Глава 7

Слова танцора повисли в воздухе, тяжёлые, как мокрое покрывало.

«Не красиво было бы с моей стороны танцевать перед бывшей ученицей».

Агнету будто бы окатили холодной водой. Алкогольный туман в голове рассеялся мгновенно, оставив после себя кристально чистое осознание и панику. Эмма только и делала, что глупо хлопала глазами, переводя взгляд с подруги на танцора и обратно.

Танцор увидел их замешательство и начал смеяться. Смех у него был бархатистый, тёплый, подстать его внешности. Такой смех бывает у людей, которые видели в этой жизни всё и ничему не удивляются.

Агнета судорожно пыталась вспомнить его лицо. Она шарила в закоулках памяти, вытаскивая на свет обрывки школьных дней.Высокая фигура у доски, мел в сильных пальцах, запах дорогого парфюма, от которого кружилась голова. Но лицо ...лицо упрямо расплывалось, заканчиваясь лишь силуэтом. Подсознание отказывалось с ней сотрудничать совсем, будто назло.

Эмма первая вышла из ступора. Она схватила Агнету за плечо, развернула к себе и прошипела:

— Он был твоим учителем?

Агнета продолжала смотреть не отрываясь в маску танцора. Губы шевелились, но звук не выходил. Она кивнула едва заметно, одним движением головы.

Стриптизёр молча поднялся и плавно, грациозно, как хищник, который сыт и не видит в вас добычу, профессионально, будто ничего не случилось, вернулся к орущим дамам за соседним столиком. Извинился перед ними. Агнета увидела, как он взял руку той, что с морщинистыми пальцами, и поцеловал её. Потом повернулся и как призрак исчез в полумраке клуба.

— Приём, алконавт! — Эмма тряхнула её за плечи. — Ты ответишь мне, кто это был? Ты меня пугаешь!

Агнета медленно повернула голову к подруге. Глаза были мутными, но в них постепенно возвращалась осмысленность.

— Это... — прошептала она наконец, голос сел от напряжения. — Это был мой учитель математики. Эдвин Олсен. Он уволился незадолго до твоего перевода к нам в класс.

Эмма наморщила лоб, переваривая информацию.

— Стоп, — сказала она. — Это тот самый Эдвин? Запах которого тебя не покидает по сей день? Тот самый, из-за которого ты на математике пялилась не на формулы, а на его задницу?

— Да, — кивнула Агнета, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Тот самый.

Эмма расхохоталась.

Громко. На весь стриптиз-клуб. Так, что несколько человек повернулись в их сторону, а один из танцоров на сцене сбился с ритма. Эмма схватилась за живот, вытирая выступившие от смеха слёзы.

— О, Господи! — простонала она между приступами хохота. — Твоя жизнь это сценарий для мыльной оперы! Тебя отвергают на собеседованиях, жизнь заставляет в ускоренные сроки учить арабский, а бывший учитель танцует стриптиз и отказывается с тобой работать, потому что помнит тебя школьницей!

Агнета почувствовала, как уголки губ начинают подниматься. Сначала невольно, потом вопреки всему ,она тоже начала смеяться. Сначала тихо, потом громче, пока не расхохоталась вместе с подругой, уронив голову на стол.

— Птичка, — выдохнула Эмма, вытирая слёзы, — это лучший вечер в моей жизни!

— Эмма, — Агнета резко остановилась, и смех оборвался так же внезапно, как и начался. Её глаза расширились. — Я засунула руку в трусы своему школьному учителю. И шлёпнула его по заднице.

Эмма замерла. Потом её лицо исказилось гримасой , она пыталась сдержаться, но не смогла. Новый взрыв хохота сотряс клуб. Эмма буквально сползла с дивана, обхватив себя руками.

— Остановись! — крикнула она. — Я описаюсь!

Агнета закрыла лицо руками. Ей хотелось провалиться под землю, раствориться в воздухе, стать невидимкой , что угодно, лишь бы не сидеть здесь, не краснеть и не чувствовать на себе взгляды танцоров, которые, кажется, всё слышали.

Эмма, отсмеявшись, начала пихать её в бок.

— Смотри, смотри туда, — указала она пальцем вдаль.

Агнета убрала руки от лица и взглядом последовала за рукой подруги. Та что-то усердно показывала в глубине сцены.

И Агнета сразу увидела его.

Почти два метра мышц играли под светом софитов. Каждый мускул переливался, двигался, жил своей собственной жизнью. Эдвин! Теперь она была уверена, что это он ! Танцует на шесте с удивительной лёгкостью и грацией. Его плавные движения делали из женщин в зале животных, которые хотели только одного прикоснуться, почувствовать, заполучить.

Следующий трюк поразил Агнету. Эдвин с лёгкостью балета забрался на шест и через одно плавное движение ногой уселся на идеальный шпагат. В воздухе. На высоте двух метров.

Эмма начала свистеть пронзительно, по-хулигански. Агнета не могла даже пошевелиться. Челюсть отвисла, глаза застыли на этой картине.

— Может, поедем домой? — с надеждой спросила она, отрывая взгляд от танцора.

Эмма покачала головой.

— Я заказала танец на коленях. Он уже оплачен. Оставь свои душевные терзания! Ты давно не школьница, а он уже давно не учитель.

— Я убью тебя, Эмма, — беззлобно сказала Агнета.

— Люблю тебя тоже, — Эмма подсела ближе и чмокнула подругу в щеку.

Агнета вдруг почувствовала, что ей нужно выйти. В уборную. Проветриться. Привести мысли в порядок. Она встала, но Эмма тут же потянула её назад.

— Ты что делаешь? — спросила Агнета.

— Птичка, — Эмма указала глазами на её зад. — Твой зад и так уже видели. Не думаю, что ты захочешь этого ещё раз.

В панике Агнета развернулась ,насколько это было возможно , и увидела, кусок синей ткани болтался на месте разрыва, а под ним прекрасно виднелась её пятая точка, во всей красе.

— У тебя есть булавка? — жалобно спросила она.

Эмма молча достала из недр своей шляпы английскую булавку. Агнета даже спрашивать не стала, зачем она там , и как смогла заколола ткань. Агнета взяла со стола сумочку и попыталась закрыть поражённый участок, будто это имело какое-то значение. Ведь и так уже все видели.

Но плевать. Она пошла к уборной, прижимая сумку к заду.

Умывшись холодной водой, Агнета посмотрела на себя в зеркало. Растрёпанная, с поплывшей тушью и горящими глазами.

— Обязательно спрошу у Вселенной, — сказала она своему отражению, — в чём именно я провинилась.

Она выдохнула и вернулась в зал.

У их столика, раскачивая бёдрами, уже приближался танцор в маске ниндзя. Эмма начала радостно пищать и доставать из кармана сложенные купюры. Агнета села на место, сама того не понимая, глазами ища лишь одну маску. Чёрную. Крика.

Но он опять куда-то пропал.

На душе было погано. Казалось, что нужно что-то исправить. Что она вела себя как последняя идиотка, нахамила тем женщинам, влезла не в своё дело, шлёпнула его по заднице... Она твердо решила извиниться. Найти его. Сказать, что не знала. Что это не она, а алкоголь.

Храбрость потихоньку испарялась, поэтому Агнета встала и пошла к барной стойке всё так же прикрывая зад сумкой.

— Водки, — сказала она бармену.

Тот поиграл бровями ,длинными, холёными ,и принял заказ.

Агнета выпила залпом. Жжение в гортани обожгло пищевод, но через несколько секунд по телу разлилось тепло, и уверенность вернулась. Не та, дурацкая, пьяная , а другая. Спокойная.

Она махнула Эмме рукой, указывая на телефон. Подруга тут же проверила свой. Агнета написала СМС: «Побуду на веранде, вернусь». Эмма одобрительно кивнула . Она уже увлечённо накидывала купюры на столик, а танцор в маске ниндзя крутился вокруг неё как заведённый.

Агнета опять начала глазами шарить по сцене и столикам. Его не было. Не было у шестов, не было у других столиков, не было за барной стойкой.

Тогда она развернулась к бармену и поманила его пальцем.

— Слушай, — сказала она, когда он наклонился к ней через стойку. — Если тут нет нужного мне танцора, то где он может быть?

Бармен намеренно приблизился ещё сильнее. Со стороны это выглядело очень интимно ,его лицо было в сантиметре от её щеки.

— В комнате для приватных танцев, — прошептал он.

Агнета аккуратно отодвинулась, чем вызвала у бармена кривую, но сексуальную улыбку.

— Спасибо, — сказала она и отошла к стене.

Так, Агнета. Ты просто пьяная, и поэтому тебе кажется, что все вокруг красивые. Трезвая часть мозга говорит найди Эдвина, извинись и уйди. Всё. План идеальный.

Она посмотрела на второй этаж. Комнат для приватных танцев она насчитала четыре. Четыре чёрные двери с надписью «VIP». С какой долей вероятности она с первого раза угадает, где нужная дверь?

Сомнения начали лезть в голову, липкие, как паутина.

Но тут она вспомнила: «Круг». Тот самый круг, который она пытается разорвать. Круг вечной скучной жизни, где она боится сделать лишний шаг, где она всегда отступает, где она никогда не рискует.

Значит, нужно действовать. Если перепутаю то просто извинюсь и пойду в другую.

В этот момент решимости ей мог позавидовать любой человек. Агнета ещё никогда не чувствовала себя так , будто внутри неё зажгли пожар, который не потушить. Она заплатила за шот, подошла к лестнице и начала медленно подниматься на второй этаж.

На полпути она мысленно провела взглядом по залу внизу. Те две женщины с морщинистыми руками и пачками денег уже напрочь забыли об инциденте и вовсю лапали другого танцора. Тот терпеливо улыбался, позволяя им трогать себя куда-то под поясницу.

Этот вид вызвал у неё рвотный позыв.

— Как можно давать трогать себя старческому телу, — прошептала она. — Беее.

Наконец она оторвала взгляд и оказалась перед четырьмя чёрными дверями. Они были одинаковыми массивные, с блестящими ручками и табличкой «Только для персонала. Посторонним вход воспрещён».

И чем дольше она стояла, тем больше решимость покидала её.

*Может, не надо? Может, просто спуститься вниз, допить коктейль и забыть?

Вдруг она услышала громкий женский смех и звук шлепков. Риторические, хлёсткие. Агнета наклонилась к двери, чтобы послушать Эдвин там или нет. Но наклонилась слишком сильно ,потеряла равновесие и с грохотом вломилась в комнату.

Дверь распахнулась от удара плечом. Агнета упала на колени, больно ударившись о пол, и услышала звон отлетевшей булавки. Та самая булавка, которой заколола комбинезон, вылетела и укатилась куда-то в темноту.

— Чёрт, — прошептала она, пытаясь подняться.

И подняла голову.

Перед ней застыла картина.

Женщина в ошейнике с шипами стояла на коленях , точно так же, как Агнета , и целовала член танцора. Мужчина стоял, широко расставив ноги, откинув голову назад. Он был без маски и его лицо, искажённое удовольствием и шоком одновременно, уставилось на Агнету.

— Ого, — сказала Агнета, поднимаясь на ноги. — Это тоже входит в приват? Буду знать.

Она поправила сумку , которая, конечно, снова сползла .Прикрыла зад рукой и вышла, аккуратно притворив дверь.

Надо уходить. Плохая была идея. Очень плохая.

Мелкими шагами, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимание, она направилась к лестнице. Уже взялась за перила и вдруг за её спиной снова открылась дверь.

Агнета обернулась.

Маска Крика.

Чёрная, с длинными прорезями для глаз, жуткая в полумраке коридора.

На мгновение она перестала дышать.

Из комнаты вышла девушка примерно её возраста высокая блондинка в обтягивающем платье. Она оценивающе осмотрела Агнету с ног до головы и задержалась взглядом на разорванном комбинезоне, на сползшей сумке, на раскрасневшемся лице , ничего не сказав, ушла вниз по лестнице, цокая каблуками.

Вся бравада испарилась. Агнета только и делала, что открывала рот и закрывала снова. Слова застревали в горле.

Эдвин подошёл к ней. Медленно, бесшумно. Аккуратно взял её за руку , пальцы были горячими и сильными , он повёл её в комнату.

— Подождите, — попыталась возразить Агнета, но ноги пошли сами.

Приватная комната, в которую они вошли, отличалась от общей. Тут не было шеста, не было столиков. Зато была большая кровать с чёрным постельным бельём, и вдоль стен множество штук для БДСМ-игр. Наручники, плётки, маски, какие-то верёвки, кожаные ремни.

Агнета обвела всё это взглядом, не зная, куда деть глаза. Не найдя места лучше, она села на секс-качели .Подвесное кресло из чёрной кожи, которое покачивалось от малейшего движения.

Эдвин остался стоять в дверном проёме. Скрестил руки на груди ,мышцы под тонкой тканью боксеров напряглись.

Тишина длилась слишком долго. Тяжёлая, неловкая, полная невысказанных слов.

— Мистер Эдвин, — начала Агнета, чувствуя, что голос дрожит. — Прошу, простите меня. Я не знала, что это вы. Я бы никогда... если бы знала... я не стала бы...

Мужчина снова засмеялся , тот самый бархатистый, хриплый смех, от которого внутри всё переворачивалось.

— Я тоже не думал, что спустя столько лет увижу тебя здесь, — сказал он.

Агнета даже сначала не поверила, что услышала. Его голос был таким красивым , хриплым и бархатистым одновременно. Она уже забыла, как он звучал. Школьные годы стёрли детали, оставив только силуэт и запах. Но голос — голос вернулся, ударил по нервам, и всё внутри сжалось в тугой комок.

Она не понимала, что делать дальше. Язык не слушался. Руки тряслись. И она не нашла ничего лучше, чем выяснить отношения сейчас. Прямо здесь. В комнате для приватных танцев, сидя на секс-качелях.

— Но почему вы всё же отказались работать со мной? — спросила она. — Танцевать. Передо мной. Почему ушли к тем женщинам?

Эдвин был до сих пор в маске, но даже так чувствовалось его удивление. Он слегка наклонил голову, будто переваривая услышанное .

Медленно, плавно, как на сцене, он направился к ней.

От такого напора Агнета откинулась назад инстинктивно, желая увеличить расстояние. Но качели то не детские, и коварные. Она потеряла равновесие и кубарем полетела на пол.

Голову успела прикрыть руками ,спасибо школьным урокам физкультуры. А вот ноги задрались кверху, и проклятый кусок синей ткани, который держался на честном слове вновь открыл взору всё, что должен был скрывать.

Агнета замерла. Лёжа на спине, с задранными ногами, с практически голой задницей на виду у бывшего учителя математики.

Эдвин попытался её поднять , протянул руку и наклонился. Но Агнета усердно пыталась руками закрыть свой позор, отталкивая его и одновременно пытаясь прикрыться.

— Давайте я сама, — пищала она. — Сама, сама!

Тогда мужчина просто взял её на руки как пушинку и усадил на диван. Не на качели, на диван. Обычный, мягкий диван в углу комнаты.

Агнета от стыда закрыла лицо руками. Сил не было смотреть на него.

— Вы видели мою задницу, — жалобно произнесла она из-под ладоней.

— А ты рукой трогала мой член, — спокойно ответил Эдвин. — Думаю, мы в расчёте.

Агнета убрала руки от лица и вытаращила на него глаза. Челюсть отвисла. Лицо медленно, но верно окрасилось в свекольный цвет от шеи до корней волос.

Эдвин смотрел на неё. И смеялся. Беззвучно, одними глазами , потому что лицо скрывала маска, но смех читался в наклоне головы, в поведении плеч.

— Послушай, — сказал он, садясь рядом на диван. — Это моя работа. Согласен, я повёл себя не как профессионал ,уйти от столика посреди выступления это моветон. Но я сам растерялся. Не каждый день встречаешь бывших учениц в стриптиз-клубе.

Агнета слушала, боясь дышать.

— И уж точно, — продолжил он, — Я не считаю тебя некрасивой. И глаз твоих я не боюсь. Я их запомнил на всю жизнь. Поэтому и узнал тебя. Даже без лица , по глазам.

Она не могла надышаться его запахом. Тот самый дорогой парфюм, смешанный с никотином и чем-то ещё, особенным, только его. Голос словно тёплый мёд, текучий, опасный. Но лицо ....лицо она так и не могла вспомнить.

— Снимите маску, — вдруг сказала Агнета.

Она сама от себя не ожидала такой дерзости в адрес учителя, хоть и бывшего. Но слова вырвались раньше, чем мозг успел их остановить.

Эдвин замер. Посмотрел на неё долго, внимательно. Потом медленно поднял руки, снял маску Крика и отбросил её в сторону.

И лучше бы он этого не делал.

Агнета увидела совершенного мужчину.

Тёмные волосы, коротко стриженные, чуть растрёпанные , видимо после маски. Огромные карие глаза смотрели прямо в душу, будто знали все её секреты, каждый стыдный школьный взгляд, каждую мечту, о которой она никому не рассказывала. Скулы острые, будто ими можно точить ножи или резать бумагу. Немного курносый , но это совершенно не портило его, а наоборот, делало живым, настоящим. И губы. Полные, налитые, без единой трещинки.

Агнета бесцеремонно пялилась на него, стараясь запомнить каждую деталь. Складку между бровями, едва заметную родинку над верхней губой, лёгкую щетину на щеках.

Её рука сама потянулась к его лицу ,она не могла это контролировать. Пальцы аккуратно огладили линию челюсти, прошлись по щеке, замерли на подбородке.

Кожа была горячей. Колючей от щетины. Живой.

Ей хотелось большего. Намного большего. Она не ожидала, что весь он , в совокупности ,произведёт на неё такое впечатление. Возбуждение ударило внезапно, как выстрел. Дыхание участилось, соски встали и болезненно тёрлись о кружево бюстгальтера. Агнета начала ёрзать на диване, не в силах усидеть на месте.

Эдвин внимательно смотрел на неё. Не двигался. Ничего не делал. Просто смотрел. Тёмными, глубокими глазами, в которых читалось что-то, чего Агнета не могла расшифровать.

Она хотела наклониться и поцеловать его. Медленно. Вкусно. Зарыться пальцами в его волосы, притянуть к себе, почувствовать его губы на своих.

Но непорочная часть — та, которая помнила школьные годы, учителей и правила приличия взяла верх.

Агнета быстро встала .Так резко, что Эдвин отпрянул , и выбежала из комнаты.

В голове пульсировало только одно слово: Дура. Дура. Дура!

Она не поняла, как спустилась по лестнице. Ноги несли её сами, чудом не спотыкаясь на каблуках. Проходя мимо столиков, ей уже было плевать, что всем видно её задницу !Булавка потерялась, комбинезон разорван, и плевать. Она добежала до Эммы, схватила её за руку.

Подруга всё увидела по её лицу , красному, горящему. Эмма не стала задавать вопросов. Молча встала, молча накинула на плечи свою дурацкую шляпу, молча взяла Агнету за руку и повела к выходу.

Они сели в машину. «Ниссан» завёлся с пол-оборота. Эмма выехала со стоянки, проехала квартал, другой, третий. И только когда огни клуба исчезли в зеркале заднего вида, Агнета выдохнула долго, шумно и начала рассказывать.

Всё. Про качели. Про задницу. Про то, как он снял маску. Про то, как она трогала его лицо. И про то, как сбежала в самый последний момент.

Эмма слушала молча, сжимая руль. А когда Агнета закончила, сказала:

— Да что тут плохого? Вы два взрослых человека. Если у тебя от него трусы намокли надо было действовать, а не сбегать, как грешница из церкви!

— Он же мой бывший учитель! — возразила Агнета.

— И что?! — Эмма повернулась к ней, на секунду оторвав взгляд от дороги. — Он же не в школьные годы дал тебе себя за член подержать! Ты говоришь глупости!

Агнета понимала, что выглядит глупо. Что Эмма права. Что она сбежала из трусости, а не из принципов. Но уже ничего не сделаешь.

— Поехали просто домой, — сказала она.

Дальше ехали в полном молчании. Только ветер свистел в приоткрытое окно.

Машина остановилась у подъезда. Агнета вылезла, нагнулась к окну.

— Спасибо, Эмма. За вечер. За то, что забрала. За всё.

— Позвони завтра, — ответила Эмма. — И не вздумай себя грызть. Ты всё правильно сделала. Всё ещё впереди.

Агнета обняла подругу через окно, чмокнула в щёку и пошла к двери.

Квартира встретила её тишиной. Темнотой. Холодом.

Оставшись наедине с собой, Агнета прислонилась к двери и закрыла глаза. В голове проносились обрывки вечера , как цветные стёклышки в калейдоскопе.

«Я их запомнил на всю жизнь».

Она начала грызть себя изнутри. Зачем сбежала? Почему не поцеловала? Почему, почему, почему? Эмма права ,они оба взрослые. Никто никому ничего не должен. Но что-то внутри ,детское, глупое, правильное кричало, что целовать бывшего учителя неприлично.

Агнета стянула с себя злосчастный комбинезон , ткань окончательно разошлась, и он упал на пол двумя отдельными кусками. Бросила его в угол. Потом быстро приняла душ и вышла. Села на пол в гостиной. Лечь она не могла в голове всё ещё кружились вертолёты.
Но по итогу , достала пачку сигарет, вышла на балкон.

Луны сегодня не было. Только темнота и редкие звёзды, которые прятались за облаками.

Она закурила. Сигарета была лишней , горло и так саднило после выпитого, но она хоть немного расслабила мышцы и уняла дрожь.

Агнета так и стояла на балконе, глядя в темноту. Потом докурила, поставила пустую пачку на перила .