении.

Эдвин широко улыбнулся ,той улыбкой, которая обещала многое.

— Думаю, будет весело, — сказал он. — До встречи, разноглазка.

Он развернулся и быстрыми шагами двинулся за кулисы. Полотенце колыхалось на его бёдрах, открывая вид на идеальные ягодицы.

Агнета смотрела ему вслед. Эмма смотрела на неё.

Девушки молчали долго. Агнета — в ужасе. Эмма — в восторге.

— Птичка, — наконец выдохнула Эмма. — Вселенная открыла для тебя другие двери!

Агнета всё так же ошарашенно сжимала салфетку. Пальцы дрожали.

— Ну на этот раз не нужен арабский! — Эмма засмеялась.

Агнета улыбнулась — неуверенно, но искренне.

— Михрада или как там...

— И ещё, птичка, — Эмма наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шёпота, — Эдвин сто процентов тебя кадрит.

— А что, если он просто хочет переспать со мной и всё? — спросила Агнета. — Что, если я ему просто очередная поклонница?

— Значит, — Эмма пожала плечами, — Ты получишь по максимуму удовольствия и отпустишь его. Научись не расписывать ещё даже не начавшуюся главу.

Агнета сфотографировала салфетку и отправила в семейный чат. Под фото подписала: «Меня пригласили на работу менеджером в стриптиз-клуб. Иду».

В ответ пришёл полнейший восторг от матери ,смайлики, сердечки, поцелуйчики. И строгое наставление от отца: «Не вздумай пить на рабочем месте и улыбайся».

Агнета убрала телефон в карман. В голове был бардак.

Неужели жизнь действительно расписала всё изначально? Неужели нет права выбора? Или он есть, но всё равно , не в зависимости от него ,ты идёшь по своему плану судьбы?

Мысленную тираду прервала Эмма:

— Птичка, пора сматываться. Ты вон уже глазами водишь.

Они расплатились, вышли и вызвали такси.

Уже дома Агнета заметила, что всё время не выпускала салфетку из рук. Она смотрела на неё , на неровные буквы, на чёткие цифры, на адрес, который обещал новую жизнь.

Эдвин.

Он прекрасен.

Агнета сняла с себя одежду, не стала идти в душ и просто завалилась на кровать. Глаза закрылись сразу.

И во сне она снова видела его. Эдвин стоял рядом, наклонялся к ней, пальцем стирал с её губ воображаемый соус и облизывал. Снова и снова. И его член дёргался в такт каждому движению. Она рукой вновь сжимала его .

Она просыпалась, засыпала снова и снилось одно и то же.

Эдвин. Его руки. Его голос.

Его обещание.