Новые правила
Прошло три недели с той безумной ночи, когда Коул навсегда исчез из нашей жизни, а Кай окончательно запер меня в своем мире. Наш сумасшедший аттракцион без тормозов наконец-то сбавил скорость. Долг отца был полностью закрыт, родители, хоть и со слезами, смирились с моим выбором, а пентхаус Хендрикса стал моим настоящим домом.Но последние несколько дней со мной происходило что-то странное. Мой организм, казалось, объявил мне войну. Всё началось с дикой, удушающей слабости по утрам — я едва могла оторвать голову от подушки. Затем пришло постоянное головокружение, стоило мне резко встать на ноги. Но самым паршивым был токсикоз. Запах машинного масла, который я раньше обожала, и даже аромат любимого парфюма Кая теперь вызывали у меня дикие приступы тошноты.Я до последнего списывала всё на пережитый стресс. Пока вчера втайне от всех не сделала тест в ванной. Две ярко-алые полоски.Внутри меня в ту секунду всё просто замерло. Я была беременна. От самого опасного плохой парня в городе. И мне, блять, было пипец как страшно ему об этом сказать. Кай олицетворял скорость, криминал, ночные гонки и свободу. Готов ли он к ребенку? Одержимый собственник — да, но отец? Я боялась, что эта новость испугает его, сломает наш хрупкий мир, и поэтому молчала, пряча тест на самом дне своей сумки.Сегодняшнее утро стало точкой кипения. Кай уехал в свой бокс, а мне стало совсем плохо. Комната кружилась перед глазами, к горлу подкатил очередной приступ тошноты, а ноги просто отказались меня держать. Кое-как добравшись до дивана, я отключилась, тяжело дыша.Я не помню, сколько прошло времени, но очнулась я от оглушительного грохота входной двери. Кай вернулся раньше.— Лекс! Блять, Миллер, ты где?! — его громкий, обеспокоенный голос эхом разнесся по пентхаусу.Он влетел в гостиную, на ходу сбрасывая куртку, и стоило ему увидеть меня — бледную, свернувшуюся калачиком на диване и тяжело дышащую — как его серые глаза мгновенно расширились от дикого, первобытного страха. Он в один прыжок оказался рядом, упал на колени и обхватил мое лицо своими огромными горячими ладонями.— Твою мать, Лекс... Ты вся ледяная. Что с тобой?! Опять истощение?! — его голос заметно дрожал, а жилка на шее бешено запульсировала.Он не стал слушать мои слабые отговорки. Кай выхватил телефон и набрал Сэма:— Сэм, сука, бери доктора и летите к моему пентхаусу на максимальной скорости! Живо, блять! Ей опять плохо!Через каких-то пятнадцать минут в квартиру ворвалась целая толпа. Парни из банды во главе с Сэмом, которые прикрывали Кая, испуганно замерли у порога гостиной, а пожилой доктор банды быстро подошел ко мне. Кай стоял рядом, сжав кулаки до белизны в костяшках, готовый разнести этот чертов город, если со мной что-то случится.Врач долго осматривал меня, мерил давление, задавал вопросы о тошноте и слабости, а потом его суровое лицо вдруг смягчилось. Он тяжело вздохнул, убрал стетоскоп и повернулся к Каю, который уже едва сдерживал свой бешеный рык.— Ну что я могу тебе сказать, Хендрикс... — спокойно произнес доктор. — Физически она здорова. Но теперь ей нужен абсолютный, стопроцентный покой. Никаких нервов, никакого стресса, никакого запаха бензина. Беременным женщинам положено только спокойствие и забота. Поздравляю, придурок, ты скоро станешь отцом.В гостиной мгновенно повисла такая оглушительная, гробовая тишина, что было слышно, как капает вода на кухне.Сэм и остальные двадцать человек огромных, татуированных гоночных парней у двери застыли с открытыми ртами. На их лицах читался чистый шок. Суровые уличные бойцы, которые колотили битами банду Коула, сейчас смотрели на меня так, будто перед ними произошло чудо света.— Охереть... — первым нарушил тишину Сэм, медленно моргая и переводя взгляд на Кая. — Наш шеф... папаша? Пацаны, мы блять, дядями станем?Кай стоял как вкопанный. Ледяной король дорог, гроза всего города, сейчас выглядел так, будто его со всей силы переехал собственный «Мустанг». Его челюсть слегка отвисла, серые глаза округлились, а кулаки медленно разжались. Он переваривал эту новость несколько секунд, переводя взгляд с врача на мой плоский живот под его футболкой.И вдруг его лицо изменилось. Вся его суровость, весь его лед и маска опасного парня разлетелись к чертям собачьим. На его губах появилась такая безумная, искренняя и ошалелая от счастья улыбка, какой я не видела у него никогда. В его глазах плескалась дикая, всепоглощающая радость.Кай буквально упал передо мной на колени, бережно, боясь сделать больно, обхватил мои ладони своими разбитыми руками и уткнулся лбом в мои колени. Из его груди вырвался рваный, судорожный вздох.— Ты... беременна? — хрипло, со слезами счастья в голосе прошептал он, поднимая на меня свой сияющий взгляд. — Сука, Миллер... Наш ребенок? И ты молчала, дурочка?— Я боялась, Кай... — тихо всхлипнула я, и слезы облегчения наконец брызнули из моих глаз.— Боялась? Меня? — он резко поднялся, сел рядом со мной на диван и намертво, но невероятно нежно прижал меня к своей широкой, горячей груди. Его поцелуи посыпались на мое лицо, глаза, губы. Он дышал мной, шепча прямо в губы: — Да я весь мир к твоим ногам швырну. Моя девочка. Мой малыш. Больше никаких гонок для тебя, Лекс. Только постель, фрукты и моя любовь. Ты моя. Навсегда.За его спиной банда гонщиков разразилась диким, победным оралом. Сэм прыгал от радости, парни хлопали друг друга по плечам, полностью забыв про свою суровость. Мы победили в этой игре. Игра без тормозов закончилась самой главной, вечной победой.