Лекарство от безумия

Запах медицинского спирта и резкий холодок у носа заставили меня судорожно вздохнуть. Я закашлялась, приходя в себя, и медленно открыла тяжелые веки. Голова по-прежнему гудела, но темнота наконец отступила.Первое, что я увидела — это потолок моей гостиной. А прямо надо мной склонилось лицо Кая. На нем не было и следа его привычной наглой ухмылки. Бледный, с растрепанными темными волосами и диким, загнанным взглядом серых глаз. Стоило мне сфокусировать на нем взгляд, как из его груди вырвался такой тяжелый, рваный выдох, будто у него внутри только что запустилось остановившееся сердце.— Очнулась... блять, очнулась, — прохрипел он. Его голос заметно дрожал.Кай тут же осторожно приподнял меня за плечи, помогая сесть на диване, и протянул стакан с прохладной водой. Мои пальцы всё еще были слабыми, и он накрыл мою ладонь своей огромной, разбитой в кровь рукой, помогая удержать стекло у губ. Рядом на стуле сидел пожилой мужчина с чемоданчиком — тот самый врач банды, которого Сэм привез по приказу Кая.— Обычное истощение на фоне сильнейшего стресса и алкоголя, Хендрикс, — устало произнес доктор, собирая вещи. — Девушке нужен абсолютный покой, горячая еда и полноценный сон. Никаких гонок, криков и, блять, выбитых дверей хотя бы пару дней. Ты меня понял?— Понял. Проваливай, — отрезал Кай, даже не повернувшись. Его взгляд был намертво прикован ко мне.Когда за врачом закрылась дверь (а точнее, то, что от нее осталось), в доме повисла звенящая, интимная тишина. Я сидела, кутаясь в плед, и молча смотрела на Кая. Он опустился на пол прямо перед диваном, утыкаясь лбом в мои колени. Его плечи мелко подрагивали. Самый опасный стритрейсер города сейчас выглядел так, будто его только что вывернули наизнанку.— Я думал, ты умираешь, Лекс, — тихо, глухо произнес он, не поднимая головы. — Когда ты обмякла в моих руках, у меня, блять, весь мир перед глазами рухнул. Поклянись мне. Поклянись, сука, что больше никогда не сбежишь от меня так. Если тебе больно, если я веду себя как конченый мудак — ори на меня, бей, хватайся за нож. Но не смей исчезать.Мое сердце сжалось от такой щемящей, острой нежности, что на глаза снова навернулись слезы. Я медленно протянула руку и запустила пальцы в его густые темные волосы, мягко поглаживая его по голове.— Не исчезну, Кай, — прошептала я, чувствуя, как внутри окончательно тают остатки страха и гордости. — Я здесь. С тобой.Кай медленно поднял голову. В его серых глазах плескалась такая чистая, оголенная одержимость, от которой у меня перехватило дыхание. Он аккуратно, боясь сделать больно, пересел ко мне на диван, притягивая меня к своей широкой, горячей груди. Его губы коснулись моего лба, затем щеки, и наконец он мягко, невероятно бережно впился в мои губы. В этом поцелуе не было ночной агрессии — только удушающая, собственническая любовь парня, который нашел свою единственную слабость.Он остался со мной на всю ночь. Кай сам принес мне горячий чай, силой заставил съесть немного бульона, а потом лег рядом, намертво заперев меня в своих объятиях. Его разбитые костяшки нежно поглаживали мое бедро под одеялом.Я засыпала, слушая ровный, мощный стук его сердца под моей щекой, и впервые за долгое время чувствовала себя в абсолютной, стопроцентной безопасности. Контракт был разорван. Долг отца закрыт. Но я знала, что от этого парня я уже никогда не уйду по собственной воле. Мы были связаны намертво. Без тормозов.